на главную страницу

 Форум, доска объявлений

 

     К оглавлению.

 1.3. Начало разрушения денежного обращения в России 1917–1918 гг.

 

Февральские события 1917 г. разрушили единую властную вертикаль. Если в столице ситуацию со 2 марта по 3–5 июля 1917 г. принято характеризовать как двоевластие, то в целом по России существовало, безусловно, многовластие, на деле обозначавшее значительную автономию региональных органов в решении хозяйственных вопросов при экономическом бессилии центра[1]. Октябрьские события 1917 г. в Петрограде вызвали повторный распад государственности. На этот раз многие политические конфликты вышли из латентной формы и вылились в открытое вооруженное противостояние.

В ночь с 25 на 26 октября 1917 г. (с 7 на 8 ноября по новому стилю) в ходе вооруженного восстания наряду с другими правительственными учреждениями были захвачены главная контора Государственного банка, Экспедиция заготовления государственных бумаг и Монетный двор. Это было первое мероприятие новой власти, направленное на установление контроля над финансовыми и кредитными учреждениями России. Тем самым Советская власть получила возможность финансового контроля над деятельностью частных банков, которые кредитовались и снабжались наличными деньгами из Государственного банка.

Фактически же деятельность Государственного банка, его контор и отделений была парализована начавшейся забастовкой чиновников банка. Поводом к забастовке стало принятие декрета СНК о выдаче краткосрочного аванса Совету народных комиссаров в размере 25 миллионов руб.[2] На общем собрании служащих Государственного банка было принято решение не выдавать денег и объявить забастовку, так как единовременные выдачи больших сумм денег без обеспечения могли разрушить всю систему функционирования банковских структур. 

50

Открытое непризнание власти Совета Народных Комиссаров со стороны чиновников бывшего Министерства финансов, Государственного казначейства и Государственного банка парализовало всю финансовую деятельность новой власти. Несмотря на то, что были сменены четыре товарища министра финансов, директора общей и кредитной канцелярий министра финансов, директор департамента Государственного казначейства, управляющий Государственным банком и управляющий Главным казначейством, пресечь саботаж финансовых работников полностью не удалось. Поэтому декретом Второго Всероссийского съезда Советов 7 ноября 1917 г. был образован Народный комиссариат финансов (Наркомфин)[3].

Народный комиссариат финансов осуществлял все бюджетные операции и общее руководство всей финансовой деятельностью Российской Советской республики. Положение осложнялось отсутствием кадров опытных финансистов среди большевиков и их политических союзников до марта 1918 г. – левых эсеров. В составе первого правительства, сформированного 26 октября 1917 г., на пост народного комиссара финансов был назначен экономист И.И. Скворцов (Степанов). Однако он так и не вступил в должность. Назначенный 12 ноября 1917 г. временным заместителем, а 2 февраля 1918 г. народным комиссаром финансов, В.Р. Менжинский ничем себя в этой должности не проявил.[4]

Сменивший его И.Э. Гуковский, в отличие от большинства своих соратников, обладал чувством реальности и противодействовал В.И. Ленину в проведении излишне радикальных реформ. В частности, он объявил практически невыполнимым предложенный В.И. Лениным план постепенного превращения банков в единый аппарат счетоводства и «регулирования социалистически организованной жизни всей страны в целом»[5]. На совещании финансовых работников в апреле 1918 г. И.Э. Гуковский голосовал против этого плана. Возобновить нормальную деятельность банковской системы ему мешали противники как «слева», так и «справа». Разногласия по финансовым вопросам между большевиками продолжались, и не выдержавший напряжения И.Э. Гуковский подал в отставку, а на его место был назначен Н.Н. Крестинский.

