на главную страницу

 
 

    Миниатюра 1996

«БОНИСТИКА»ВЫПУСК № 4СЕНТЯБРЬ 1996

 

Содержание

М. Максимов Казначейские знаки Временного правительства («керенки»)

М.М. Глейзер Северо-Кавказский краевой отдел ВОК и его газета «Северо-Кавказский коллекционер»

М. Максимов Марки-деньги

А.Г. Баранов Денежное обращение на Кубани при Кубанском Краевом правительстве

Ю. Сутягин "Больничные" деньги

А. Зябкин "Столовые" деньги

П.Ф. Рябченко О "Полном каталоге бумажных денежных знаков и бон России, СССР, стран СНГ (1769-1994)"

 

Казначейские знаки Временного правительства («керенки»)

 

Летом 1917 года в связи с техническими затруднениями Экспедиции Заготовления Государственных Бумаг (ЭЗГБ) по увеличению выпуска бумажных денежных знаков существующих типов (нехватка высококачественной бумаги, металлических сеток и технических сукон для бумагоделательных машин, красок для печатных машин) было решено выпустить новые так называемые "казначейские знаки" достоинством в 20 и 40 рублей.

7 августа 1917 года Госбанк отправил ЭЗГБ уведомление, что на казначейских знаках, образцом для которых послужили консульские марки, должны быть введены следующие изменения:

1)надпись на лицевой стороне вверху "консульская пошлина" следует заменить словами "казначейский знак",

2)взамен прежнего изображения государственного герба (двуглавый орел с короной — М. Г.) — отпечатать герб установленного ныне вида (двуглавый орел без короны — М. Г.) и внизу под гербом на свободном пространстве, вместо букв "М.И.Д." (Министерство иностранных дел — М. Г.) поместить надпись "обязателен к обращению наравне с кредитными билетами",

3)на цветной сетке оборотной стороны отпечатать текст "подделка преследуется законом", причем на оборотной же стороне должна быть напечатана цифра, соответствующая достоинству знака (1).

22 августа Временное правительство приняло постановление о выпуске казначейских знаков, а 1 сентября Управляющий Министерством Финансов утвердил образцы их (2). Утвержденные образцы были получены 6 сентября главным техником по художественно-графической части (по современной терминологии — главным художником Гознака — М. Г.) ЭЗГБ Р. Г. Зарриныием. Печатать знаки начали в период до 15 сентября 1917 года. Официально о выпуске в обращение новых казначейских знаков было объявлено 21 сентября по старому стилю 1917 года.

"О новых денежных знаках. От Министерства Финансов. Расходы Российской республики беспрерывно увеличиваются. Требуется все большее количество денежных знаков. Между тем, Экспедиция Заготовления Государственных Бумаг не имеет возможности своевременно печатать в таком громадном числе кредитные билеты установленного образца.

Чтобы выйти из затруднения, решено было изготовить деньги нового образца, новой формы, более легкой и удобной по техническим условиям для скорейшего изготовления. Казначейские деньги обеспечиваются всем имуществом, всеми доходами и всеми налогами, находящимися в распоряжении государства, всем достоянием республики, совершенно так же, как и те кредитные билеты, которые всем знакомы и которые печатались до сих пор.

Новые деньги в 20 и 40 рублей можно сдавать в любое казначейство, в любой банк, в сберегательные кассы и во всякие платежи между частными лицами. Их должны принимать и принимают в магазинах, лавках и по всем вообще расчетам и платежам. Очень легко проверить это каждому, кто спросит о том в казначействах, в банках, в сберегательных кассах и у любого сведущего человека.

Министерство Финансов заявляет, что новые деньги имеют совершенно такую же силу, как и прежние, и обеспечены в той же мере, как и те, к которым все привыкли. Министерство Финансов приглашает не верить тем смутьянам, которые пробрались к нам из неприятельских стран и стараются всячески запугать народ, смутить его покой" (3).

Под "смутьянами" Временное правительство разумело большевиков, лидеры которых — В. И. Ленин и Л. Д. Троцкий приехали из Германии и США. Но они вовсе не пугали народ, а готовили революцию, которая из-за слабости Временного правительства оказалась практически бескровной. И в этом объявлении явно просматривается слабость Временного правительства одновременно с желанием подчеркнуть солидность своих денег. Характерна просьба "проверить это у любого сведущего человека".

Неверным оказалось утверждение, что новые денежные знаки имеют такую же силу, как и прежние. В действительности царские деньги ценились выше чем дензнаки Временного правительства. Уже через три дня в газетах отмечалось, что новые казначейские деньги приняты населением крайне неблагосклонно (4).

Эти знаки, сразу прозванные населением "керенками" по фамилии министра-председателя Временного правительства А. Ф. Керенского, быстро стали образцом для различных подделок. Менее чем через три месяца после выпуска, уже в советское время 3 января 1918 года в ЭЗГБ из Харькова от Начальника Южной железной дороги пришла телеграмма о том, что в обращении появилось огромное количество фальшивых казначейских знаков в 20 и 40 рублей.

Обнаружить подделку было нелегко и население боялось принимать знаки. Далее Начальник дороги убедительно просил Экспедицию озаботиться выпуском знаков более совершенного образца (5). Эта просьба была выполнена не скоро и керенки несколько лет еще находились в обращении на территории России.

Изъятие их началось в 1921 году . В соответствии с постановлением Совета Народных Комиссаров об установлении однородности денежного обращения керенки сохраняли свою платежную силу до 1 октября 1922 года (6). Другим постановлением этот срок был продлен еще на один месяц (7), поэтому октябрь 1922 года являлся последним сроком действия платежной стоимости керенок.

Осталось необмененными их на 8546,9 миллионов рублей, в том числе 20-рублевых—на 3772,4 миллиона рублей или более 188 миллионов штук, 40-рублевых — 4774,5 миллиона рублей или более 1,19 миллионов штук, чем и объясняется обилие этих знаков среди современных коллекционеров-бонистов.

Выпуск (+) и изъятие (—)

казначейских знаков Временного правительства, миллионов рублей (8)

 

Год

20 рублей

40 рублей

Итого

1917

+ 1095,6

+2268,8

+3364,4

1918

+5231,4

+6135,1

+ 113664,5

1919

+ 10530,1

+ 12579,2

+231094,3

1920

+71,5

+781,4

+852,9

1921

 

-165,3

—214,9

1922

—13106,6

—16824,7

—29931,3

Итого

—3772,4

—4774,5

+8546,9

 

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ:

1.  ЦГА СПб, ф. 1255, оп. 1, д. 392, л. 1.2. Там же, с. 2.

3.    "Новое время" (Петроград), 21 сентября 1917 г., с. 2.

4.    "Новое время" (Петроград), 24 сентября 1917 г., с. 3.

5.    ЦГА СПб, ф. 1255, оп. 1, д. 392, л. 14.

6.    "Известия" (Москва), 14 сентября 1922 г., с. 2.

7.    "Известия" (Москва), 11 октября 1922 г., с. 3.

8.    "Наше денежное обращение". Сборник материалов по истории денежного обращения в 1914-1925 годах. Под редакцией проф. Л. Н. Юровского. М., Финансовое издательство, 1926, с. 94-95.

М. МАКСИМОВ

 

Северо-Кавказский краевой отдел ВОК и его газета «Северо-Кавказский коллекционер»

 

24 февраля 1924 года в Ростове состоялось организационное собрание местных коллекционеров-филателистов, нумизматов и бонистов. На собрании было решено организовать Донской отдел Всероссийского общества филателистов, позже переименованный в Северо-Кавказский краевой отдел Всесоюзного общества коллекционеров (ВОК).

Как отмечалось в "Советском филателисте" (1924, №6, с. 22) в члены отдела записалось свыше 40 человек, из которых большинство было, филателистами. Однако руководство отдела составили в основном бонисты, ибо они и были основателями отдела.

