на главную страницу

 Форум, доска объявлений

 

     К оглавлению.

 Глава II. Денежный вопрос на несоветских территориях Урала и Сибири.

 

2.1. Проблемы власти на востоке России в период гражданской войны.

 

Начало гражданской войны одни исследователи относят к лету-осени 1917 г., другие – к весне-лету 1918 г. Все зависит от того, считать ли точкой отсчета начало вызревания организованной контрреволюции мятежи первых дней Советской власти в столицах или окончательное превращение ее в в крупномасштабную в связи с мятежом корпуса белочехов. В любом случае, мятеж чехословацкого корпуса, поддержанный местным антибольшевистским подпольем, является важным рубежом. В результате этих событий советская власть вскоре оказалась свергнутой на обширной территории от Волги до Тихого океана.[1] Считается, что мятеж белочехов – это поворотный момент, после которого уже не было шансов на мирное решение проблемы.

Антибольшевистская государственность стала формироваться задолго до этого мятежа. Первым и наиболее явным ее очагом на востоке страны была граничащая с Зауральем территория Оренбургского казачьего войска, где в ноябре-декабре 1917 г. функционировал региональный центр антибольшевистской власти под руководством атамана А.И. Дутова. В январе 1918 г. атаман увел своих сторонников в тургайские степи, перейдя к тактике партизанской борьбы[2].

После чехословацкого мятежа на освобожденном от советской власти пространстве были образованы местные правительства различного толка и политической окраски, в большинстве случаев эсеровские. Некоторые из них изначально создавались с претензией на всероссийскую власть. Так, в Самаре в то время находилось несколько членов распущенного в январе 1918 г. Всероссийского Учредительного собрания: И.М. Брушвит, Б.К. Фортунатов, В.К. Вольский, И.П. Нестеров и П.Д. Климушкин. Именно они 8 июня 1918 г. после захвата города белочехами, создали эсеровское правительство нового территориального образования - Комитет членов Учредительного собрания (Комуч). Комитет существовал нелегально еще при советской власти, с приходом белочехов он объявил себя до созыва Учредительного собрания «временной властью», соединяющей законодательные, исполнительные, судебные и военные функции на территории Самарской губернии. Первоначально Комуч был создан как временная гражданская и военная власть в городе Самаре и губернии «впредь до образования учреждений правительством общероссийским», затем стал претендовать на управление всей территорией, захваченной белочехами.[3]

В начале августа 1918 г. в Комуче было 29 чел., в начале сентября – 71 чел., а в конце сентября – 97 чел. Председателем правительства стал В.К. Вольский, ведомство финансов возглавил Д.Ф. Раков. 15 августа 1918 г. при Комуче был образован Совет управляющих ведомствами, ставшим исполнительным органом Комуча. В короткий срок при правительстве были созданы различные ведомства, отделы, комиссии, утверждены уполномоченные на местах. Самара стала считать себя столицей Российского государства, ведущего вооруженную борьбу против узурпаторов власти - большевиков. Комуч отменил декреты Советского правительства, возвратил бывшим владельцам национализированные Советской властью промышленные предприятия, денационализировал банки, восстановил городские думы и земства, разрешил свободу частной торговли. 30 августа был создан Совет рабочих депутатов, сформирована «Народная армия». В июне-августе 1918 г. власть Комуча распространялась на Самарскую, часть Саратовской, Симбирскую, Казанскую, Уфимскую губернии.

Самарский центр власти на протяжении нескольких месяцев играл существенную роль в событиях Урало-Поволжского региона. В орбиту его влияния попали еще несколько государственных образований. Одно из них было порождено Ижевско-Воткинским антисоветским мятежом. В этом районе против местных советов восстали рабочие. С 10 по 28 августа повстанцами руководил эсеровский совет, который вскоре признал самарское правительство единственно законным правительством в России и передал региональную власть Прикамскому комитету членов Учредительного собрания[4].

Комуч был признан оренбургским и уральским казачеством. Известие о чехословацком мятеже вызвало восстание в оренбургских казачьих станицах. А.И. Дутов и войсковое правительство вернулись в Оренбург 3 июля 1918 г. Вскоре там стал действовать Уполномоченный Комуча, хотя войсковые органы пользовались почти полной автономией. Поддержали Комуч еще два правительства. Первым было сформированное еще при большевиках Башкирское правительство, обосновавшееся сначала в Челябинске, потом в Оренбурге. В действительности это правительство в большей степени зависело от позиции А.И. Дутова и Временного Сибирского правительства[5]. Вторым стало казахское государственное образование Алаш-Орда. Ориентировавшееся в целом на Комуч, оно лавировало между ним и Временным Сибирским правительством. [6].

Комуч пытался распространить свою власть на Урал, но это ему удалось лишь отчасти. С целью объединения всех антибольшевистских сил представители Комуча были направлены на Дон и в Сибирь. Таким образом, Комуч из временного органа власти пытался превратиться в постоянное правительство обширной территории.

Позже, в сентябре 1918 г. ввиду наступления Красной армии, Комуч вынужден был эвакуироваться в Уфу, где было проведено совещание представителей Комуча, Временного Сибирского правительства, Временного Областного правительства Урала и других территорий и государственных образований по созданию Всероссийского правительства.

Сибирская контрреволюция характеризовалась неоднородностью своего состава, борьбой вокруг рожденных ею властных органов – Сибирской областной думы, Западно-Сибирского комиссариата, Временного Сибирского правительства и т.п.[7] Со временем постепенно происходило перемещение центра всероссийской государственной власти от Комуча к Административному Совету Временного Сибирского правительства, ставшему «кузницей кадров» для Совета Министров Российского правительства. Одновременно между Поволжьем и Сибирью формируется своеобразный буфер. 19 августа 1918 г. в Екатеринбурге возникло Временное областное правительство Урала, действовавшее до 10 ноября 1918 г. Его главным идеологом был Л.А. Кроль, ставший руководителем Главного управления финансов. Председателем совета этого правительства был П.В. Иванов. Самостоятельность Временного областного правительства Урала была ограничена отсутствием денежных средств и военной силы. Оно пыталось лавировать между Временным Сибирским правительством и Комучем[8]. В период его существования железные дороги и армия на Урале находились под контролем Временного Сибирского правительства, что было официально закреплено в специальном соглашении этих двух региональных государственных образований[9]. Отсутствие необходимых финансовых средств у Временного областного правительства Урала, существенно ограничивало возможность обеспечения автономного функционирования Уральского региона и обусловило его тесную связь с Сибирью. Аналогичная ситуация была характерна и для Зауралья.

После октябрьского переворота в Сибири, в отличие от Оренбуржья, не было готовой военной организации, но для противостояния большевистскому центру имелась прочная почва в виде областнического движения, способного обосновать поддержать идею автономного существования восточной окраины государства. Именно в рамках областничества стали формироваться небольшевистские органы власти. 13 декабря 1917 г. Сибирский областной съезд избрал Временный сибирский областной совет. В конце декабря в Томск стали съезжаться выдвинутые различными политическими организациями Сибири депутаты Сибирской областной думы. В условиях противостояния советской власти этот орган так и не собрался. Зато в ночь на 28 января 1918 г. часть депутатов сформировала Временное правительство автономной Сибири в составе 20 министров под председательством П.Я. Дербера. Пост министра финансов занял И.А. Михайлов, который, впрочем, никогда не участвовал в работе этого правительства.