51

Экономическая программа большевистской партии, с которой она подошла к октябрю 1917 г., складывалась под воздействием усилившихся в годы Первой мировой войны в России и других воюющих странах тенденций монополизации общественного производства, внедрения государственного регулирования экономикой[6]. Рассматривая эти процессы как проявление закономерного и необратимого хода формирования непосредственных предпосылок социализма, большевики на VI съезде РСДРП (б) в июле-августе 1917 г. высказались за доведение их до логического завершения[7]. Выдвигая требование перехода государственной власти в руки «пролетариев и полупролетариев», VI съезд РСДРП (б) назвал необходимыми следующие мероприятия: плановое регулирование производства и распределения, национализация и централизация банковского дела, национализация синдицированных производств, организация распределения через обязательные для всего населения потребительские коммуны, отмена коммерческой тайны и введение рабочего контроля, прекращение бумажной эмиссии, отказ от уплаты внешних и внутренних долгов, всеобщая трудовая повинность[8]. Проведение в жизнь этих мер возлагалось на рабочие организации.

52

Реальные условия оказались сложнее. Уже в декабре 1917 г. В.И. Ленин заключил: «Конкретного плана по организации экономической жизни нет и быть не может. Его никто не может дать. А сделать это может масса снизу, путем опыта». И, следовательно, «задачи организации производства ложатся целиком на рабочий класс»[9]. На деле это означало признание уже развернувшейся «красногвардейской атаки на капитал». Введение рабочего контроля не остановило падение производства. Так, к концу мая 1918 г. на Урале было национализировано уже в 25 горных округах 90 заводов (85% имевшихся предприятий)[10].

Однако в новых политических и экономических условиях Советская власть поддерживать производство оказалась не состоянии. Резко возросли непроизводственные расходы. Так, по свидетельству советских хозяйственных органов, за январь – август 1918 г. предприятия Урала получили более 526 млн. руб. субсидий. В то же время, согласно заводским книгам, было переведено, то есть непосредственно израсходовано на нужды производства, лишь 234 млн. руб. Остальные почти 300 млн. руб. составили непроизводственные расходы, сплошь и рядом представляли собой бесконтрольные траты на содержание Советов, рабочих комитетов, профсоюзов и т.д.[11]

Так потерпела крах утопичная в своей основе идея обучения рабочих организации управлению предприятия у классовых противников. Следует отметить то обстоятельство, что советские органы пытались приостановить падение дисциплины и производительности труда путем введения минимума выработки, определения наказаний и применения увольнений к лицам, не исполняющим тарифный договор. К тому же фабрично-заводские комитеты, на которые было возложено исполнение принятых мер, зачастую руководствовались не соображениями экономической целесообразности, а сиюминутными интересами. Часто они принимали решения, например, о стихийном введении повременных форм оплаты труда, еще более ухудшавшие и без того тяжелое экономическое положение.

53

Запасы сырья и материалов уменьшались, значительные финансовые вливания, зачастую, расходовались не по прямому назначению. Уровень производства за пять месяцев 1918 г. резко упал. Если в 1914 г, среднемесячная выплавка чугуна на заводах Урала составляла 4437 тыс. пудов, в 1917 г. – 3660 тыс., то в январе – мае 1918 г. – лишь 2372 тыс. пудов[12]. Аналогичным образом обстояли дела с выплавкой мартеновского металла. На Транссибирской железнодорожной магистрали производительность труда за тот же период упала в 4 раза по сравнению с уровнем 1913 г., в 2 раза по сравнению с 1916 г.[13] В Кургане, судя по газетным публикациям и воспоминаниям очевидцев, наблюдались многочисленные простои предприятий, вызванные перебоями подвоза сырья, топлива и комплектующих из других регионов.