В Президиум отдела были избраны Владимир Михайлович Соколов (1880-?) — председатель, Николай Максимович Короцько (1894-1931) — секретарь, Анатолий Львович Маневич, Алексадр Яковлевич Канторович (1869-?), Михаил Сергеевич Резниченко — члены президиума; Алексей Акимович Триполитов, Андрей Игнатьевич Задонский (1897-?) — кандидаты в члены президиума. Ревизионную комиссию составили председатель Евграф Афанасьевич Мелешко (1881-?) и два члена— Николай Георгиевич Гинали (1898-?), Ефим Яковлевич Непомнин (1899-?) (Протокол правления ВОФ №35 от 8 мая 1924 года — "Советский филателист", 1924, №8, с. 13).

В 1925 году в "Адресной книжке коллекционеров денежных и бон" указывалась величина коллекций бонистов: В. М. Соколов— 2000, Е. Я. Непомнин— 1800, Н. Г. Гинали — 1100, Е. А. Мелешко — 900, А. И. Задонский — 800 знаков.

В. М. Соколов был если не крупнейшим бонистом по величине коллекции бон, то безусловно, самым известнейшим, так как он часто печатался в "Советском коллекционере" и был одним из составителей "Каталога частных бон", выпущенного в 1927 году. Второй составитель каталога — харьковчанин Михаил Львович Иванов (1893-7) (в 1925 году — 4000 знаков) был, однако, членом Северо-Кавказского краевого отдела.

Буквально с первых дней ростовчане стали писать в журнал. Уже в №4 и №6 "Советского филателиста" за 1924 год была опубликована статья В. М. Соколова "Армавирские денежные знаки", а в №9 и №10 — статья М. С. Резниченко "Денежные знаки г. Владикавказа и Терской республики".

Поскольку журнал был московским, то, видимо, он не мог удовлетворить запросы по публикации материалов ростовских собирателей и они в 1928 году основали свою так называемую "стенную" газету "Северо-Кавказский коллекционер". В действительности, газета стенной не являлась, так как выпускалась в журнальном формате на тонкой папиросной бумаге тиражом в 40 экземпляров. Ряд статей иллюстрировался натуральными бонами, прикладывавшимися к газете. Она издавалась в 1928-1932 годах, а последний известный номер вышел в октябре 1934 года под названием "Коллекционер".

1928: №1-10.

1929: №1-12.

1930: №1-12 (№1-2 —сдвоенный).

1931: №1-12.

1932: №1-12 (все номера строенные).

1934: №1 (59).

Преобладающими материалами в газете были статьи по бонистике. В газете напечатано около 40 статей В. М. Соколова (точное количество установить затруднительно, так как часть статей была подписана псевдонимами, в т. ч. Скептик, Старый или Старик, а возможно, и другими). №8 газеты за 1930 год был полностью посвящен 50-летию со дня его рождения и 35-летию его собирательской деятельности (вероятно, он начал коллекционирование с собрания земских марок). В "Советском коллекционере" опубликовано 18 статей В. М. Соколова и одна — в журнале "Краеведение на Северном Кавказе" (1928, №3-4, с. 84-86).

Последний раз фамилия В. М. Соколова появилась в 1938 году под "Полным каталогом бон, выпущенных на территории СССР в период времени с 1914-1925 гг.". Его соавтор М. Л. Иванов был к тому времени репрессирован.

Около 50 статей и заметок в "Северо-Кавказском коллекционере" под своей фамилией, инициалами "В. К.", "В. И. К.", "Вик", "К-н", "К-ин", "В. К-н", "Лин", "В. Лин", "К. В. И.", "К. В." и псевдонимом "Игрек" напечатал Василий Иванович Кутилин (1905-7), собиравший боны, монеты, марки, включая земские; открытки, благотворительные марки, медали, значки кружечных сборов и даже фарфоровые фигурки. В "Советском коллекционере" помещено 4 статьи В. И. Кутилина.

Необходимо отметить, что статья "Заемные билеты Владикавказской жел. дор." (1928, №1 (7), с. 9-11) написана в соавторстве В. М. Соколова и В. И. Кутилина (в журнале помещена подпись лишь В. М. Соколова), а автором статьи "К вопросу о выпуске марок "Единой России" (1928, №2 (8), с. 11-12) являлся один В. И. Кутилин (без В. М. Соколова).

В журнале "Советский коллекционер" было перепечатано несколько статей из газеты. Над одной из них я в свое время здорово помучился. Статья "Мой зверинец и аквариум" (1929, №4-6, с. 76), рассказывающая о собрании бумажных денежных знаков и бон с изображениями животных, птиц и рыб, была подписана инициалами "Р. И. Б.". Я долго пытался их разгадать, пока не обратил внимания, что статья перепечатана из газеты. И оказалось, что в журнале допущена опечатка — надо "Р. Г. Б.". А это уже инициалы ростовского коллекционера Рудольфа Германовича Борна (1887-7).

Из состава членов Северо-Кавказского отдела вышел москвич крупнейший советский бонист 1950-70-х годов Анатолий Вульфович Тункель (1907-16.07.1976), коллекция бон которого росла следующими темпами: 1925 год — 1400, 1959 год — 12500, 1964 год — 17000, 1976 год — свыше 20000 знаков. В газете было напечатано несколько его статей.

В журнале "Советский коллекционер" одно время сообщалось о выходе очередных номеров "Северо-кавказского коллекционера" и о содержании этих номеров. Так, в "Советском коллекционере" за 1929 год (№1-4, №7-9) приведено содержание номеров 3 и 10 за тот год, за 1930 год (№1,3,6, 7, 10) приводилось содержание газеты с первого по десятый номер 1930 года, причем отмечалось, что номер 1-2 за 1930 год "был приурочен к открытию съезда (намечавшегося в декабре 1929 года) и если бы последний состоялся — стенгазета сыграла бы немалую роль в его подготовке". В №8 за 1931 год помещено содержание сразу четырех номеров газеты — 1, 2, 3 и 4 за 1931 год.

Помимо северо-кавказских коллекционеров в газете печатались и иногородние — Б. С. Ушков из Перми, А. В. Таюров из Соликамска, П. Е. Головин из города Усолье на Урале, П. И. Буткевич из Ленинграда и другие.

К наиболее важным статьям по бонам в газете принадлежат:

М. А. Бирячев — Интересная находка (1930, №5)— Находка третьего выпуска бон городов Гагры-Гудауты (эта же статья была помещена им в "Советском коллекционере", 1930, №2);

П. Е. Головин — Отличительные знаки подлинных ревдинских талонов (1930, №12); Обязательства Симского общества горных заводов и их разновидности (1931, №1); Редкости среди советских медяков (1931, №3, с. 9);

В. И. Кутилин — О разновидности в бонах Александровского пожарного клуба (1928, №8); "Проспавшим", но не спящим (1930, №3) — ответ на статью Соколова о бонах Ростовского трамвая; "Олень, пронзенный стрелой" (1930, №11) — печать на бонах "Майбук" в городе Майкопе; Невыпущенные деньги Кубани (1931, №5); Проект Донской сторублевки (1931, №8); К истории денежного обращения на Северном Кавказе (1932, №4-6);

Е. А. Мелешко — Боны Московской Городской управы (1929, №6); Новые боны Ростовского трамвая (1932, №10-12);

В. М. Соколов — Боны парикмахерской братьев Дельмонтэ (1928, №1); Как в 1928 году "открыты" боны 1919 года (1929, №5) — о находке дензнаков столовой общества потребителей "Основа" 1919 года в Екатеринодаре; Документы есть, а боны исчезли (1930, №1-2) — о бонах Ростовского трамвая; Печати учреждений на Екатеринодарских чеках 1918 года (1930, №7); Одним словам не верю (1931, №4) — ответ на статью Кутилина о бонах Ростовского трамвая; К вопросу о хождении бон ЦРК "Неф-теработник" (1931, №5); Шелковая Хива (1932, №4-6);

А. В. Таюров — Еще об ордерах Новороссийского ЦРК (1931, №4); О денежных суррогатах Усольского ЦРК (1932, №1-3) — квитанции 1929 года в 1, 3, 5 и 10 рублей;

А. В. Тункель — Купоны Ставропольской губернии (1929, №5);

Б. С. Ушков — Боны Прикамского района и Вотской автономной области (1930, №9); Ярлыки-квитанции-расчетные листы князей Всеволожских 1840-1845 гг. (1932, №4-6); Кредитные обязательства г. Красноуфимска Уральской области (1932, №7-9);

К. Ф. Федосеенко — О дензнаках Гикало (1930, №4);

А. И. Шашко — О бонах кооператива Еврейской общины города Проскурова (1931, №4); Боны кооператива Еврейского общинного совета в г. Проскурове (1932, №1-3);

Четыре статьи (в т. ч. три — П. Б. Горцева и одна — Алексея Григорьевича Белявского (1882-7) из Новочеркасска) по филателии о марках "Доно-Кубани" и "Единой России" были перепечатаны в журнале "Украинская и Российская Филателия" (Днепропетровск, 1992, № 1, с. 17-20), который уже, к сожалению, перестал выходить.