Антисоветскому перевороту в Зауралье и Сибири предшествовала полугодовая борьба с нарождавшимся большевистским режимом, в ходе которой сложилась разветвленная сеть нелегальных политических структур и тайных вооруженных формирований. Их создание было связано с консолидацией офицеров ликвидированной Российкой армии, а также с деятельностью уполномоченных Временного правительства автономной Сибири (П.Я. Дербера). Рожденное в условиях глубокой конспирации и в узком проэсеровском политическом кругу, это правительство изначально обладало весьма сомнительной легитимностью и состояло из лиц, многие из которых не сразу даже узнали о своем избрании, а некоторые не давали на это предварительного согласия. К тому же большинство министров из-за угрозы ареста вскоре перебралось в Харбин. Не случайно тайные офицерские организации признавали лишь идею создания подобного правительства, но выступали против ее реализации в предлагаемом персональныо составе.

Чехословацкие легионеры, начав свою несанкционированную акцию, шли на большой риск. Впоследствии майор Я. Кратохвил откровенно признавался: «Подготовка к операции не была закончена и недисциплинированное чехословацкое выступление в невыгодных условиях грозило своей преждевременностью уничтожить в зародыше все: и легионы, и слабую русскую контрреволюцию, и все планы союзников».[10]

Несогласованность выступления осложнила легализацию вышедшего из подполья Западно-Сибирского комиссариата в составе членов Учредительного собрания Б.Д. Маркова, П. Я. Михайлова и М. Я. Линдберга. Не случайно в исторической литературе оказался запутанным вопрос о начале его функционирования и первоначальном местонахождении. По одной из версий Западно-Сибирский комиссариат появился 26 мая 1918 г. в Новониколаевске[11], по другой – тогда же, но при этом не указывался город[12]. Ряд историков считали датой создания комиссариата 1 июня 1918 г.[13], причем, относительно его местонахождения (Томск или Новониколаевск) также не было единого мнения. Наконец, встречаются утверждения о почти одновременном создании в конце мая 1918 г. двух правительств – Западно-Сибирского комиссариата и Временного Сибирского правительства в Новониколаевске и Томске.[14]

Оказавшиеся в Томске трое из четверых правительственных уполномоченных по Западной Сибири – Б. Марков, П.Я. Михайлов и В.О. Сидоров были случайно арестованы 27 мая 1918 г. на одной из эсеровских конспиративных квартир и вышли на свободу только утром 31 мая после падения в городе советской власти[15]. Четвертый, М.Я. Линдберг, находился в те дни в Новониколаевске. С его именем и оказалось связано рождение первого легального западносибирского антибольшевистского органа власти.

Подполковник А.Н. Гришин-Алмазов, избежавший ареста, спешно покинув Томск и, благополучно миновав красногвардейские кордоны, на рассвете 28 мая прибыл в Новониколаевск. Здесь в 5 часов утра он подписал приказ № 1 войскам Западно-Сибирского военного округа, в котором объявил о своем вступлении в командование[16]. У повстанцев появилось больше определенности и уверенности.. Примерно тогда же за подписями А.В. Сазонова, М.Я. Линдберга и Е.Н. Пославского было издано воззвание к населению, уведомлявшее, что «вся гражданская и военная власть в городе и его уезде перешла в руки уполномоченных Временного Сибирского правительства». А 29 мая 1918 г. за подписью М.Я. Линдберга появилось первое обращение к гражданам от имени нового правительства. Вечером 30 мая 1918 г. состоялось заседание так называемого «Совета при уполномоченных Временного Сибирского правительства», в котором участвовали, судя по протоколу, Н.А. Гудков, Михайленко, А.И. Монкевич, М.Ф. Омельков, Е.Н. Пославский, Н.В. Фомин. Заслушав информацию о стратегическом положении и признав его прочным, Совет рассмотрел вопрос «О создании Западно-Сибирского комиссариата» и постановил: «Западно-Сибирский комиссариат учредить с соответствующими отделами по отраслям деятельности»[17]. Таким образом, решение о создании Западно-Сибирского комиссариата было принято в Новониколаевске в отсутствие большинства его членов, находившихся в томской тюрьме. Здесь же началось и формирование одиннадцати отделов комиссариата.

Стремительное наступление чехословацких войск в направлении Тайги и Томска вынудило томских большевиков и их сторонников уже утром 31 мая 1918 г. оставить город и на двух пароходах эвакуироваться в Тюмень. В тот же день Б.Д. Марков, Михайлов и В.О. Сидоров, выйдя из тюрьмы, приступили к исполнению своих обязанностей. От имени членов Западно-Сибирского комиссариата 1 июня 1918 г. была издана специальная декларация, обращенная «Ко всему населению Западной Сибири», в ней  формулировались основные цели и задачи новой власти[18].

Около недели большинство членов Западно-Сибирского комиссариата находилось в Томске. Затем они перебрались в Новониколаевск, избранный местом его пребывания. Но уже в середине июня комиссариат переехал в освобожденный накануне от большевиков Омск, куда одновременно был переведен и штаб военного округа. Тогда же было принято решение о создании Западно-Сибирской армии во главе с А.Н. Гришиным-Алмазовым, штаб которой также разместился в Омске[19].

Легализовавшийся на волне иностранного вмешательства и вооруженного восстания, эсеровский Западно-Сибирский комиссариат являлся, по существу, органом чрезвычайным, повстанческим, «революционным». Не случайно члены Западно-Сибирского комиссариата сразу же столкнулись, по их словам, с «усиленным муссированием мысли о захватническом характере власти комиссариата, якобы прикрывающегося только именем несуществующего Сибирского правительства»[20]. В результате для Западно-Сибирского комиссариата оказались первостепенными проблемы легитимизации и созданя своей вооруженной опоры.

Антисоветский переворот подтвердил приверженность эсеров и их сторонников позиции неприятия Советской власти и ее первых декретов, продемонстрированной ими уходом со II съезда Советов. Ни персональный состав Западно-Сибирского комиссариата (большинство его членов имели за своими плечами богатый опыт царских тюрем, каторги и ссылки), ни проводимая им политика создания «военно-революционного штаба», «военно-революционного комитета», «комиссариата» и т.п. не устраивали либерально-демократические круги сибирской общественности, не говоря уже о более правых политических силах. 

В результате Западно-Сибирский комиссариат с первых же дней подвергся мощному политическому прессингу со стороны этих сил, располагавших определенными организационными структурами и неформальными объединениями. Не без давления со стороны влиятельного Потанинского кружка[21], добивавшегося изменения персонального состава комиссариата, члены последнего были вынуждены оставить Томск. В Омске к моменту переезда туда членов Западно-Сибирского комиссариата основные финансово-экономические рычаги успели перехватить представители военно-промышленного комитета, а фактическая власть в сибирской столице сосредоточилась в руках бывшего руководителя тайной вооруженной организации казачьего полковника П. П. Иванова-Ринова.

Концентрация реальной власти в руках военных была характерна и для других городов и районов края, тем более что в течение лета 1918 г. Сибирь оставалась театром военных действий. Многие из местных воинских начальников принципиально не хотели делиться властью с эсеровскими эмиссарами, порой изгоняя их с подведомственной территории, особенно в казачьих местностях.

В результате первые недели антисоветского переворота в Сибири характеризовались скорее безвластием и хаосом с присущим им острым политическим соперничеством, нежели доминированием Западно-Сибирского комиссариата и подчиненных ему структур (губернских и уездных комиссариатов, уполномоченных и т.п.). Стремясь упрочить свои позиции, Западно-Сибирский комиссариат и краевой комитет партии социалистов-революционеров сразу же взялись за реанимацию Сибирской областной Думы как высшего органа власти в крае, развернули агитационно-пропагандистскую кампанию, направленную на признание «законного» Сибирского правительства во главе с П.Я. Дербером, а также попытались поставить под свой контроль создававшуюся армию.