Отмечались массовые переводы средств со счетов предприятий на собственные счета, а также за границу (до 25 ноября, по новому стилю 8 декабря 1917 г.), а также массовые оставления предприятий владельцами и служащими после установления рабочего контроля. Вслед за этим следовали реквизиция и введение рабочего управления[14]. Но поскольку «экономическая сторона производства всегда была далека от рабочих, и никакого опыта в этой области они не имели», как вспоминал позднее П.М. Никифоров[15], то неожиданными для них оказывались «внезапно» возникшие проблемы поставок сырья и сбыта продукции, наличия оборотных средств. Если прежде эти вопросы были заботой предпринимателей, то теперь они перекладывались на пролетарское государство и его казну. Местные власти принимали решения о том, что Государственный банк должен финансировать все реквизированные и конфискованные предприятия в первую очередь, наравне с государственными учреждениями. Так одновременно с рабочим «управлением» складывалась система централизованного финансирования промышленности, распространявшегося и на убыточные предприятия. Нужно добавить, что в тот момент эти решения остались только намерением. Экономика агонизировала, состоятельные налогоплательщики были подвергнуты экспроприации, поступления в Госбанк от населения прекратились. О полной безысходности свидетельствовали оставшиеся безответными призывы через печать ко всем рабочим и профсоюзам «внести свои свободные капиталы в Государственный банк».[16] Аналогичная ситуация была характерна и для Зауралья.

54

Положение работников народного образования в Шадринском уезде характеризует письмо учителя А. Адамчука: «За последнее время, мы, учителя, не получали уже два месяца своего содержания, заработанного при самых тяжелых условиях. А теперешняя дороговизна еще более усугубляет бремя труда и истощает последние силы. Мы с тоской взираем на теперешнюю разруху и равнодушие населения к народному образованию…»[17]. В этих условиях ожидать какого-либо притока средств от вкладчиков было бы утопичным. 

Реформирование сферы финансов, денежного обращения и банковского дела советская власть рассматривала как одну из важнейших задач. Уничтожить частную собственность, сохранив при этом денежную систему,  казалось абсурдным. Захват «командных высот» в экономике сопровождался рядом мероприятий в кредитно-финансовой сфере.

В середине ноября 1917 г. был введен контроль над акционерными коммерческими банками. Декретом от 25 ноября (8 декабря) 1917 г.  были ликвидированы Дворянский земельный банк и Крестьянский поземельный банк. Утром 14 декабря (27 декабря) вооруженные отряды рабочих, солдат и матросов произвели захват всех петроградских коммерческих банков. А вечером этого же дня был принят декрет ВЦИК «О национализации банков»[18]. Этим декретом была введена государственная монополия на банковское дело. Частные кредитные учреждения были национализированы и слиты с Государственным банком, который месяц спустя стал называться Народным банком Российской Республики (позднее – Народным банком РСФСР). Формально до своего упразднения в 1920 г. Народный банк функционировал на основании устава 1894 г., в который был внесен ряд изменений[19]. Однако реально его деятельность регулировалась декретами и постановлениями СНК, постановлениями ВЦИК и ВСНХ, приказами по Наркомфину.

55

Следующим важным законодательным актом стал декрет ВЦИК от 14 декабря (27 декабря) «О ревизии стальных ящиков в банках». Все наличные деньги, хранящиеся в них, должны были быть внесены на счет клиента в Государственный банк, а золото в монете и в слитках конфисковалось и передавалось в общегосударственный золотой фонд. Банковское дело было объявлено государственной монополией, всем существующим частным акционерным банкам было предписано объединиться с Государственным банком. Здания частных банков заняли отряды красногвардейцев. Они взяли под охрану стальные сейфы. Только в одной Москве во время ревизии сейфов банков обнаружили 300 тыс. руб. золотом и 150 тыс. серебром.[20]

56

Вслед за национализацией банков и ревизией банковских сейфов (постановление ЦИК от 27 декабря 1917 г.)[21] вышли декреты о прекращении оплаты купонов по облигациям и выплаты дивидендов по акциям[22], о воспрещении сделок с ценными бумагами (от 29 декабря 1917 г.); об аннулировании банковских акций и конфискации акционерных капиталов частных банков с монополизацией в руках государства торговли золотом (постановление ВСНХ от 12 января 1918 г.) от 26 января 1918 г.[23]; об аннулировании всех внешних и крупных внутренних займов, заключенных царским и Временным правительствами, и всех государственных гарантий по частным займам (от 28 января 1918 г.); об обязательной регистрации всех акций и облигаций и прочих процентных бумаг (от 18 апреля 1918 г.)