В 1926 году в Ростове, согласно "Адресной книжке русских коллекционеров" (Вологда, 1926) проживало 18 коллекционеров, в Армавире — 3 и в Новочеркасске — 1 (эти города входили в состав Северо-Кавказского краевого отдела). Кроме того, в состав отдела входили М. Л. Иванов и нумизмат и бонист Павел Евгеньевич Головин (1901-?). По средневзвешенному подсчету они собирали: боны — 12, марки — 8, монеты — 1, прочие виды — 1 человек. В 1929 году в составе отдела уже 47 членов: собирали марки — 29, боны — 16, монеты — 1, прочие виды — 1. В то время начался упадок бонистики и хотя количество бонистов возросло, их доля упала с 62%до 34%. В 1930 году отмечено 54 члена отдела, но у 5 человек почему-то не поставлена область интересов (впрочем, у двух она известна). Филателистов стало 26, бонистов — 18, нумизматов — 2, филокартистов — 2, собирателей прочих видов — 3 человека.

5 марта 1928 года на заседании Правления ВОФ был утвержден Президиум Северо-Кавказского отдела в составе В. М. Соколова, Ивана Ивановича Гроссберга (1882-?), Николая Арсеньтьевича Щавина( 1887-?), Павла Борисовича Горцева (1894-1986-1990?) (в газете он иногда подписывался инициалами "П. Г." или "Пеге"), Николая Петровича Балабухи (1883-?) и кандидатов В. И. Кутилина и Евгения Петровича Чернявского (1893-?) (в 1925 году— 500 знаков).

Ревизионная комиссия была утверждена в количестве трех человек, в том числе Е. А. Мелешко, Евгения Федоровича Самохина (1895-?) и кандидата Анатолия Петровича Агафонова (1900-?).

В Информационном письме №4 (лист 8) Правление ВОФ в 1928 году приветствовало Северо-Кавказский отдел по случаю 5-летия со дня его образования (вероятно, еще в 1923 году в Ростове был организован коллекционерский кружок):

"Правление сердечно поздравляет Отдел с минувшим торжеством и желает Отделу дальнейшего процветания и еще более широкого развития.

Северо-Кавказский Отдел смело может считаться гордостью нашего Общества. Крепкий, хорошо спаянный состав, умелое и правильное руководство авторитетного президиума, удачное ведение научной, хозяйственной и административно организационной работы этого Отдела могут служить образцом для большинства других Отделов О-ва. Северо-Кавказский Отдел давно на деле доказал, что подлинная вофовская общественность — наилучший залог и фундамент для развития коллекционирования и охраны интересов коллекционеров.

Когда нужно, Северо-Кавказский Отдел идет открытой войной на Правление, требуя для своих членов того, чего по его мнению, им недостает. И правление охотно идет навстречу и от души приветствует такую "войну".

Еще раз желаем дорогому юбиляру, вступившему в 6-й год своего славного существования, полного успеха и максимального расцвета во всех отношениях.

Да здравствует Северо-Кавказский Отдел ВОФ — выразитель и поборник во-фовской общественности.

Да здравствует дружная семья ростовских коллекционеров.

Да здравствует филателистическая общественность".

6 июля 1928 года В. М. Соколов присутствовал в Москве на заседании правления ВОФ и выступал с сообщением (пункт 5) о деятельности Северо-Кавказского Отдела: "Северо-Кавказский отдел крепнет количественно и качественно. Создался крепкий кадр активистов, главным образом, из бонистов. Ведется ряд работ научного характера. Заседания Президиума носят характер расширенных с участием актива и в присутствии Ревизионной комиссии. Создается фонд для приобретения новинок. Имеется ряд общественных коллекций и небольшая библиотечка. В день 5-летия Отдела была открыта выставка архива Отдела, дающего хорошую картину развития коллекционерской общественности в крае".

В объемистом отчете отдела за 1927/28 год указано, что в отделе состоит 50 членов, причем в течение года состав пополнился на 30%. Приходная часть бюджета составила 496 рублей 98 копеек, расходная — 423 рубля 7 копеек. Как отмечалось в "Советском коллекционере" (1929, №4-6, с. 68): "Такой дельный, продуманный и исчерпывающий доклад Правление (ВОФ — М. Г.) получило впервые".

4 марта 1929 года вне отдела была организована Нумизматическая секция. Председателем ее избрали профессора П. Н. Черняева, а всеми остальными членами стали члены отдела: А. И. Шашко — заместителем председателя, В. И. Кутилин — секретарем, Е. П. Чернявский, Александр Григорьевич Израилевич (1899-?), Лев Всеволодович Шпаковский (1902-?), Эдуард Станиславович Долин (1884-?) — членами. Секция решила обратиться к музеям и отдельным лицам с просьбой сообщить о всех нумизматических находках с 1917 года. Участвовать в работе секции приглашались все нумизматы Северо-Кавказского Края.

1-2 мая 1929 года Организационный Комитет (А. И. Шашко) намеревался созвать Краевую конференцию ВОФ. Список намеченных докладов выглядел очень внушительно: доклад Правления ВОФ — докладчик из Москвы, вопросы обслуживания коллекционеров Сев. Кавказа — Н. Н. Артамонов (если опечатка — то М. Н. Артамонов-Москва), об общественных коллекциях — Е. А. Мелешко, Частные боны Сев. Кавказа — В. М. Соколов, Марки Сев. Кавказа — П. Б. Горцев или А. Г. Белявский и др. Но ввиду недостатка средств конференция вначале была отложена и не состоялась ("Ежемесячный бюллетень Южного объединенного отдела СФА, 1929, №3, с. 4-5; №5, с. 16).

Однако, в конце 20-х годов произошло падение интереса к бонистике. Бонистика "была в 1923-1927 годах модным видом коллекционирования, когда чуть ли не в каждом доме был свой бонист" — писал В. М. Соколов в "Северо-Кавказском коллекционере" в 1931 году. Автор "Каталога денежных знаков России и Балтийских стран 1769-1950" (Берлин, 1953) Николай Иванович Кардаков (1885-1975) в журнале "Россика" (1930, №3) отмечал, что "уже к 1928 году массовое увлечение бонистикой кончилось", бонист Василий Александрович Монсе (1888-?) (в 1925 году— 1400 знаков) из Грозного указывал в "Советском коллекционере" (1930, №6) на охлаждение собирательства бон, а бонист Константин Михайлович Чекунов-Муратов (1896-?) из Кисловодска считал, что "благодаря устарелости каталога бон 1927 года (это было написано в 1930 году — М. Г.) мы пришли не только к спячке среди бонистов, но даже к замиранию столь особенно важного вида коллекционирования как бонистика. Благодаря отсутствию достаточно полного каталога бон, большинство начинающих и молодых коллекционеров путается в бонах, не имея надежной основы для систематизации своего материала и по этой причине многие из бывших серьезных коллекционеров ныне даже бросили совсем коллекционирование бон" ("Северо-Кавказский коллекционер", 1930, №6).