Омские военные круги во главе с П.П. Ивановым-Риновым, так же как и потанинцы, категорически отвергали фигуру П.Я. Дербера и многих других членов его кабинета. По словам генерала В.Е. Флуга, омичи еще в период подполья распределили «портфели предполагаемого временного правительства»[22]. Не отказались они и от давно вынашивавшихся планов установления диктатуры, нашедших отклик не только в офицерской и казачьей среде. Требование передачи власти на территории Западной Сибири в руки диктатора прозвучало в резолюции омских торговцев и промышленников тотчас же после прибытия сюда членов Западно-Сибирского комиссариата[23]. По утверждению последних, на освобожденной от Советов территории оставалась «угроза государственного переворота в пользу какой-нибудь общественной группировки или дерзкого авантюриста»[24].

Разгоравшаяся борьба за власть в рядах антибольшевистского сопротивления была чревата опасными для него последствиями. Поэтому соперничавшие политические силы, не располагавшие решающим перевесом,  в целях предотвращения возможного антагонизма признали Временное Сибирское правительство, но в неполном составе, без его дальневосточного большинства и одиозной фигуры П.Я. Дербера. В экстренном порядке было решено собрать членов Временного Сибирского правительства, оказавшихся на освобожденной от советов территории[25].

Первым в Омск вместе с Западно-Сибирским комиссариатом приехал министр финансов И.А. Михайлов, еще в Новониколаевске подключившийся к работе комиссариата. В Омске с середины июня в заседаниях Западно-Сибирского комиссариата принял участие проживавший здесь министр иностранных дел П.В. Вологодский. Основную работу по собиранию других рассеянных по Сибири министров выполнил председатель Сибирской областной Думы И.А. Якушев, выпущенный 18 июня из красноярской советской тюрьмы. В итоге уже 28 июня 1918 г. собравшиеся в Омске министры постановили вступить во власть на освобожденной от большевиков территории[26].. Кроме П.В. Вологодского и И.А. Михайлова, в состав Временного Сибирского правительства вошли В.М. Крутовский, Г.Б. Патушинский и М.Б. Шатилов. Спустя месяц, к ним присоединился приехавший из освобожденного Иркутска И.И. Серебренников. Западно-Сибирский комиссариат был упразднен, а через месяц ликвидированы и все должности уполномоченных Сибирского правительства.

Легализация Временного Сибирского правительства в составе министерской «шестерки» сохранила формальную связь с избравшей его Сибирской областной Думой. Приверженность некоторых министров умеренно социалистическим взглядам устраивала эсеровские круги. В то же время потанинцам импонировало вхождение в состав правительства нескольких известных областников[27]. Омские кадеты увидели в нем, хотя и с оговорками, некую «Сибирскую Директорию», как бы «временного, соборного, коллективного президента с чрезвычайными полномочиями»[28]. Одним из решающих стал голос А.Н. Гришина-Алмазова. Поддержав Временное Сибирское правительство, командарм при этом поручился перед офицерством за «правильный» политический курс. Гарантией являлась сосредоточенная в его руках вооруженная сила[29].

Председателем Совета министров Временного Сибирского правительства стал П.В. Вологодский. Пост министра финансов занял И.А. Михайлов. Политические противоречия внутри правительства, частые отъезды его членов заставили предпринять организационные меры с тем, чтобы укрепить его власть. Ключевую роль в процессе создания при правительстве делового кабинета из управляющих ведомствами, тяготевших к политическому центру играл министр финансов И.А.. Михайлов. Административно-чиновничий аппарат в условиях политической нестабильности стал быстро принимать властные функции, захватывать политическое пространство. И.А. Михайлов с группой единомышленников сумел сконцентрировать всю реальную власть в своих руках. Закономерным результатом его усиления стало создание в конце августа 1918 г. при Временном Сибирском правительстве Административного совета, получившего вскоре законодательные права. Это была официальная институционализация и наделение юридическими полномочиями совещания министров и их товарищей – органа, сложившегося и функционировавшего с первых дней существования Временного Сибирского правительства[30].

С этого времени омский центр антибольшевистской государственной власти стал доминировать на всем востоке России. Во-первых, расширилась территория влияния Временного Сибирского правительства. 11 июля 1918 г. сибирские войска вошли в Иркутск. В конце июля оно уже контролировало всю западную и Восточную Сибирь, а в августе распространило свою юрисдикцию на ряд уральских уездов – Челябинский, Верхнеуральский, Шадринский, Ирбитский[31]. 30 августа 1918 г. чешские войска соединились в Забайкалье с войсками атамана Г.М. Семенова. Формально Забайкалье признало верховенство Омска.

Во-вторых, это было единственное правительство, которому постепенно и не без трудностей удалось сформировать местные административные органы на уровне нескольких губерний и уездов. Все остальные государственные образования, включая Комуч, реально и подолгу контролировали ситуацию только в пределах одной губернии.

Наконец, в-третьих, именно Временное Сибирское правительство достигло наибольших успехов в практике воссоздания вертикалей отраслевого управления. Летом 1918 г. активно работали Главное управление налогов и сборов, Главное акцизное управление. Осенью были созданы Главное управление государственного банка Сибири и Главное управление сберегательных касс. Деятельность местных финансовых органов относительно неплохо контролировалось центром.

В то же время нужно отметить, что деятельность Временного Сибирского правительства с самого начала протекала в обстановке углублявшихся противоречий, характерных для антибольшевистского сопротивления и предопределивших временный характер достигнутого компромисса. Левые усматривали в действиях правительства «реакционные и сепаратистские устремления». Правые, напротив, считали недостаточно решительными его шаги по искоренению леворадикализма. Те и другие не скрывали намерений изменить в свою пользу персональный состав Временного Сибирского правительства. В армейских кругах усиливалось влияние сторонников военной диктатуры. Притязания на власть исходили также от дальневосточной группы членов Сибирского правительства П.Я. Дербера, от реанимированной Сибирской областной Думы, от Самарского Комуча. Нарастало иностранное вмешательство во внутренние дела России..

На поверхности политической жизни указанные тенденции проявлялись в соперничестве и перманентных столкновениях образовавшихся в крае государственных и военных органов, различных общественно-политических структур, прежде всего таких, как: Сибирская областная Дума, преимущественно эсеровская по составу, и Сибирский краевой комитет партии социалистов-революционеров, находившиеся в Томске; Временное Сибирское правительство и его Административный совет, тяготевшие в большей степени к политическому центру, находились в Омске. Здесь же размещались: управление Сибирской армией, влиятельный военно-промышленный комитет, сильная кадетская партийная организация, то есть силы, нацеленные на установление военной диктатуры. Значительное влияние на политическую ситуацию в регионе оказывали иностранные интервенты, особенно Чехословацкий корпус, симпатизировавший эсерам.

«Распад денежной системы, – писал впоследствии известный экономист Л. Юровский, – был, по-видимому, беспримерным в истории и, во всяком случае, небывалым в истории бумажно-денежного обращения».[32] Как грибы после дождя возникали разнообразные государственные образования, правительства которых придерживались нередко диаметрально противоположных политических и экономических взглядов в отношениях к советской власти и друг к другу. Следовательно, на повестку дня вставали вопросы выпуска бумажных денежных знаков политического характера и создания самостоятельных денежных систем правительствами новых государств и территорий.

Изучение результатов эмиссии местных временных денежных знаков позволяет воссоздать пеструю картину «лоскутного одеяла», в которое постепенно превращалась некогда единая денежная система России. (См. Приложение 8. «Денежные знаки, находившиеся в обращении на территории Поволжья, Урала, Сибири и Дальнего Востока в 1918–1919 гг.»). Анализ материалов показывает, что по своему статусу наиболее известными и значимыми были эмиссии Комуча (Самарской Директории). После падения советской власти в кассе Самарской конторы Государственного банка осталось наличности на 24 миллиона 463 тысячи руб. Но для нужд Комуча этих денег было явно недостаточно. Только за период с 11 июня по 8 августа 1918 г. Комучем было израсходовано 55 миллионов 913 тысяч руб. Новые поступления не предвиделись, и Комучу пришлось выпускать и неоднократно «собственные» деньги[33]. Для этого использовал ся находящийся в отделениях Государственного банка запас государственных ценных бумаг на сотни миллионов рублей.