Переход банковского дела в руки советского правительства обеспечил национализацию ведущих отраслей промышленности, железных дорог, флота, установление монополии внешней и крупнооптовой внутренней торговли. Эти мероприятия были осуществлены не только в центре, но и на окраинах местными советами.  

Общая сумма денежных знаков в обращении к ноябрю 1917 г. составляла 19,5 млрд. руб. [24].

Совет Народных Комиссаров не имел четкой программы развития денежной системы советского государства. Овладев «командными высотами» народного хозяйства, большевики декларировали своей основной задачей его восстановление и укрепление, создание прочных источников доходов государственного бюджета. Советские руководители были уверены, что в результате необходимость в излишней эмиссии отпала бы сама собой.

С этой целью Советское правительство намеревалось срочно провести денежную реформу (по своей сути – конфискационную). План ее В.И. Ленин изложил на 1 Всероссийском съезде представителей финансовых отделов Советов 18 мая 1918 г.[25]. Реформа предполагала выпуск денег новых образцов, которые должны были заменить все обращавшиеся в стране деньги. Обмен старых денег на новые В.И. Ленин предлагал производить из такого расчета: если сумма небольшаярубль за рубль, если капитал превышает норму - часть от сданного. Такой принцип обмена соответствовал идее «революционной справедливости», он должен был быть безболезненным для представителей неимущих классов и «ударял» только по буржуазии и спекулянтам, накопившим за годы войны громадные суммы денег[26].

В марте 1918 г. директором Департамента Государственного казначейства был назначен Дмитрий Петрович Боголепов. Ему пришлось заниматься все расширявшейся эмиссией в условиях, когда в стране продолжала сохраняться острая нехватка денег. Д.И. Боголепов не сразу пришел к использованию эмиссии, всей тяжестью ложившейся теперь на рабочих и крестьян, от имени которых действовало Советское правительство. В качестве директора Департамента Государственного казначейства Д.И. Боголепов привлек управляющего Экспедицией по заготовлению государственных бумаг М.К. Лемке. С помощью М.К. Лемке была налажена работа по печатанию денег.

По свидетельству Д.П. Боголепова, в ноябре-декабре 1917 г. около 140 млн. руб. печаталось ежедневно[27]. Для сохранения денежной системы хотя бы в некоторых ее чертах Д.П. Боголепов выдвинул на первый план представительскую функцию денег. В феврале 1918 г. он стал инициатором выпуска «расчетных знаков», выступив на заседании Совнаркома с докладом, в котором предложил выпустить купюры достоинством в 1, 2, 3 и 5 рублей с гербом РСФСР[28]. Д.П. Боголепов как один из участников разработки первой советской Конституции 1918 г. в том числе преследовал цель заявить о появлении на политической карте мира нового государства и его символики. В силу ряда причин выпуск этих денег был осуществлен только в 1919 г.[29]

Для Советской власти главнейшим средством покрытия государственных расходов явился выпуск бумажных денежных знаков. Выпуск денежных знаков Советским правительством составил: в ноябре-декабре 1917 г. – 8 млрд. руб.; на 1 января 1918 г. общая сумма денег в обращении составила 27,6 миллиарда руб.; в 1918 г. – 33,7 млрд. руб.; в 1919 г. – 164,4 млрд. руб.; в 1920 г. – 943,6 млрд. руб.[30] Эти данные неопровержимо свидетельствуют о том, что одним из факторов разрушения денежного обращения стало печатание и введение в оборот бумажных денег, не обеспеченных драгоценными металлами, товарной массой или иными ценностями.