Например, переключился на собирание экслибрисов пскович, затем ленинградец Борис Афанасьевич Вилинбахов (1897 -1969), опубликовавший несколько хороших статей о бонах города Пскова и Северо-Запада. Сам он в статье "Лицо ВОФ" ("Советский коллекционер", 1930, №3), отметив уменьшение численности бонистов за год более чем на 20% (с 12,2% до 9,7% от общего количества коллекционеров по составленным им адресным книжкам 1929 и 1930 годов) писал, что: "в падении интереса к бонам часть вины лежит на том безобразном каталоге бон (1927 года под редакцией Ф. Г. Чучина — М. Г.), которым бонистам приходится сейчас руководствоваться".

Возможно, в виду падения интереса к бонистике В. М. Соколову пришлось уступить место председателя отдела — в 1930 году он был избран первым заместителем председателя президиума. Председателем президиума избрали филателиста (впрочем, он собирал и боны) И. И. Гроссберга, первым замом — В. М. Соколова, бониста Александра Ильича Шашко (1889-?) (в 1925 году — 1200 знаков) — вторым заместителем, бониста Н. П. Балабуху (в 1925 году— 400 знаков) — казначеем, бониста и филателиста Н. А. Щавина — ответственным секретарем и В. И. Кутилина — техническим секретарем. Кандидатами в члены президиума стали филателист Отто Юзефович Крель (1898-?) и бонист Николай Николаевич Постников (1881-?). Он начал собирать боны лишь в 1927 году и к 1930 году сумел составить большую и хорошую коллекцию.

Ревизионную комиссию составили Е. А. Мелешко, бонист Петр Давыдович Кравцов (1899-?), Павел Николаевич Коницкий (1890-?) и кандидат филателист Анатолий Михайлович Сысоев (1911-?). В редакционную коллегию газеты выбрали филателиста (в послевоенное время он был известен как один из крупнейших советских экслибрисистов) П. Б. Горцева (принадлежавший ему экземпляр "Каталога частных бон" ныне находится в США в библиотеке В. 3. Арефьева (Филадельфия) — видимо, он был украден немцами во время войны. Другой советский коллекционер — харьковчанин Евгений Евгеньевич Стефановский (13(26).05.1905-?) писал мне, что во время войны в его харьковскую квартиру (сам он был в армии), как сообщали соседи, пришел немецкий офицер-коллекционер и похитил монеты его собрания), В. И. Кутилина, А. И. Шашко и кандидатом Н. А. Щавина.

В 1931 году в связи с тиражом займа "Пятилетка в 4 года" Северо-Кавказским краевым Музеем революции была устроена выставка "Царские займы и займы СССР". Материалы для выставки представили ростовские коллекционеры ("Советский коллекционер", 1931, №8, с. 232).

Северо-Кавказский отдел, вероятно, прекратил свое существование в 1938 году в связи с роспуском ВОФ, но в истории советского коллекционирования он и его газета занимают почетное место благодаря активности своих членов и авторов опубликованных в ней материалов.

М. ГЛЕЙЗЕР

 

 

Марки - деньги

 

С началом первой мировой войны в августе 1914 года в 5J царской России начался "разменный кризис", заключавшийся в том, что из обращения стали исчезать монеты, превращаясь из-за своего металлического содержания в средство накопления. Сначала исчезли золотые, затем серебряные, а потом наступила очередь и медных монет. К лету 1915 года в обращении практически монет не осталось, хотя необходимость в мелких разменных денежных знаках по-прежнему продолжала существовать.

Поэтому вначале выдвигались различные предложения об увеличении чеканки монет, об усилении работы Монетного двора. Ежедневно там изготавливалось мелкой серебряной монеты на 200 тысяч рублей. Для ускорения работы его рабочих даже освободили от призыва на военную службу (1).

Было достигнуто соглашение с японским правительством о чеканке на Осакском Монетном дворе разменных монет достоинством в 15 и 20 копеек на сумму 15 миллионов рублей (2). Фактически в Японии отчеканили монеты в 10 и 15 копеек, опознаваемые по отсутствию каких-либо букв под лапами двуглавого орла на лицевой стороне монеты.

Но при обсуждении вопроса об увеличении выпуска разменных денег в Комитете Финансов 20 сентября 1915 года (до перехода на новое летоисчисление даты приводятся по старому стилю. Для перевода в новый стиль необходимо прибавить 13 дней) одним из членов Комитета было предложено пустить в оборот в качестве разменной монеты юбилейные марки (3).

Юбилейные марки дореволюционной России — Романовская серия была изготовлена в 1913 году в память 300-летия воцарения семьи Романовых на российском престоле. Марки вырабатывали по рисункам первоклассных художников И. Билибина, Р. Зарриньша и Е. Лансере. В основном на марках изображены портреты русских царей и цариц, а также виды Кремля, Палаты бояр Романовых и Зимнего дворца. Для почтового применения, они как всякие юбилейные марки оказались не слишком удобными — "громоздкими", как тогда говорили, и поэтому в 1914 году их распространение было приостановлено. Это заставило Экспедицию Заготовления Государственных бумаг (ЭЗГБ) прекратить их печатание, но как оказалось впоследствии, у Экспедиции "не пропадала тайная надежда, что судьба ее детища еще не кончилась и что счастье может снова улыбнуться" (4).

После обсуждения Комитет Финансов полагал достаточным выпустить почтовые марки в 20, 15, 10, 3, 2 и 1 копейку (5). То были марки с портретами царей Петра I (1 копейка), Александра II (2 копейки), Александра III (3 копейки), Николая II (10 копеек), Николая I (15 копеек) и Александра I (20 копеек). Выпуск почтовых марок в качестве денежных знаков был разрешен постановлением Совета Министров России от 25 сентября 1915 года и распоряжением управляющего Министерством Финансов от 28 сентября 1915 года (6).

30 сентября 1915 года газеты опубликовали следующее правительственное распоряжение (7):

"От Министерства Финансов.

В течение настоящей войны в России, как и в других воюющих государствах, обнаружился, под влиянием разнообразных причин, недостаток разменной монеты в народном обращении. Предвидя возрастание спроса на мелкие денежные знаки, Министерство Финансов еще в самом начале войны приступило к усиленной чеканке разменной монеты, значительно увеличивая данные Монетному двору наряды на разменное серебро.

Вместе с тем Госбанк весьма широко шел навстречу усиленному требованию населением разменной серебряной монеты, выпустив ее за истекшее время войны по 1 августа 1915 года около 30 миллионов рублей, что превышает более чем в 10 раз выпуски этой монеты в предшествующие годы (в 1911 году — 2,4 миллиона рублей, в 1912 году — 2,1 миллиона рублей, в 1913 году 3,1 миллиона рублей).

Тем не менее спрос на разменную серебряную монету продолжался почти повсеместно и достиг в последнее время исключительно крупных размеров. Выпуск в обращение разменного серебра в течение одного лишь августа месяца составил более 13 миллионов рублей. Недостаток и исчезновение из оборота мелкой разменной монеты не может быть достаточно быстро устранено усилением выпуска ее в обращение вследствие препятствий технического характера.

Чтобы устранить продолжающийся недостаток разменных денег и удовлетворить крупный спрос на них со стороны населения, Министерство Финансов решило выпустить в обращение, временно впредь до того, как Монетный двор изготовит достаточное количество монеты, разменные бумажные знаки, о чем ходатайствовали уже различные городские общественные управления. Ныне Министерство Финансов приступает к выпуску разменных марок, пользуясь готовым образцом знакомых населению почтовых марок, выпущенных ко дню юбилея царствования дома Романовых, достоинством в 20, 15 и 10 копеек, напечатанных для удобства обращения на более плотной бумаге и снабженных на обороте в отличие от обыкновенных почтовых марок пояснительной надписью: "имеет хождение наравне с серебряной разменной монетой".

Указанные разменные марки приравниваются по своей платежной стоимости к разменной серебряной монете. Подобно последней, обязательный прием разменных марок частными лицами ограничивается суммой 3 рубля при каждом платеже. Правительственные же кассы обязаны принимать их во всех платежах на неограниченную сумму".