Уже 1 июля 1918 г. были введены в обращение билеты Государственного казначейства с мастичной надпечаткой: «Имеет хождение наравне с государственными кредитными билетами по номинальной цене и при наличии настоящего штемпеля и особого пробивного знака. В.Ф. Самарская контора Государственного банка, Завед. отд. кред. учрежд. За управляющего Ив. Яндовский. Ст. Кассир А. Шкурин»[34]. Пробивной знак – «71 ГБ» – ставился только первое время, в дальнейшем билеты выпускались только со штампом. Изредка встречаются билеты только с перфорацией.

Денежный кризис охватил весь Поволжский район и Урал, поэтому Комуч, который в начале сентября эвакуировался в Уфу вместе с Самарской конторой Государственного банка ввел в обращение и прочие государственные процентные бумаги: облигации внутренних займов 1905, 1914, 1915 гг., 5,5% -е облигации военных краткосрочных займов 1915 г. и 1916 г. и облигации «Займа Свободы»..

Для того чтобы оперативно обработать многомиллионную массу этих процентных бумаг, были дополнительно задействованы Оренбургское (перфорация «54 ГБ»), Уральское (перфорация «91 ГБ»), Уфимское  (перфорация «92 ГБ») отделения Государственного банка, и введены два новых мастичных штампа того же текста, что и первый, но других размеров. Подписи в штампах также мастичные, цвет, как правило, фиолетовый или черный..[35]

По данным «Обзора деятельности Министерства финансов Временного Всероссийского правительства за 2-е полугодие 1918 г.», указанными отделениями Государственного банка было выпущено проштемпелеванных ценных бумаг на сумму 209 млн. 950 тыс. руб. По данным В.М. Рынкова, Комуч выпустил в обращение хранившиеся в банках облигации государственных займов на сумму около 203 млн. руб.[36]

Отступление народной армии Комуча осенью 1918 г. вызвало массовое движение беженцев на восток страны. Поток «самарских» денег хлынул на территорию Зауралья. Временное Сибирское правительство отдало распоряжение банкам, железнодорожным кассам, государственным учреждениям, не принимать в платеж облигации государственных займов со штемпелем самарского правительства[37]. Не брали их и частные торговые предприятия. Это поставило беженцев в тяжелейшие материальные условия.

Свои денежные знаки Комуч успел разослать по уральским отделениям Государственного банка, испытывавшим наибольший дефицит денежных средств. В этих районах вся заработная плата была выплачена самарскими дензнаками. Их официальное непризнание оставило без средств к существованию широкие слои населения уральских городов[38].

После эвакуации в г. Уфу и создания там 23 сентября 1918 г. коалиционного Временного Всероссийского правительства Комуч перестал выполнять какие-либо правительственные функции и был переименован в Съезд Членов Учредительного Собрания. Его наиболее действующий орган – Совет Управляющих Ведомствами – стал работать под контролем главноуполномоченного Временного Всероссийского Правительства С. Знаменского. Поскольку на Урале продолжался недостаток денежных средств в обращении, несмотря на массовый выпуск штемпелеванных процентных бумаг, Департамент финансов Правительства поручил Совету Управляющих подготовить и осуществить выпуск краткосрочных обязательств. Однако вскоре, 18 ноября 1918 г., Совет Управляющих с роспуском Временным Всероссийским правительством Съезда членов Учредительного собрания прекратил свое существование..  

Краткосрочные обязательства номиналом от 50 до 5000 рублей были выпущены в г. Уфе с датой 1 ноября 1918 г. Печатались они односторонними на вексельных бланках разных номиналов. Подписи председателя Совета, его членов и главноуполномоченного Правительства выполнены типографским способом. Объем эмиссии, по данным В.М. Рынкова, составил 70 млн. руб.[39] В.П. Малышев утверждает, что всего было отпечатано обязательств на сумму 60 млн. руб., но в обращение поступило примерно на 55 млн. руб.[40] Остальные 5 млн. руб. в связи с наступлением Красной армии были вывезены в г. Курган. Курганское отделение Государственного банка решило дополнительно «узаконить» привезенные обязательства путем наложения на них своего штампа «Курганское отд. Госуд. банка».

Еще одним крупным эмиссионером в Поволжско-Уральском регионе стало Войсковое правительство Оренбургского казачьего войска[41]. Из всех правительств, выступавших против Советской власти, Войсковое Правительство Оренбургского казачьего войска первым выпустило собственные бумажные деньги. Оренбургское отделение Государственного банка, ставшее местным эмиссионным банком, в середине декабря 1917 г. выпустило 5-ти рублевый денежный знак неопределенного сине-серого цвета с текстом: «Выпущен по постановлению Войскового Правительства Оренбургского казачьего войска, Оренбургского Губернского Земства и Оренбургского Губернского Комиссариата Временного Правительства». В конце декабря 1917 г. был выпущен в обращение 100-рублевый денежный знак с тем же текстом, но лучшего качества ..

За период от начала работ по изготовлению местных дензнаков и до конца января Особая комиссия передала Оренбургскому отделению Государственного банка денежные знаки на общую сумму 20.030.780 руб. (325.836 денежных знаков достоинством в 5 рублей – на сумму в 1.629.180 руб. и 184.016 знаков достоинством в 100 рублей – на сумму 18.401.600 руб.). Эти данные представляются весьма важными, поскольку раньше ни в одном источнике не приводились никакие сведения о хотя бы приблизительном количестве знаков, подготовленных в тот период[42]. Выпустить 25-рублевые знаки помешало взятие Оренбурга Красной армией. Военно-революционный комитет Оренбурга обязал население принимать эти «казачьи» деньги наравне с общегосударственными денежными знаками [43].

После второго взятия Оренбурга белоказаками 3 июля 1918 г. Оренбургское отделение Государственного банка продолжило выпуск знаков прежнего образца, но с соответствующим изменением текста на оборотной стороне. Дело в том, что А.И. Дутов не испрашивал согласия у Комуча на дополнительный выпуск этих знаков, а Оренбургскому отделению Государственного банка ссылаться по-прежнему на постановление Войскового Правительства при наличии власти Комуча было невозможно. Поэтому было решено дать следующий текст: «Выпущен с разрешения местной власти»[44]. За весь период эмиссии было напечатано 163.265 тыс. руб.[45] Первоначально печатались номиналы в 1, 3, 5, 25 и 100 рублей, с осени 1918 г. – 500 рублей.

В сентябре 1918 г. министру финансов И.А. Михайлову удалось существенно усилить свои позиции и расширить полномочия Административного совета, включая право роспуска при определенных условиях Сибирской областной Думы. В результате глава Административного совета И.А. Михайлов стал одной из ключевых политических фигур Сибири и прекрасно осознавал это. «Когда в Административном совете поднимался вопрос о командировании меня в Уфу, я заявил, что считаю невозможным покинуть Омск», – отмечал он впоследствии[46].

На прочности положения Административного совета сказывались противоречия между Временным Сибирским правительством и Комучем. Для их преодоления, еще в июле 1918 г. в Челябинске состоялось первое совещание, имевшее целью скоординировать действия между Самарой и Омском. Там же 23-25 августа 1918 г. проходило более представительное Государственное совещание, на котором были предварительно согласованы позиции сторон по поводу предстоящего объединения востока России под эгидой одной политической власти, принимаемой всеми региональными и национальными государственными образованиями.