Покупательная способность миллиардной денежной массы падала очень быстро. Несмотря на большие выпуски денег, постоянно ощущался недостаток денежных знаков, Декретом ВЦИК от 21 января (3 февраля) 1918 г. «Об аннулировании государственных займов»[31] были введены в обращение билеты государственного казначейства по нарицательной стоимости без купонов наравне с кредитными билетами (номиналами от 25 до 500 рублей) и 5%-е краткосрочные обязательства государственного казначейства. Декретом СНК от 30 января (12 февраля) 1918 г. в обращение были выпушены облигации «Займа свободы» достоинством до 100 рублей включительно, также без купонов[32]. При этом облигации «Займа свободы» достоинством выше 100 рублей выкупались по курсу 85 рублей за 100 рублей облигациями. Отсюда, кстати, на многих местных выпусках облигаций «Займа свободы» появились надпечатки номинала в 42,5 рубля, 85 рублей. Согласно постановлению НКФ РСФСР от 30 мая 1918 г. «Об обращении в качестве денежных знаков облигаций Займа свободы» и купонов аннулированных государственных займов»[33], в обращение выпускаются купоны аннулированных государственных займов (со сроком оплаты по 1 декабря 1917 г.), разъясняется порядок выпуска остальных денежных суррогатов. По этому постановлению 5%-е краткосрочные обязательства государственного казначейства выпускались в обращение (со сроком оплаты по 1 ноября 1918 г.) наравне с кредитными билетами при крупных платежах, также выпускались в обращение серии (билеты) государственного казначейства всех достоинств с купонами и без купонов.

Наркомфин старался всеми мерами ликвидировать денежный голод: эмиссии непрерывно увеличивались, росли номиналы купюр. Увеличение в обращении количества купюр крупных номиналов также вызывало недовольство. На «вольном рынке» можно было обходиться крупными купюрами, так как цены на товары были очень велики, в сфере действия «твердых цен» на ссыпных пунктах, в государственных учреждениях без мелких купюр обойтись было сложно.

Часто одну крупную купюру давали на нескольких человек. Немедленно появились спекулянты: за размен сторублевой купюры они брали 10 – 15 руб. Но лишь только Наркомфин начинал увеличивать в обращении количество мелких купюр, бумажный поток принимал угрожающие размеры, и опять приходилось думать об увеличении номиналов бумажных денег[34].

Усилившаяся инфляция «съедала» все выпуски денег. Сокращение денежных доходов в государственном бюджете, резкое снижение объема производства в промышленности и сельском хозяйстве, расстройство транспорта усугубляли «денежный голод». Эмиссия бумажных денег, предназначенная для покрытия государственных расходов, приносила все меньшую и меньшую реальную выгоду.

Особенно остро недостаток денег ощущался на окраинах бывшей Российской Империи. Разруха на транспорте, ухудшение сообщения внутри страны затрудняли своевременную доставку денег на места. Реакцией на «денежный голод», на нарушение регулярного снабжения денежными знаками на местах, стало стихийное «деньготворчество» микроэмиссии, контролировать и регулировать которые было практически невозможно.

Анализ бумажных денежных знаков, выпущенных на территории нашей страны в 1918 г. показывает, что на местах, как с разрешения центра, так и по собственной инициативе выпускались различные местные денежные знаки, предназначенные для нужд местного денежного обращения. .

Выпуск местных денег диктовался либо фактической невозможностью получать общегосударственные денежные знаки, либо недостаточностью их получения, так называемым «денежным голодом». Часто из эмиссионного центра приходили крупные купюры, а мелких купюр в обращении недоставало. На этой почве возникал «разменный кризис». Местные власти были вынуждены выпускать купюры мелких номиналов в 1, 3, 5 и 10 руб. В большом количестве появились кооперативные боны, расчетные знаки, выпущенные от имени местных властей или отдельных учреждений, многие из них были выпущены на простой бумаге, примитивно оформленны.