В правительственном сообщении говорилось только о выпуске марок в 20, 15 и 10 копеек. Несмотря на усиленные поиски, в газетах того времени не удалось найти постановление о выпуске марок в 1, 2 и 3 копейки, хотя как свидетельствуют приводимые ниже цифры, такие марки в 1915 году были выпущены в обращение в количестве около 6 миллионов экземпляров. Следует отметить, что в "Северо-Кавказском коллекционере", известный довоенный ростовский бонист В. И. Кутилин привел, но без ссылок на источник, изложение несколько другого текста постановления или проекта постановления о выпуске разменных марок:

1)разменные марки имеют хождение наравне с серебряной и медной монетой,

2)разменные марки выпускаются по образцу изготовленных ко дню юбилея царствования Дома Романовых почтовых марок в 20, 15, 10, 3, 2 и 1 копейку с надписями на обороте "имеет хождение наравне с серебряной разменной монетой" или "наравне с медной монетой",

4) поврежденная разменная марка не принимается в платеж, когда рисунок не распознаваем или когда она не составляет трех четвертей целой марки (8).

По другим данным, выпуск марок-денег номиналом в 1, 2 и 3 копейки был осуществлен по указу 1916 года (9), но фактически в обращение они поступили все же в 1915 году. В обращение первые марки-деньги поступили 30 сентября 1915 года (а по одному из источников — даже 29 сентября, т. е. до публикации официального постановления об их выпуске (10). В каталоге почтовых марок "Липсия 1959" выпуск почтовых марок-денег помечен ноябрем (11), но это является, на мой взгляд, неверным.

Выпуск в обращение марок-денег был встречен общественностью крайне отрицательно. Уже 30 сентября в газете "Новое время" был напечатан неодобрительный комментарий, а через несколько дней — фельетон, в котором отмечалась их большая непрактичность для обращения: "Как марки они велики. Как деньги, они слишком малы" (12). Первый день функционирования привел к целому ряду недоразумений. Во всех слоях населения раздавались жалобы 'на неудобства разменных марок (13).

Через несколько дней Министр Финансов Петр Львович Барк (1869-1937) признал, что марки справедливо считаются публикой неудобными для оборота. Выпустить их заставила лишь необходимость срочного увеличения разменных денег и имевшиеся уже готовые материалы (14).

Откликнулись на выпуск марок-денег и филателисты. "Изданный 30 сентября закон о введении новой разменной монеты путем надпечатки на обороте некоторых стоимостей Романовской серии слов "имеет хождение наравне с разменной монетой" придал новый интерес старому вопросу о почтовых марках как платежном средстве" (15). Как оказалось, впервые подобные марки-деньги были изданы в САСШ (США) в 1861 году во время войны за освобождение негров, а в 1862 году вышли марки второго типа в 5, 10, 25 и 50 центов с изображением марок издания 1861 года.

Ввиду всеобщего неодобрения выпуска марок-денег в Министерстве Финансов предполагалось заменить их особыми "разменными казначейскими знаками" в 50, 20, 10, 5, 3, 2 и 1 копейку (16). Было признано, что с изданием новых знаков марки-деньги станут изыматься из обращения (17). Но выработка новых знаков задержалась и Поэтому решили изготовить новую партию юбилейных марок, которые немедленно должны были пускаться в оборот (18). С этого момента они стали вырабатываться на более толстой бумаге, как более прочном материале. И повидимому тогда же ввиду того, что по цвету однокопеечные марки походили на пятнадцатикопеечные, а двухкопеечные — на двадцатикопеечные, на лицевой стороне их начали печатать черной краской цифры "1" и "2".

Хотя на основании постановления от 6 декабря 1915 года в обращение 18 декабря выпустили первые "разменные казначейские знаки" в 1, 2,3 и 5 копеек (19), но история марок-денег на этом не кончилась. В 1916 году в обращение пускались марки в 10, 15 и 20 копеек. В 1917 году снова были пущены а обращение и марки-деньги малых номиналов в 1, 2 и 3 копейки. Временное правительство разрешило Министерству Финансов выпустить в оборот имевшийся запас разменных марок в 1, 2 и 3 копейки. Марки выпускались взамен казначейских знаков, которые намеревались постепенно изъять из обращения (20).

В отличие от царских денег на разменных марках уже не печатался герб с двуглавым орлом. В советское время выпуск в обращение марок-денег всех шести достоинств был продолжен, однако данные о том, печатались ли эти марки заново или выпуск их обеспечивался запасами царского и временного правительств, отсутствуют. Летом 1918 года в Петрограде разменные марки в 10, 15 и 20 копеек стали связываться в стопки и сворачиваться в пакетики по 3, 5 и 10 рублей и передаваться с рук на руки в качестве новых платежных единиц (21).

Выпуск марок-денег в обращение, млн. руб. (22).

 

Год

Номинал марок-денег, копеек

Итого

 

1

2

3

10

15

20

 

1915      |0,04

0,04

0,05

13,6

15,6

19,4

48,73

1916

_

16,8

20,5

19,6

56,9

1917

0,5

0,7

1,0

32,8

40,9

41,6

117,5

1918

2,1

3,4

2,8

31,8

75,0

24,2

139,3

1919

0,3

0,5

1,7

31,4

36,6

43,4

113,9

Итого 2,94

4,64

5,55

126,4

188,6

148,2

476,33

Млн.

шт.

294

232

151,7

1264

1257,3

741

3940

Исчезли из обращения марки-деньги в середине 1919 года, однако формально они изымались из оборота по декретам Совета Народных Комиссаров РСФСР от 8 и 28 сентября 1922 года (23, 24). По упоминаемым декретам последним сроком обмена их на новые денежные знаки кассами Наркомата Финансов и Госбанка было 31 октября 1922 года.

Следует указать, что после революции вероятно существовал проект замены царских марок-денег советскими. Известно о существовании четырех пробных образцов советских марок- денег, изготовленных Гознаком, как считают, в начале 1919 года:

1 копейка — оранжевого цвета и 2 копейки — зеленого цвета, с зубцами и без зубцов. Отпечатаны эти экземпляры на отдельных листках очень плотной бумаги (тонкий картон), без клея.

Находились они за границей, были в собрании известного французского филателиста Мишеля Липшюца (25) — Михаила Владимировича Лившица (1900-1990). В качестве марок-денег использованы марки первой революционной серии "Рука с мечом, разрубающим цепь" с надписями по новой орфографии "Россия" на лицевой стороне и "имеет хождение наравне с медной монетой" на оборотной. Вероятно, данный проект не был осуществлен в связи с продолжавшейся инфляцией.

Марки-деньги номиналом в 10, 15 и 20 копеек были изготовлены в одном варианте, достоинством в 3 копейки — в двух вариантах:

а)       на оборотной стороне дореволюционный герб, цифры номинала маленькие,

б)      без герба, цифры номинала большие;

а достоинством в 1 и 2 копейки — в трех вариантах:

а)       лицевая сторона без надпечатки, на оборотной герб, цифра номинала маленькая,

б)      лицевая сторона надпечатана, на оборотной герб, цифра номинала маленькая,

в)      лицевая сторона надпечатана, на оборотной стороне нет герба, цифра номинала большая.

Помимо указанных основных вариантов известны многочисленные так называемые "разновидности", т. е. прямой брак в работе ЭЗГБ, вышедший вследствие слабой работы контрольных органов Экспедиции за ее пределы. Известны следующие разновидности:

1)1 копейка: вариант б — две надпечатки,

2)1 копейка: вариант в — сдвиг перфорации,

3)1 копейка — отсутствие перфорации,

4)2 копейка: вариант б — сдвиг перфорации,

5)2 копейка: вариант г — отсутствие перфорации и сдвиг оборотной стороны по отношению к лицевой,

6)10 копеек: отсутствие перфорации,

7)10 копеек: сдвиг перфорации вниз,

8)10 копеек: сдвиг оборотной стороны по отношению к лицевой,

9)15 копеек: отсутствие перфорации,

10)    15 копеек: сдвиг перфорации,

11)15 копеек: пропуск зубцов перфорации,

12) 15 копеек: сдвиг оборотной стороны по отношению к лицевой,

13)15 копеек: двойная печать лицевой стороны,

14)20 копеек: отсутствие перфорации,

15)20 копеек: сдвиг оборотной стороны по отношению к лицевой,

16)10 копеек: недопечатка герба на оборотной стороне.