Вопрос о создании общероссийской государственной власти был окончательно разрешен на Государственном совещании в Уфе, работавшем с 8 по 23 сентября 1918 г. В результате переговоров 170 представителей нескольких «всероссийских», региональных, национальных правительств, казачьих войск, партий и организаций было создано Временное Всероссийское правительство (Директория) в составе 5 человек: Н.Д. Авксентьев (председатель), Н.И. Астров, П.В. Вологодский, Н.В. Чайковский и командующий войсками генерал В.Г. Болдырев[47]. Директория должна была передать власть старому Учредительному собранию, при условии наличия кворума. Если собрать кворум не удастся, то после победы над большевиками Директория должна была сложить свои полномочия перед Учредительным собранием нового созыва[48]. 23 сентября 1918 г. на заключительном заседании форума утверждается «Акт об образовании Всероссийской верховной власти».

С точки зрения реалий сентября 1918 г. состав Временного Всероссийского правительства на практике олицетворял эсеровскую идею коалиции социалистических партий под руководством партии социалистов-революционеров. К тому же созданная власть формально отвечала требованиям правых «полного единения всех выдающихся сил, без отношения к тому, к какой партии он принадлежит и какому богу молится»,- сформулированному А.В. Адриановым[49].

Анализ содержания «Акта об образовании временной всероссийской власти» принятого на Уфимском государственном совещании, показывает, что делегатский корпус форума отличался двумя особенностями: преобладанием эсеров (более 100 из 142 чел.) и лидирующим положением двух делегаций — самарского Комуча и омского Временного Сибирского правительства. «Споры, в сущности, шли между двумя реальными силами, – замечает Г.З.. Иоффе, – с одной стороны, Комучем, отстаивающим эсеровскую позицию и в значительной степени стоящем на стороне организации «Союз возрождения России»[50], и с другой – Временным Сибирским правительством, в целом выражавшим «концепцию» «Национального центра»[51].

Кроме партийно-политических противоречий на Уфимском форуме четко проявились межправительственные разногласия между Комучем и Временным Сибирским правительством, причем последнее имело свою программу. Ее контуры обозначены в инструкции делегации, где делегатам предписывалось «сделать все возможное» для создания всероссийской власти по «типу Директории в составе не более 5-ти лиц», ответственной только перед будущим полномочным органом правильного волеизъявления народа, и до созыва такого органа являющейся несменяемой. Наконец, эта власть «…должна немедленно взять в свои руки дело создания единой Всероссийской армии, единое руководство иностранной политикой, единое управление путями сообщения, почтой и телеграфом, финансами в общегосударственном масштабе, оставляя высшее руководство прочими отраслями государственной и хозяйственной жизни в пределах Сибири соответствующим органам Сибирского территориального автономного правительства»[52]. Таким образом, сибиряки предполагали отстаивать концепцию верховной власти в лице Директории до пяти человек, без какой-либо зависимости ее от Учредительного собрания прежнего состава, предусматривая в обозримом будущем созыв политического органа на основе всеобщего избирательного права. Кроме того, предусматривалось сохранение сибирского правительства с ограниченными полномочиями, то есть в качестве федеративного образования.

Созданное на уфимском Государственном совещании коалиционное Временное Всероссийское правительство (Директория) состояла из 5 человек, осуществляла представительские функции. Своего административного и управленческого аппарата, экономической базы и армии она не имело.

Итоги Совещания не удовлетворили ни кадетов, ни Административный совет Временного Сибирского правительства. Началась борьба этих группировок с Директорией, причем первые в лице В.Н. Пепеляева сделали ставку на военный переворот и установление режима единоличной военной диктатуры, вторые – на фактическое подчинение Директории своему влиянию путем трансформации Административного совета Временного Сибирского правительства в Совет Министров всероссийского масштаба. В конечном счете, векторы этих сил пересеклись 18 ноября 1918 г. в Омске.

Главной задачей Временного Всероссийского правительства являлось, согласно «Акту», осуществление функций верховной власти на всем пространстве государства Российского, в том числе на территории региональных государственных образований (Комуч, Временное Сибирское правительство и др.), и установление пределов компетенции последних вплоть до возобновления деятельности Учредительного собрания. Для осуществления этих целей требовалось; во-первых, создать дееспособный аппарат управления и, во-вторых, решить вопрос о взаимоотношениях с существующими правительствами.

Одним из первых актов Директории стало предписание о роспуске всех государственных образований. Это решение  ускорило ликвидацию многих из них. Однако и сама военно-политическая обстановка свидетельствовала о неизбежном конце областной самостийности. 29 сентября 1918 г. Комуч заявил о самороспуске, а 7 октября 1918 г. Красная армия взяла Самару. Вслед за этими событиями последовала самоликвидация Прикамского Комуча и Временного областного правительства Урала. Район действия Оренбургского казачьего правительства под влиянием наступления Красной армии сильно сузился. Успешная миссия П.В. Вологодского на Дальний Восток привела к ликвидации конкурентов Временного Сибирского правительства в лице «кабинетов» Дербера-Лаврова и генерала Хорвата.

Директория планировала располагаться в Екатеринбурге, но вскоре выбор был остановлен на Омске. 5 октября 1918 г., когда поезд с членами Директории прибыл в Челябинск, было утверждено Положение об учреждении министерств, о главноуполномоченных и о взаимоотношениях органов центральных и областных управлений. Суть его сводилась к образованию при Временном Всероссийском правительстве следующих министерств: военного, иностранных дел, финансов, юстиции, путей сообщения, почт и телеграфов, государственного контроля, объединив в них соответствующие структуры региональных правительств. Кроме того, в автономных областях и при Комуче учреждался институт главноуполномоченных Временного Всероссийского правительства, состоявших при Министерстве внутренних дел и наблюдавших за тем, чтобы действия и решения на местах не противоречили законодательству и подзаконным распоряжениям верховной власти. Таким образом, учреждалась двухуровневая система исполнительных органов – федеральных (общегосударственных) и федерально-региональных.

Члены Директории прибыли в Омск 9 октября 1918 г. Здесь начались длительные и мучительные переговоры с Временным Сибирским правительством о персональном составе Совета министров, которые завершились только 4 ноября. Позиция Временного Сибирского правительства накануне переговоров с Директорией была сформулирована И.А. Михайловым и одобрена П.В. Вологодским. Ее основные положения сводились к тому, что Сибирская директория упразднялась, ввиду выхода Вологодского, Крутовского, Шатилова и Патушинского, и фактической невозможности осуществлять свои функции. Административный Совет Временного Сибирского правительства преобразовывался в кабинет министров Временного Всероссийского правительства. При этом указывалось, что возобновление заседаний Сибирской областной думы и ее комиссий недопустимо.

Дислокация Директории в Омске поставила под угрозу сохранность ее золотого запасаю. Так Л..А. Кроль замечал: «Тут совершенно открыто и свободно, как о чем-то нормальном задавались вопросами: умно ли сделала Директория, переведя на территорию Сибирского правительства золотой запас, ибо последнее теперь может вполне запас приспособить, а Директорию выбросить. А не использует ли Директория подчиненный верховному главнокомандующему В.Г. Болдыреву чешский гарнизон, который, как известно, предлагает арестовать по первому приказу Директории Сибирское правительство, что он может выполнить вполне спокойно, ибо русский гарнизон слишком слаб, чтобы оказать даже попытку сопротивления»[53]. В такой обстановке Временное Всероссийское правительство не могло при помощи чехов заставить Временное Сибирское правительство повиноваться.