Совнаркомом был разрешен выпуск местных денег Терской области и Туркестанскому краю из-за отдаленности этих районов от центра и трудности регулярного сообщения с ними.[35] В других городах и областях страны местные эмиссии появились независимо от разрешения Советского правительства. Эти микроэмиссии воспринимались местными властями как временные меры, необходимые лишь для того, чтобы возместить недостаток денежных купюр, особенно мелких. Целей же пополнения бюджета микроэмиссии не преследовали. На внешний вид местных денег также не обращалось особого внимания. Большинство из них выпускалось на обыкновенной белой или цветной бумаге, с указанием только номинала, места и учреждения, выпускавшего знаки. Многие из них не содержат государственных эмблем.

Сложная ситуация в сфере финансового обращения наблюдалась в Зауралье и Сибири. Связь финансовых институтов этих регионов с центром страны почти полностью прекратилась. Так, зимой 1917 – 1918 гг., фактически еще до установления советской власти, органы городского самоуправления и отделения Государственного банка стали практиковать выпуск в обращение местных денежных знаков и государственных ценных бумаг. Местные власти намеревались изъять эти денежные суррогаты сразу, как только в регион поступят деньги общероссийского образца в мелких купюрах. К началу 1918 г. власть в стране постепенно перешла к Советам. С их деятельностью в этот период связан широкомасштабный выпуск денежных суррогатов местного обращения.

Уральский Областной Совет, чтобы предотвратить усиление финансового кризиса, так же принял решение о выпуске областных кредитных билетов. 2 марта 1918 г. была послана телеграмма в Комиссариат финансов Менжинскому и в Госбанк Пятакову с просьбой разрешить выпуск бумажных денег на 500 млн. руб. Вначале Наркомфин решительно воспротивился децентрализации государственного эмиссионного права, но убедившись, что Экспедиция заготовления государственных бумаг в ближайшее время не сможет удовлетворить поступающие с мест запросы, 8 марта разрешил Уральскому Областному Совету выпуск бон, имеющих хождение в пределах Уральской области[36].

Уральский Областной Совет постановил выпустить «Областные кредитные билеты чрезвычайного выпуска достоинством 1, 5, 25 и 100 рублей». 25 мая 1918 г. было начато изготовление однорублевых билетов. Но уже 11 июня 1918 г. Комиссия по печатанию кредитных билетов в связи с военным положением на фронте постановила все работы прекратить впредь до особого распоряжения, а литографские камни, заготовки билетов и уже изготовленные билеты скрыть в безопасное место. Вскоре наступление чехов и белогвардейцев было отбито и в Екатеринбурге продолжалось печатание однорублевых билетов серии Г – 004. Однако в обращение эти билеты не поступили. Они были вывезены при эвакуации Уральского Областного совета в Пермь, где было продолжено их изготовление в более спокойной обстановке. Только 1 августа 1918 г. эти знаки были выпущены. В память об этом событии несколько экземпляров однорублевых билетов были розданы как сувениры лицам, принимавшим участие в их выпуске: на оборотной стороне располагался автограф комиссара финансов Урала Ф.Ф. Сыромолотова и машинописный текст: «Выпущены в обращение в Перми 1 августа 1918 г. в острый момент борьбы Уральского пролетариата с чехословацкими бандами. На память ...» фамилия вписывалась от руки. Всего было выпущено рублевых билетов на 5 млн. рублей серии Г-004, З-008, М-012, Р-016, У-020.[37]

Рисунок 5-ти рублевого билета был окончательно утвержден только в конце октября. Первая партия их серии В – 003 была выпущена 5 ноября 1918 г. – к годовщине Октября. Но вскоре выпуск областных кредитных билетов прекратился, так как линия фронта приблизилась к Перми. Всего их успели напечатать на сумму 75 тыс. руб. (вместо намеченных 45 млн. руб.). Государственный банк предложил отправить в Москву литографские камни всех билетов, что и было выполнено.