Помимо этих "разновидностей", в двадцатые годы стало известно о марках-деньгах с фальшивой надписью на оборотной стороне 15- и 20-копеечных марок. Фальшивыми надписями являлись следующие: "имеет хождение наравне с грабежом обманом правителей" и "имеет хождение наравне с банкротом серебряной монеты". Как было выяснено тогда же проживавшим в Берлине известным коллекционером русских бон, представителем Советской Филателистической Ассоциации по бонам и дензнакам в Германии Н. И. Кардаковым (26), они изготовлялись в одной из германских типографий для вручения русским военнопленым, возвращавшимся после Брестского мира на родину. Хотя марок с немецкой надпечаткой сохранилось до наших дней и немного, все же считать их "раритетом", как это сделал К. Алексеев (27), почти полностью переписавший статью Н. Кардакова без ссылки на источник, нельзя, как нельзя считать редкостями и все прочие фальшивки, будь то в бонистике или в филателии.

Следует отметить, что марки-деньги могли использоваться в почтовых целях, хотя на почте они и не продавались и в гашеном виде, особенно на конвертах, встречаются редко. Однако, в соответствии с предписанием Начальника Главного управления почт и телеграфов №8907 от 8 октября 1915 года (28), почтовые отправления, оплаченные разменными марками, подлежали беспрепятственному приему.

 

СПИСОК ИСТОЧНИКОВ:

1. Увеличение обращения разменной монеты. "Новое время" (Петроград), 10/23/ ноября 1915 г., с. 3.

2. Чеканка русских денег в Японии. "Новое время", 6/19/ ноября 1915 г., с. 4.

3. "Финансовая газета" (Петроград), 25 сентября 1915 г., с. 1.

4. А. Репников. Изобретатели (маленький фельетон). "Новое время", 2/15/ октября 1915 г., с. 5.

5. Вестник финансов, промышленности и торговли. Петербург, 1915, №49, с. 344.

6.  Там же, 1916, №5, с. 159.

7. "Финансовая газета", "Новое время" и другие газеты от 30 сентября 1915 г.

8. В. И. Кутилин. О выпуске разменных марок. "Северо-кавказский коллекционер", 1932, №1-3, с. 13.

9. "Советский бонист", 1923, №1-2, с. 5.

10."Новое время", 2/15/ октября 1915 г., с. 5.

11.Каталог "Липсия 1959". Раздел "Европа до 1944 г.", с. 825.

12."Новое время", 2/15/ октября 1915 г., с. 5.

13."Новое время", 4/17/ октября 1915 г., с. 4.

14.С. Антонов. Отмена разменных марок. "Новое время", 11/24/ октября 1915 г., с. 3.

15.Г. Розин. Филателистические деньги. "Филателия" (Петроград), 1915, №9, с. 132.

16."Финансовая газета", 23 ноября 1915 г., с. 2.

17."Новое время", 19 ноября 1915 г., с. 3.

18."Новое время", 9 декабря 1915 г., с. 4.

19."Финансовая газета", 19 декабря 1915 г., с. 3.

20."Финансовая газета", 1/14/ октября 1917 г., с. 5.

21."Народное хозяйство" (Москва), ноябрь 1920 г., с. 19.

22."Наше денежное обращение". Сборник материалов по истории денежного обращения в 1914-1925 годах. Под редакцией проф. Л. Н. Юровского. М., 1926, с. 81-84.

23."Известия", 14 сентября 1922 г., с. 2.

24."Известия", 10 октября 1922 г., с. 1.

25.В. Карлинский. Почтовые марки РСФСР 1917-1921 годов. "Советский коллекционер", вып. 4, 1966, с. 26-27, илл.

26.Н. Кардаков. Интересная находка. "Советский коллекционер", 1926, №10, с. 9-10, илл. Эти же марки были также опубликованы в статье А. Млодика "Культура марки" (журнал "30 дней", 1929, №11, с. 88-89, илл.).

27.К. Алексеев. Редкие подделки марок-денег. "Филателия СССР", 1976, №5, с. 28, илл. Эта подпись принадлежала филателисту К. А. Бернгарду (1911-1983), который под псевдонимом печатал различные плагиаторские и недостоверные статьи. В 1981 году я посылал эту статью в сборник "Советский коллекционер" для публикации. Однако поскольку он в то время был консультантом сборника, то под благовидным предлогом редакция (недостаточно освещен вопрос об использовании марок-денег для оплаты почтовой корреспонденции и т. п., хотя это не было моей задачей) отказалась помещать статью даже в разделе бонистики.

28.Д. Кузнецов. Почтовое обращение разменных марок-денег. "Филателия СССР", 1974, №8, с. 37.

М. МАКСИМОВ

 

 

 

Денежное обращение на Кубани при Кубанском Краевом правительстве

 

 

В апреле 1917 г. на Кубани была создана Кубанская Законодательная Рада. В ноябре Рада образовала Кубанское Краевое правительство под председательством Л. Л. Быча. Это правительство не признало советской власти и потому большевистские Советы повели борьбу за его свержение.

14 декабря 1917 года на областном съезде иногородних принимается решение о непризнании Краевого правительства и видвинуто требование о передаче всей власти на Кубани Советам. 22 февраля 1918 г., избранный на 1-м съезде Советов Кубани в Армавире, областной Совет объявил себя единственным органом власти в Кубанской области, а Раду и Краевое правительство объявил вне закона. Расколотая внутренними раздорами Кубанская Рада не смогла противостоять советским отрядам и к концу марта почти на всей территории Кубани была установлена советская власть.

В газете "Вольная Кубань" от 1 марта (здесь и далее даты даны по старому стилю) 1919 года была напечатана большая статья по вопросу денежного обращения:

"28 февраля 1918 г. Правительственный отряд кубанской армии ушел из Екатеринодара за Кубань. Из (отделения) Государственного банка успели вывезти наличный запас разменной монеты на 193 тысячи рублей, небольшую сумму кредитных билетов в мелких купюрах и около двух миллионов тысячерублевых "керенок". На первой же остановке в ауле Шенджи выяснилось, что отряд нуждается в мелкой разменной монете. При дальнейшем продвижении этот вопрос обострился еще более. Дело в том, что почти все воинские части получали содержание от Краевого казначейства тысячерублевыми билетами "керенками". Местные жители горных станиц и аулов в большинстве не имели тоже достаточного количества мелких денежных знаков и разменивать тысячерублевые билеты при покупке у них продуктов питания для людей и лошадей — не могли. Стали прибегать к следующему способу. Отдельные воинские части расплачивались с жителями особыми квитанциями или расписками. Перед выходом нашего отряда из занимаемой им станицы, все получившие квитанции или расписки сносили их в станичное Правление, где и записывалось — кто сколько внес. Потом общая сумма подсчитывалась и если получалась круглая крупная сумма, то таковая выдавалась под расписку атамана станицы тысячерублевыми или другими более крупными билетами. Часто получалось невозможное положение. Люди, имеющие в наличности несколько тысячерублевых билетов, не могли купить куска хлеба, так как дать сдачу или разменять билет никто не мог. Начальники воинских частей не могли раздать содержание отдельным членам отряда. Тогда решено было предпринять что-либо к смягчению этого разменного кризиса. Повысили курс серебряной монеты. Серебряный рубль был приравнен сначала к двум, а потом к пяти рублям бумажным. Несмотря на повышение курса серебра жители станиц всегда брали его с большей готовностью, чем бумажные деньги и даже часто то, что невозможно было достать за бумажные деньги, когда вынимались деньги серебряные и показывались жителям, то необходимые продукты всегда отыскивались" (1).