Проведенное 12 октября 1918 г. частное совещание завершилось следующим соглашением: «1) все областные правительства, не исключая Сибирского, «временно» упраздняются, а Сибирская областная дума распускается; 2) до приезда П.В. Вологодского Директория пользуется деловым аппаратом Административного Совета, как он есть; 3) первый состав Совета Министров Директория образует по соглашению между нею и Сибирским правительством; 4) председателя Совета Министров назначает Директория из числа ее членов, в данный момент председателем назначается Вологодский; 5) Директория декларирует обстоятельство – обеспечить Сибири областной представительный орган; 6) законодательные акты Сибирского правительства остаются в силе и могут быть изменены и отменены Директорией в общем законодательном порядке; 7) Директория, при единстве российской армии сохраняет территориальный способ ее комплектования и, сверх обязательных, областные территориальные цвета (бело-зеленый для сибиряков)»[54].

Тем временем напряженность политической ситуации в Омске усиливалась. «В общественных и военных кругах все больше и больше крепнет мысль о диктатуре», – свидетельствовал В.Г. Болдырев, которому намекали на возможность получить пост диктатора[55].. Из военных на востоке России он был, пожалуй, наиболее подходящей фигурой и с точки зрения боевого опыта и по политической ориентации. В сравнении с В.Г. Болдыревым кандидатура А.В. Колчака была менее авторитетна. Но Верховный Главнокомандующий В.Г. Болдырев скомпрометировал себя в глазах правых своим участием в Директории, высокомерным и скептическим отношением к порядкам в Омске, в частности, в военной среде. К тому же он был слабо связан с «полевыми командирами», руководителями соединений и объединений на фронте, поскольку с сентября 1918 г.  туда не выезжал и занимался политической деятельностью. Поэтому уже 28 октября 1918 г. генерал записывает в дневнике, что идея диктатуры «вероятно, будет связана с Колчаком». 30 октября 1918 г. предположение подтверждает В.А. Виноградов, сообщивший В.Г. Болдыреву, что военные круги и местные кадеты во главе с В.А. Жардецким прочат А.В. Колчака диктатором[56].

На заседании 2 ноября 1918 г. Директория приняла решение об упразднении Уральского областного правительства и Совета управляющих ведомств Комуча, дала санкцию на образование комиссии по выработке положения о сибирском представительном органе, утвердила грамоту Временного Всероссийского правительства «Ко всем областным правительствам и ко всем гражданам государства Российского» по поводу ликвидации областных правительств и учреждении Всероссийского Совета Министров. Считая вопрос окончательно решенным, 3 ноября 1918 г. Временное Сибирское правительство в лице П.В. Вологодского, И.И. Серебренникова, И.А. Михайлова и управляющего делами Г.К. Гинса подписывает декларацию «О передаче верховной власти на территории Сибири Временному Всероссийскому Правительству»[57].

Таким образом, Временному Сибирскому правительству удалось навязать Директории свою структуру высшего органа исполнительной власти. В состав Всероссийского Совета Министров вошли все члены Временного Сибирского правительства, включая почти полностью Административный Совет, за исключением М.П. Головачева и П.П. Гудкова. Таким образом, ядро нового правительства составили члены Временного Сибирского правительства. К ним необходимо прибавить лиц прибывших вместе с П.В. Вологодским с Дальнего Востока: Ю.В. Ключникова, Л.А. Устругова и др. Наконец, в состав Совета Министров включается ряд сибиряков, не-членов Временного Сибирского правительства: А.Н. Гаттенбергер, С.М. Третьяк, В.В. Барышевцев и др., при этом сибиряки составили твердое большинство в кабинете. Можно согласиться с выводом Л.А. Кроля о том, что «под вывеской Директории фактическая исполнительная власть оказалась в руках наших старых знакомых, сибирских министров.. Плюсом было то, что вывеска была не сибирская, а всероссийская»[58].

Оценивая итоги произошедших событий, прибывший в рассматриваемое время в Омск В.Н. Пепеляев, констатировал: «Если бы Сибирское правительство не признало Директории и само стало Всероссийским Правительством, – даже это было бы одобрено. Сибирское правительство избрало несколько иной путь и заняло место Всероссийского Совета Министров. Мы считаем, что этим оно в значительной степени ослабило ошибку Уфимского Совещания. Мы готовы сказать, что Совет Министров заслуживает поддержки»[59].

Казалось, члены Директории должны торжествовать. Они добились ликвидации региональных правительств, создали работоспособный Совет Министров.. Именно так оценивал произошедшее В.Г. Болдырев: «Это была крупная победа, достигнутая исключительно авторитетом Правительства, и большое нравственное удовлетворение»[60]. По инерции Временное Всероссийское правительство пыталось, как казалось его членам, заниматься государственными делами. Но по сути дела оно было отстранено от принятия решений и превратилось в декоративный орган, который своими действиями объективно укреплял позиции Совета Министров. Всероссийский Совет Министров не собирался делиться с Директорией властью, фактически проводя по отношению к ней режим информационной блокады.

Итак, Временное Всероссийское правительство оказалось площадкой для политической борьбы. Задачи административного и хозяйственного управления были отодвинуты на второй план. Все успехи сибирской власти могли оказаться под угрозой. Поэтому недовольство новым правительством зрело не только среди военных и политиков правой ориентации, но и среди практиков-управленцев. Директории оставалось жить еще одну неделю.

Временное Всероссийское правительство 7 ноября 1918 г. в последний раз собралось в полном составе. На следующий день Н.Д. Авксентьев с А.А. Аргуновым выехали в Томск уговаривать Сибирскую областную думу самораспуститься. Эта проблема была решена и 10 ноября 1918 г. Сибирская областная дума объявила о самороспуске[61]. После возращения Н.Д. Авксентьева и А.А. Аргунова 15 ноября 1918 г. В.Г. Болдырев отправился на фронт, события 18 ноября 1918 г. застали его в Уфе. 

Тем временем правобуржуазные круги взяли курс на установление военной диктатуры. Прежде всего, ставку на единовластное правление сделали союзники, имевшие возможность после капитуляции Германии усилить свое воздействие на антибольшевистские группировки. В Омске появляются английский, французские воинские контингенты. Данное обстоятельство привело к падению влияния на сибирские дела чехов, которые оказались отодвинутыми на второй план. Практическую подготовку передачи власти возглавили И.А. Михайлов, В.Н. Пепеляев и офицер штаба Сибирской армии полковник А.Д. Сыромятников.

В ночь на 18 ноября с1918 г. водным отрядом войсковых старшин И.Н. Красильникова и А.В. Катанаева по приказу В.И. Волкова были арестованы Н.Д. Авксентьев, В.М. Зензинов, Е.Ф. Роговский, А.А. Аргунов. Удар был нанесен лишь по эсеровской части членов Директории, поскольку В.А. Виноградов и П.В. Вологодский арестованы не были. На состоявшемся 18 ноября 1918 г. заседании Совета Министров В.А. Виноградов заявил о выходе из Директории. Было принято решение о передаче верховной власти А.В. Колчаку. «Если бы он (Совет Министров), – утверждает И.И. Серебренников, – принял какое-то иное решение, он был бы немедленно разогнан теми силами, которые в ночь на 18 ноября совершили переворот»[62]. Все министры, ставленники Директории, оказались сторонниками единовластия»[63].

Представляет интерес оценка событий 18 ноября 1918 г. их очевидцем – главой Министерства иностранных дел М.П. Головачевым, извлеченная из рукописи его воспоминаний «Сибирское движение и коммунизм».. «Если вдуматься в смысл переворота 18 ноября, – пишет М.П. Головачев, – то, конечно, его нельзя назвать переворотом, произведенным адмиралом Колчаком. Это был переворот в пользу михайловской группы, задуманный еще задолго до этого дня. Единственным изменением с первоначальным планом было появление на роли Верховного Правителя не генерала Гришина-Алмазова, а адмирала А.В. Колчака, и, благодаря этому обстоятельству, премьер-министром Российского Правительства стал не И.А. Михайлов, а П.В. Вологодский»[64].