Появление различного рода местных денег ярко свидетельствовало об утопичности представлений об отмирании денег.   

Захватившие власть в октябре 1917 г. социал-демократы-большевики в силу своей некомпетентности, отсутствия практического опыта управления, не понимали сущности функционирования механизма рыночной экономики, недооценивали роль финансовой сферы. Целенаправленно проводившаяся политика «военного коммунизма», в том числе «красногвардейской атаки на капитал», привела к тому, что кредитно-финансовая и банковскиая сферы начали разрушаться. Первым шагом к реальному подрыву единого денежного обращения стал массированный выпуск значительного количества денежных суррогатов в виде государственных процентных бумаг. В дальнейшем свои финансовые проблемы советское правительство решало с помощью печатного станка Наркомфина, используя оборудование и клише для выпуска денежных знаков дореволюционного образца. Признаком разрушения единой сферы денежного обращения стали местные эмиссии, выпуск местных денежных знаков.

 

 

*               *            *

Исследование денежного обращения в России в период Первой мировой войны 1914–1918 гг. позволяет сделать вывод о том, что деятельность правительства России в условиях расстройства денежной системы в 1914–1917 гг.. а также деятельность пяти составов Временного правительства по регулированию денежного обращения с марта по октябрь 1917 г. были направлены на ослабление инфляции, на ликвидацию нехватки денег, получение кредитов, организацию внутренних займов.

В процессе осуществления этих задач предпринималась эмиссия, ставшая основным рычагом воздействия при Временном правительстве; с 1915 г. выпускались «марки-деньги» (суррогаты), проводились реорганизации финансовых органов, происходило ослабление степени защиты денежных знаков.

Советское правительство в своей политике в сфере денежного обращения руководствовалось утопичными представлениями об отмирании роли денег при социализме, ограничив сферу выполнения деньгами своих функций. Реакцией на искусственное сокращение функции денег как всеобщего эквивалента в условиях политики «военного коммунизма» стало появление местных центров эмиссии, местных (в том числе уральских) денег.

 

 



[1] Рынков В. М. Финансовая политика антибольшевистских правительств востока России (вторая половина 1918 – начало 1920 г.). – Новосибирск, 2006. – С. 11.

[2] Денисов А.Е. Бумажные денежные знаки РСФСР, СССР и России 1917–2005 годов. Ч. 1. Государственные бумажные денежные знаки РСФСР и СССР 1917–1924 годов. – М.: «Дипак». – С. 11.

[3] Денисов А.Е. Бумажные денежные знаки РСФСР, СССР и России 1917–2005 годов. Ч. 1. Государственные бумажные денежные знаки РСФСР и СССР 1917–1924 годов. – М.: «Дипак». – С. 24.

[4] Русский рубль. Два века истории. XIXXX вв. – М., 1994. – С. 188.

[5] Ленин В.И. Полн. собр. соч. – Т. 30. – С. 220.

[6] См.: May В.Л.  Реформы и догмы. I9I4–I929. Очерки становления хозяйственной системы советского тоталитаризма. – М., 1993.

[7] КПСС в резолюциях и решениях съездов, конференции и пленумов ЦК. – М., 1970. – Т. I. – С. 489-491.

[8] Долгов Л. Н. Экономическая политика гражданской войны: Опыт Дальнего Востока России. – Комсомольск-на-Амуре: изд-во гос. пед. ин-та, 1996. – С. 30.

[9] Ленин В.И. Полн. собр. соч. – Т. 35. – С. 147.

[10] Дмитриев Н. И. Экономика по Колчаку: поиск путей развития // Урал в событиях 1917-1921 гг. Актуальные проблемы изучения (К 80-летию прекращения регулярных боевых действий на Урале): Материалы регион. науч. семинара 24-25 апреля 1999 г. – Челябинск, 1999. – С. 135.