13 марта 1918 г. в классе школы станицы Калужской состоялось заседание Совета Кубанского правительства, на котором обсуждались наиболее животрепещущие финансовые вопросы (2). Член правительство по делам финансов А. А. Трусковский доложил собравшимся о необходимости выпуска в обращение из Казначейства серебра и о неотложном выпуске разменных бон. Скитавшемуся по Кубани Краевому правительству для выплаты жалования и расчетов с населением необходимы были крупные суммы денег, поэтому А. А. Трусковский предложил использовать почти 200 тысяч рублей серебром из банковского обоза. Выпуск в обращение серебра позволял сократить обоз из 22 двуколок и находящихся при них 100 человек. Второй мерой, позволяющей облегчить финансовое положение, по его мнению, являлся выпуск бон — дензнаков, которые должны ходить наравне с деньгами общеимперского образца и будут обменены в Екатеринодарском отделении банка после возвращения в город Краевого правительства.

В силу того, что технические приспособления для печатания в армии были слабыми (один ручной типографский станок и два набора шрифта при ограниченном количестве типографской краски) и в наличности было не больше одной стопы писчей белой бумаги и несколько их стоп, порезанных на полулисты тонкой желтой бумаги, взятой в поход со специальной целью выпускать воззвания к населению, то было решено выпустить денежный разменный знак самый несложный по внешнему виду (хотя и с тайным ключом рисунка), но с подлинными подписями — Председателя Краевого правительства Л. Л. Быча, члена Краевого правительства А. А. Трусковского и краевого казначея — полковника Закладного. Денежные знаки должны были быть пронумерованы по сериям и по порядку и снабжены подлинной печатью Кубанской Законодательной Рады (краевая печать была оставлена в Екатеринодаре).

Отпечатанный образец пятирублевого временного денежного знака был представлен на рассмотрение и утверждение соединенного заседания Совета Краевого правительства и Законодательной Рады. Денежный знак был отпечатан черной краской и имел вершка полтора ширины и вершка два длины, окаймленный рамкой из крестиков. В верхней части его по бокам было напечатано "5 руб.", а посередине — "Кубанское Краевое Правительство". Далее ниже большими буквами "Временный денежный знак", ниже строчка мелким шрифтом "имеет хождение наравне с кредитными билетами в пределах", еще ниже крупным шрифтом "Кубанской Республики". На следующей строке было по бокам отпечатано "5 руб", а посередине крупным шрифтом "пять рублей" и далее ниже — "обменивается на кредитные билеты в Екатеринодарском Казначействе". Ниже "1918 года. 15 марта. Действителен в течение одного года" и еще ниже подписи: "Председатель Краевого Правительства, Член Правительства по Делам Финансов и Краевой Казначей". На подписях печать Законодательной Рады. Правительство и Рада этот денежный знак одобрили и предложили начать печатание его. По итогам заседания Совета Краевого правительство принимается следующее постановление:

"1. Выпустить немедленно денежные знаки предполагаемого образца 2) Жалование выдавать 25% серебром из расчета 50 коп. серебром за рубль бумажный. Другие расчеты производить в той же пропорции" (3).

Однако с выпуском в обращение пятирублевого денежного знака произошла накладка. "Но не успели сделать несколько десятков оттисков его, как вопрос этот был пересмотрен и "денежный знак" по некоторым соображениям был переименован в краткосрочное обязательство Кубанского краевого правительства, имеющего хождение в Кубанском крае. Причем обязательства было решено выпустить беспроцентные 3, 5, 10, 20 и 100-рублевого достоинства. Немедленно приступили к печатанию таковых. Они печатались в походной типографии Краевого правительства при участии сотрудников эвакуированного Екатеринодарского отделения Государственного банка. По мере выпуска из под станка "краткосрочных обязательств", таковые передавались для подписи Председателю краевого правительства, Члену правительства по Делам финансов и Краевому казначею, а затем для нумерации (от руки) и наложения печати. Дело — на первый взгляд легкое — оказалось тяжелым. Несмотря на то, что названные лица три дня сидели с раннего утра и до позднего вечера, подписывая "обязательства", таковых удалось пропустить только на 49550 рублей" (4).

При соединении Кубанской армии с Добровольческой в станице Ново-Дмитриевской оказалось, что и Финансовый отдел Добровольческой армии имеет также большую нужду в разменных деньгах. В кассе Финансового отдела находились почти исключительно одни 5% краткосрочные обязательства Государственного казначейства 5-, 20- и 25-тысячного достоинства и потому тысячерублевые "керенки", имевшиеся у Кубанского правительства, показались добровольцам мелкой купюрой. 21 марта 1918 г. состоялось совещание Финансового совета Кубанского Краевого правительства с представителями штаба Добровольческой армии. На нем обсуждались вопросы финансовых взаимоотношений. Краевое правительство решило разменять Добровольческой армии один миллион рублей тысячерублевыми билетами и немного серебром, а также брало на себя обязательство принимать к обмену предъявляемые Добровольческой армией денежные знаки на краткосрочные обязательства мелких достоинств (5). На совещании генералу М. В. Алексееву и Заведующему финансовым отделом Добровольческой армии Н. Н. Богданову показали предназначенные к выпуску краткосрочные обязательства. Идея выпуска была ими одобрена.

24 марта 1918 года Краевое правительство издало распоряжение №12 о выпуске краткосрочных обязательств: "Идя навстречу большой потребности населения и войсковых частей в разменных денежных знаках, особенно мелких достоинств, Кубанское Краевое правительство согласно постановлению Законодательной Рады от 13 марта 1918 г. выпускает краткосрочные обязательства Кубанского Краевого Правительства на сумму 500000 рублей, достоинством в 3, 5, 10, 20 и 100 рублей. Каждое обязательство снабжено подлинными подписями председателя Кубанского Краевого правительства Быча, члена правительства по делам финансов Трусковского, краевого казначея Закладного и печатью правительства. Краткосрочные обязательства имеют хождение наравне с государственными кредитными билетами и поэтому население Кубанского Края обязано принимать их во всех случаях уплаты и обмена денежных знаков в пределах Кубанского Края. Краткосрочные обязательства обеспечиваются всем достоянием Кубанского Края и не позже 25 марта 19.19 г. должны быть обменены на билеты Государственного казначейства или денежные знаки Кубанского Края. Подделка обязательств будет преследоваться наравне с подделкой кредитных билетов Государственного казначейства. В случае неприятия обязательств или неразмена их, виновные подлежат заключению в тюрьму сроком до 1 года" (6).

Выполняя соглашение с командованием Добровольческой армии Краевое правительство разменяло ей один миллион рублей тысячерублевыми "керенками", немного серебряной монетой (как следует из дальнейшего, на сумму 450 рублей — примечание редакции "Миниатюры") и своими краткосрочными обязательствами.

15 апреля 1918 года заседание Финансового совещания Краевого правительства постановило: "Поручается краевому казначею отпустить на 50000 рублей обязательств (вероятно, это подписанные 49550 рублей — примечание редакции "Миниатюры") Кубанского Правительства Добровольческой армии в счет миллиона рублей, предусмотренного соглашением для расплаты с населением, с тем, что при выходе из населенного пункта обязательства будут обмениваться на деньги крупных купюр" (7).

По-видимому, из намеченных 500 тысяч рублей обязательствами было отпечатано всего 1/10 намечавшейся эмиссии. Что касается отпечатанных 50000, то дальнейшая судьба их сложилась следующим образом: "...применить к делу эти "обязательства" тоже почти не пришлось. Только несколько сот рублей разошлись между членами отряда, но и те через некоторое время были обменены на денежные знаки общерусского образца, так как мы перешли Кубань и в богатых черноморских станицах имели возможность обменивать, хотя и по спекулятивной цене (платили за размен тысячерублевого билета от 50 до 100 рублей) на мелкие купюры (8). Поэтому можно считать, что обязательства были в обращении, за исключением разве что пятирублевых.