Обладая властными полномочиями, Совет Министров во имя государственных интересов принял решение о передаче верховной власти от Директории из пяти человек в руки верховного правителя адмирала А.В. Колчака. Утром, 18 ноября 1918 г. Верховный правитель адмирал А.В. Колчак был провозглашен Верховным правителем России. При нем было создано Российское правительство. Его основу составили руководители сибирских ведомств. Пост премьера остался за П.В. Вологодским, а министра финансов – за И.И. Михайловым.

Первым актом Верховного правителя России А.В. Колчака стал «Приказ» к населению России[65]. Затем, 23 ноября 1918 г., А.В. Колчак обратился к народу и армии с «Манифестом», обосновав необходимость смены власти[66]. Ход исторических событий показал, что в силу стечения целого ряда факторов к концу 1918 г. в условиях гражданской войны исчерпала себя идея коалиции.. И наиболее влиятельные антибольшевистские политические силы России сделали ставку на установление твердой государственной власти в форме военной диктатуры.

Созданное Российское правительство на равных противостояло Совету народных комиссаров. Совет Министров Российского правительства в конце 1918 г. обладал реальной властью на значительной территории России, своей армией и сильной экономической базой. В подконтрольных ему регионах завершалось строительство государственного и административного аппарата, налаживалась финансовая система и денежное обращение.

Проблемы власти на востоке России в период гражданской войны заключались в первую очередь в возникновении множества различных государственных образований, во главе которых формировались правительства разного толка. В них были представлены различные политические силы, наиболее влиятельными из которых были кадеты и правые эсеры. Объединяющим фактором этих разнородных сил выступали антибольшевистские настроения. Ведущими среди множества государственных образований со временем стали Комитет членов Учредительного собрания, Временное Сибирское правительство, Временное Всероссийское правительство, самым влиятельным – Российское правительство во главе с Верховным правителем России А.В. Колчаком.  Политическое влияние этих органов определялась степенью их контроля над территориями страны: от пределов одной губернии через формирование местных административных органов на уровне нескольких губерний до полновластия, то есть установления А.В. Колчаком контроля над всей свободной от большевизма восточной территорией. После проблемы институирования на повестку дня поднимаются вопросы управления –регулирования денежного обращения, формирования государственного бюджета, взимания налогов, сборов и т.п



[1] Ларьков Н.С. Антисоветский переворот в Сибири и проблема власти в конце весны — летом 1918 г. // Гуманитарные науки в Сибири. – Сер. Отечественная история. – 1996. – № 2. – C. 24–30.

[2] Рынков В. М. Финансовая политика антибольшевистских правительств востока России (вторая половина 1918 – начало 1920 г.). – Новосибирск, 2006. – С. 12.

[3] Едидович Л. Деньги Комуча. – Самара, 2003. – С. 2.

[4] Рынков В. М. Финансовая политика антибольшевистских правительств востока России (вторая половина 1918 – начало 1920 г.). – Новосибирск, 2006. – С. 14.

[5] Кульшарипов М. М. Башкирское национальное движение (1917–1945 гг.). – М., 2000. – С. 156-183.

[6] Рынков В. М. Финансовая политика антибольшевистских правительств востока России (вторая половина 1918 – начало 1920 г.). – Новосибирск, 2006. – С. 15.

[7] Плотникова М.Е. К истории эсеровской контрреволюции в Сибири в 1918 г. // Вопросы истории Сибири. – Томск, 1969. – Вып. 4; Гармиза В.В. Крушение эсеровских правительств. – М., 1970; Лившиц С.Г. Временное Сибирское правительство (июль — ноябрь 1918 г.) // Вопросы истории. – 1979. – № 12; Шиканов Л.А. Сибирская контрреволюция на начальном этапе гражданской войны (октябрь 1917 — ноябрь 1918 гг.): Автореф. дисс. … канд. ист.. наук. – Томск, 1989; Перейра Н. Демократическая контрреволюция 1918 г. в Сибири // Записки по проблемам национальностей. – Б.м., 1992; Сибирь в период гражданской войны. – Кемерово, 1995; Рынков В. М. Финансовая политика антибольшевистских правительств востока России (вторая половина 1918 – начало 1920 г.). – Новосибирск, 2006.

[8] Кроль Л. А. За три года (Воспоминания, впечатления, встречи). – Владивосток, 1921. – С.. 80, 126; Временное областное правительство Урала. Документы и материалы. – Екатеринбург, 1993.

[9] Рынков В. М. Финансовая политика антибольшевистских правительств востока России (вторая половина 1918 – начало 1920 г.). – Новосибирск, 2006. – С. 17.

[10] Веселы Индржих. Чехи и словаки в революционной России. 1917–1920 гг. – М., 1965. – С. 129–130.

[11] Гражданская война и иностранная интервенция в СССР. Энциклопедия. – М., 1983. – С. 214; Непролетарские партии в России: Урок истории. – М., 1984. – С. 396.

[12] Шиканов Л.А. Сибирская контрреволюция на начальном этапе гражданской войны (октябрь 1917 — ноябрь 1918 гг.): Автореф… дисс. … канд. ист. наук. – Томск, 1989. – С. 16.

[13] Плотникова М.Е. К истории эсеровской контрреволюции в Сибири в 1918 г. // Вопросы истории Сибири. Вып. 4. – Томск, 1969. – С. 177; Демидов В.А. Октябрь и национальный вопрос в Сибири. 1917–1923 гг. – Новосибирск, 1978. – С. 196.

[14] Голинков Д.Л. Крушение антисоветского подполья в СССР. Кн. 1. – М., 1978. – С. 111.

[15] Томская область: Исторический очерк. – Томск, 1994. – С. 261.

[16] ГАРФ. Ф. 151. Оп. 1. Д. 15. Л. 1.

[17] ГАРФ. Ф. 176. Оп. 5. Д. 1. Л. 8, 10.

[18] Сборник постановлений и распоряжений Западно-Сибирского комиссариата Сибирского Временного правительства. – 1918. – № 1. – С. 2–3.

[19] Омский вестник. – 1918. – 15 июня.

[20] ГАРФ. Ф. 151. Оп. 1. Д. 7. Л. 172.

[21] В политической истории России важную роль, наряду с политическими партиями и организациями, играли неформальные общественные объединения, именуемые в настоящее время в политологии «группами давления». В годы Гражданской войны такого рода «группы» существовали в Омске, Томске и некоторых других сибирских городах. Одной из наиболее активных и эффективных «групп давления» на территории Сибири на первых этапах Гражданской войны являлся так называемый «Потанинский кружок» в Томске, сложившийся вокруг идеолога сибирского областничества, известного российского учёного, путешественника, общественного деятеля Г.Н. Потанина. – См.: Ларьков Н.С. О роли «Потанинского кружка» в консолидации антибольшевистских сил в Сибири // История белой Сибири: Материалы 6-й международной научной конференции 7-8 февраля 2005 года, г. Кемерово. – Кемерово: Кузбассвузиздат, 2005. – С. 206-211.

[22] Отчет о командировке из Добровольческой армии в Сибирь в 1918 году // Архив русской революции. – Берлин, 1923. – Т. IX. – С. 255.

[23] Сибирская речь. – 1918.. – 23 июня.

[24] ГАРФ. Ф. 151. Оп. 1. Д. 7. Л. 174.

[25] Ларьков Н.С. Антисоветский переворот в Сибири и проблема власти в конце весны — летом 1918 г. // Гуманитарные науки в Сибири. – Сер. Отечественная история. – 1996. – № 2. – C. 24–30.