В ходе гражданской войны, при освобождении Кубани от красных, воинские части Кубанского Краевого правительства и Добровольческой армии захватывали большое количество дензнаков, выпущенных советской властью. Возникали вопросы о их признании или непризнании. После взятия станции Тихорецкой 10 июля 1918 г. состоялось заседание членов Совета Краевого правительства. На нем приняли решение, что выпущенные советской властью Черноморско-Кубанской советской республики (Екатеринодарским отделением Государственного банка) денежные знаки не могут считаться обязательными к уплате до разрешения этого вопроса по прибытии правительства в Екатеринодар (9).

В середине августа вся западная часть Кубанской области и север Черноморской губернии были освобождены от большевиков. Новороссийск, Екатеринодар, Майкоп и Ставрополь были в руках Добровольческой армии. После изгнания большевиков Краевое правительство приступило к решению насущных проблем, важнейшей из которых была финансовая. Все местная финансово-экономическая и военно-политическая жизнь края переживала серьезный денежный кризис. Для его разрешения необходимо было провести комплекс мероприятий в сфере денежного обращения. Сначала, как и было намечено на заседании 10 июля. Краевое правительство вернулось к рассмотрению вопроса о правомочности местных советских выпусков. 13 августа на заседании Совета членов Кубанского правительства выступил А. А. Трусковский с предложением признать платежными вексель-боны Екатеринодарского отделения Государственного банка (белые боны) достоинством в 50 и 100 рублей, мотивируя это тем, что их изъятие из денежного обращения приведет к массовому недовольству населения, а кроме того изрядно осложнит финансовое положение различных частных и государственных учреждений. Однако при обсуждении все члены правительства (за исключением А. А. Трусковского) высказались за признание "белых бон", напечатанных на вексельных бланках, неподлежащими к оплате (10).

19 августа 1918 г. в газете "Вольная Кубань" под заголовком "Белые боны недействительны" появились следующая заметка: "Приказом Кубанского Краевого правительства от 14 августа 1918 г. за №2 объявляется, что выпущенные большевиками в нарушение основных правил денежного обращения белые боны 100- и 50-рублевого достоинства признаны правительством неплатежными и, как таковые, не подлежащими к приему в казенные платежи" (11).

28 августа на очередном заседании членов Краевого правительства А. А. Трусковский вновь поднял вопрос об обмене вексель-бонов. Члены правительства решили отложить этот вопрос для его более полной разработки управляющим Государственым банком Дубовским. Однако, ввиду срочности платежей решено было открыть кредит учреждениям, которые имеют вексель-боны. На этом же заседании заслушали доклад заместителя А. А. Трусковского о денежном обращении в Кубанском Крае. По итогам заседания принято постановление Краевого правительства о денежном обращении в Кубанском крае.

Отстаивая свою автономию Краевое Правительство постановило рассматривать выпускаемые Добровольческой армией "донские деньги" как иностранную валюту и допустить обмен их Государственным банком на сумму до 50000 рублей, казначейством дл 10000 рублей, одному же лицу допустить обмен Государственным банком не более 500 руб., казначейством не более 300 рублей (12).

(Продолжение следует)

А. Г. БАРАНОВ, г. Майкоп

 

'Больничные" деньги

 

Эта марка выпущена в 1918 году в Рыбинске. В старину говорили, что Рыбинск-городок — Питера уголок. Товары тогда в Петербург доставлялись в основном водным путем по Волге через Рыбинск. В Рыбинске, из-за мелководья, товары перегружались с крупных судов, которые приходили из низовьев Волги, на более мелкие. Так волею судеб Рыбинск (или Рыбинская слобода) стал знаменитым в то время и приобрел такие эпитеты: "Столица бурлаков" (здесь в отдельные годы собиралось до 200 тысяч бурлаков), "город-купец", "всероссийская ярмарка".

2 марта 1918 года в Рыбинске была провозглашена Советская власть. С численностью населения в 32 тысячи человек новая власть была поставлена в неблагоприятные медицинские условия, так как в городе работала всего одна больница, да и то в период навигации. (Купечество лечилось частным образом). Поэтому для лечения и была выпущена благотворительная марка "Больничный сбор" стоимостью один рубль.

Больничный сбор проводился при каких-либо операциях с паспортом старого образца или при выдаче властями каких-либо справок, на которые наклеивалась марка.

Марка красно-коричневого цвета, без зубцов. Внутри овала расположен герб Рыбинска, по периметру овала надпись: "Рыбинский городской отдел". В нижней части прямоугольной рамки текст: "За 1918 год". Каков тираж марки и сколько времени она действовала — неизвестно.

Ю. СУТЯГИН, г. Рыбинск

 

«Столовые» деньги

 

 

Еще шесть лет назад мы не думали, что будем выпускать новые денежные знаки, а уж о том, что будут "свои" деньги — тем более. В 1918-1920 годах вновь образованные республики, многие города, фабрики и кооперативы имели "свои деньги. Тоже повторилось через семьдесят лет. Уже в 1991 г. на территории Союза появились хозрасчетные талоны и чеки, деньги Березовской ГРЭС-1 (см. "Миниатюра-18") уже всем знакомы.

Появились "свои" деньги и в Омске. Первый денежный знак номиналом 10 рублей выпустил завод "Транпортного машиностроения им. Октябрьской революции". В начале 1992 года дирекцией завода, в связи с кризисом неплатежей, было принято решение выпустить талоны для питания в столовой. "Бона" имела желто-коричневую расцветку: на желтом фоне — коричневые ромбики. В левом верхнем углу эмблема завода, в центре цифровое обозначение номинала "10" и по нему прописью "десять рублей" зеленым цветом. Внизу: год выпуска "1992" и порядковый шестизначный номер и печать финансового отдела. Размер 125x65 мм.

На оборотной стороне надпись "Для расчета в столовых завода" и правом верхнем углу штамп цеха и роспись начальника цеха. Эти деньги ходили около полугода и в связи с инфляцией потеряли свою актуальность. Эти "деньги" уже в то время были новинкой и редкостью у коллекционеров, а сегодня почти не встречаются.

А. ЗЯБКИН, г. Омск

 

О "Полном каталоге бумажных денежных знаков и бон России, СССР, стран СНГ (1769-1994)"

 

Прошло более года после выхода из печати вышеназванного каталога. Около тысячи экземпляров его уже дошли до коллекционеров. От читателей начали приходить отзывы и вопросы. Я бесконечно благодарен тем из них, кто присылает описание бон, не попавшим в каталог — они существенно помогают его уточнению.

Теперь отвечу на некоторые вопросы. Каталог назван Полным, т. к. в него включены сведения обо всех видах денежных знаков: общегосударственных, местных, частных, хозрасчетных, колхозных и т. п. Деление на общегосударственные и местные выпуски соблюдалось в первом издании (1991).

После распада СССР на ряд независимых государств выпуски этих государств, начиная с 1991 г., стали полноправными общегосударственными. Однако, чтобы не осложнять и до того сложный каталог, построение Оглавления первого издание сохранено и во втором.

Присланных дополнений, а также обнаруженных автором неточностей, набралось изрядное количество и они изданы отдельным Дополнением. Но чтобы продолжить работу над уточнением, прошу коллекционеров присылать свою информацию. На что надо обратить внимание? Это титул организации, выпустившей бону, ее правильное название, год выпуска, номинал, место выпуска, размеры, цвет.

Многие коллекционеры пишут, что цены в первом издании были ближе к истине, чем во втором. Не могу с этим согласиться, т. к. в первом издании цены были указаны в рублях СССР на конец 1990 г., а во втором — в долларах США по состоянию на март 1995 г. Если в некоторых регионах цены остались на более низком уровне — пользуйтесь своими.

Думаю, что ответил на два основных вопроса и благодарю всех приславших свои дополнения.

П. РЯБЧЕНКО, г. Киев

 

 «БОНИСТИКА» — приложение к газете «МИНИАТЮРА» № 31

Редактор - М. ГЛЕЙЗЕР

©  «Миниатюра»

 

©   При использовании этих материалов ссылка на сайт "Бонистика" www.bonistikaweb.ru обязательна

 


Запунный контроль герметичности. ; Цены на деньги России