[26] ГАРФ. Ф. 176. Оп. 5. Д. 43. Л. 1

[27] Областническое движение в Сибири (1852–1919). Существенное воздействие на внутреннюю жизнь Сибири второй половины XIX – начала XX вв. оказало сибирское областничество, – система взглядов части местной интеллигенции на прошлое, настоящее и будущее края как специфической области (территории) в составе российского государства, а также общественно-политическое и культурное движение, пытавшееся пропагандировать эти взгляды. Оно проделало длительную эволюцию, развивая концепцию территориальной самостоятельности Сибири во главе с областным (региональным) органом управления – Сибирской областной думой, наделенной комплексом полномочий аналогичных компетенции штата в федеральной системе США.

Как система взглядов областническая теория активно разрабатывалась видными учеными, литераторами, общественными деятелями Г.Н. Потаниным, Н.М. Ядринцевым, С.С. Шашковым, Н.И. Наумовым, М.В. Загоскиным, В.И. Вагиным, В.М. Крутовским, Н.Н. Козьминым, П.М. Головачевым, П.В. Вологодским, И.И. Серебренниковым и др.

[28] Сибирская речь. – 1918. – 7 июля.

[29] ГАРФ. Ф. 176. Оп. 1. Д. 4. Л. 14; Гришин-Алмазов А..Л. Поволжье и Сибирь // Одесский листок. – 1918. – 29 ноября.

[30] Журавлев В. В. Рождение временного сибирского правительства: из истории политической борьбы в лагере контрреволюции // Гражданская война на востоке России. Новосибирск, 2002. – С. 35-47; Журавлев В. В. Антибольшевистский переворот и создание государственной власти контрреволюции в Сибири (май-июнь 1918 г.) // Проблемы истории гражданской войны на востоке России. – Новосибирск, 2003. – С. 52-53.

[31] Рынков В. М. Финансовая политика антибольшевистских правительств востока России (вторая половина 1918 – начало 1920 г.). – Новосибирск, 2006. – С. 15.

[32] Юровский Л. На путях денежной реформы. – М., 1924.

[33] Едидович Л. Деньги Комуча. – Самара, 2003. – С. 3.

[34] Кардаков Н. Каталог денежных знаков России и Балтийских стран 1769–1950. – Берлин, 1953. – С. 199.

[35] Малышев В.П. Энциклопедия денежных эмиссий региональных и местных правительств России 1917–1923 гг. – СПб.: Издательство «КОНРОС», 2003. – С. 74.

[36] См.: Рынков В.М. Из истории финансовой политики контрреволюционных правительств Сибири (к вопросу о регулировании местного денежного обращения на востоке России летом 1918 – летом 1919 г.).

[37] ГАРФ. Ф. 198. Оп. 6. Д. 3. Л. 15.

[38] ГАРФ.. Ф. 198. Оп. 6. Д. 3. Л. 3, 14, 18.

[39] Рынков В.М. Из истории финансовой политики контрреволюционных правительств Сибири (к вопросу о регулировании местного денежного обращения на востоке России летом 1918 – летом 1919 г.) // Социокультурное развитие Сибири (XVIIXX века): Бахрушинские чтения 1996 г.; Межвуз. Сб. науч. трудов под редакцией В.И. Шишкина. – Новосибирск, НГУ. – 1998. – С. 74–89.

[40] Малышев В.П. Энциклопедия денежных эмиссий региональных и местных правительств России 1917–1923 гг. – СПб.: Издательство «КОНРОС», 2003. – С. 77.

[41] Подробнее см.: Парамонов О.В. «Дутовки».. Боны Оренбургского Отделения Государственного Банка в 1917–1918 гг. Каталог-исследование. – М., 2005. – 400 с.

[42] Парамонов О. Непростая судьба «дутовок» // Антиквариат, предметы искусства и коллекционирования. – 2004. – № 7-8(19). – С. 136-143.

[43] Парамонов О.В. «Дутовки». Боны Оренбургского Отделения Государственного Банка в 1917-1918 гг. Каталог-исследование. – М., 2005. – С. 128-129.

[44] Парамонов О.В. «Дутовки». Боны Оренбургского Отделения Государственного Банка в 1917–1918 гг. Каталог-исследование. – М.., 2005. – С. 260.

[45] Вестник финансов, промышленности и торговли. – Омск. – 1919. – № 7. – С. 2.

[46] ГАРФ. Ф. 189.. Оп. 1. Д. 1. Л. 126. Показания И.А. Михайлова Чрезвычайной следственной комиссии 8 октября 1918 г..

[47] Вместо отсутствовавших Н.И. Астрова, П.В. Вологодского и Н.В. Чайковского временно в состав Директории вошли их заместители В.А. Виноградов, В.В. Сапожников и В.М. Зензинов.

[48] Рынков В. М. Финансовая политика антибольшевистских правительств востока России (вторая половина 1918 – начало 1920 г.). – Новосибирск, 2006. – С. 19.

[49] Адрианов А. В. К истории переворота // Сибирская жизнь. – 1918. – 5 июня.

[50] «Союз возрождения России» –  антисоветская организация, возникшая в марте 1918 г. в Москве из представителей мелкобуржуазных партий; ставила своей целью свержение Советской власти. В союз входили народные социалисты (Н.В.Чайковский, В.А. Мякотин, А.В. Пешехонов), правые эсеры (Н.Д. Авксентьев, И.И. Бунаков-Фундаминский), кадеты (Н.И. Астров, Н.М. Кишкин, Д.И. Шаховский), несколько меньшевиков-оборонцев, а также профессор С.П. Мельгунов.. Организация имела отделения в Петрограде, Архангельске, Вологде и др. городах. В 1918 союз участвовал в организации антисоветских восстаний на севере России, в Поволжье и Сибири, его представители входили в контрреволюционные правительства («Верховное управление Северной области», «Комитет членов Учредительного собрания» и др.). В апреле 1919 г. союз вошёл в состав контрреволюционного «Тактического центра», который был окончательно разгромлен органами ВЧК в феврале 1920. – См.: Голинков Д.Л. Крах вражеского подполья. – М., 1971.

[51] Иоффе Г. З.. Великий Октябрь и эпилог царизма. – М., 1987.. – С. 95.

[52] ГАРФ.. Ф. 176.. Оп. 14.. Д. 49.. Л. 2.

[53] Кроль Л.А. За три года. Воспоминания. – Владивосток, 1922. – С. 143.

[54] Сибирский Вестник. – 1918. – 16 октября.

[55] Болдырев В.Г. Директория. Колчак. Интервенты. Воспоминания. – Новониколаевск, 1925. – С. 87.

[56] Болдырев В.Г. Директория. Колчак. Интервенты. Воспоминания. – Новониколаевск, 1925. – С. 87, 88.

[57] Сибирский вестник. – 1918. – 6 ноября.

[58] Кроль Л.А. За три года. Воспоминания. – Владивосток, 1922. – С. 153.

[59] Дневник В.Н. Пепеляева // Красные зори. – Иркутск. – 1923. – № 4. – С. 85.

[60] Болдырев В.Г. Директория. Колчак. Интервенты. Воспоминания. – Новониколаевск, 1925. – С. 90.

[61] Шиловский М.В. Сибирский представительный орган: от замыслов к драматическому финалу (январь-ноябрь 1918 г.) // Сибирь в период гражданской войны. – Кемерово, 1995. – С. 15–16.

[62] Иоффе Г. З. Великий Октябрь и эпилог царизма. – М., 1987. – С. 115–117.

[63] Гинс Г. К. Сибирь, союзники и Колчак. – С. 23.

[64] Шиловский М. В. Временное всероссийское правительство (Директория) 23 сентября – 18 ноября 1918 г. // Сибирская заимка. – 1998-1999.

[65] См. Приложение 1. Приказ А. В. Колчака к населению России.

[66] См. Приложение 2. Манифест А. В. Колчака к народу и армии. 23 ноября 1918 г.

 К оглавлению.

©   При использовании этих материалов ссылка на сайт "Бонистика" www.bonistikaweb.ru обязательна

 


; Цены на деньги России