[11] ГАРФ. Ф. 190. Оп. 1. Д. 10. Л. 3; Национализация промышленности на Урале. – Свердловск, 1958. – С. 284.

[12] Дмитриев Н. И. Экономика по Колчаку: поиск путей развития // Урал в событиях 1917–1921 гг. Актуальные проблемы изучения (К 80-летию прекращения регулярных боевых действий на Урале): Материалы регион. науч. семинара 24-25 апреля 1999 г. – Челябинск, 1999. – С. 135.

[13] Подсчитано по: ГАРФ. Ф. 190. Оп. 1. Д. 17. Л. 10; Ф. 199, Оп. 11. Д. 58. Л. 18.

[14] См. Долгов Л.Н. Экономическая политика гражданской войны: Опыт Дальнего Востока России. – Комсомольск-на-Амуре: Изд-во гос. пед. ин-та, 1996.

[15] Никифоров П.М. Записки премьера ДВР. – Н., 1963. – С. 42.

[16] Алямкин А. В., Баранов А. Г. История денежного обращения в 1914–1924 гг. (по материалам Зауралья): Научное издание. – Екатеринбург: Изд-во УГГУ, 2005. – С. 100.

[17] Крестьянин и рабочий. – 1918. – 26 марта.

[18] Декреты Советской власти. – М., 1957. – Т. 1. (Газета Временного Рабочего и Крестьянского правительства. – № 35. – 17 декабря).

[19] Денисов А.Е. Бумажные денежные знаки РСФСР, СССР и России 1917–2005 годов. Ч. 1. Государственные бумажные денежные знаки РСФСР и СССР 1917–1924 годов. – М.: «Дипак». – С. 23.

[20] Производилась во исполнение декрета ВЦИК от 14 декабря «О ревизии стальных ящиков в банках». См. Декреты Советской власти. – М., 1957. – Т.1. – С. 218.

[21] Собрание узаконений. – 1917. – № 10. – Ст. 151.

[22] Декреты Советской власти. – М., 1957. – Т. 1. – С. 285.

[23] Собрание узаконений и распоряжений. – 1918. – № 16. – Ст. 232.

[24] Денисов А.Е. Бумажные денежные знаки РСФСР, СССР и России 1917–2005 годов. Ч. 1. Государственные бумажные денежные знаки РСФСР и СССР 1917–1924 годов. – М.: «Дипак». – С. 12-13.

[25] Ленин В.И. Полн. собр. соч. – Т. 36. – С. 354-355; Т. 38. – С. 17.

[26] Мельникова А. Твердые деньги. – М., 1971. – С. 17.

[27] Денисов А.Е. Бумажные денежные знаки РСФСР, СССР и России 1917-2005 годов. Ч. 1. Государственные бумажные денежные знаки РСФСР и СССР 1917–1924 годов. – М.: «Дипак». – С. 11.

[28] Данный факт доказывает, что в начале 1918 г. в обращении необходимы были разменные купюры номиналом до 10 руб. Выпускавшиеся «керенки» в 20 и 40 руб. в то время были достаточно крупными денежными знаками.

[29] Глейзер М. История эмиссии расчетных знаков РСФСР образца 1919 г. // Советский коллекционер: Сб. статей. – Вып. 18 / Всесоюзн. об-во филателистов. – М.: Связь, 1980. – С. 132–139.

[30] Денисов А.Е. Бумажные денежные знаки РСФСР, СССР и России 1917–2005 годов. Ч. 1. Государственные бумажные денежные знаки РСФСР и СССР 1917–1924 годов. – М.: «Дипак». – С. 13.

[31] СУ – 1918. – Отдел 1. – № 27. – Ст. 353 (Газета Временного Рабочего и Крестьянского Правительства. – № 20. – 28 января).

[32] СУ – 1918. – Отдел 1. – № 24. – 1 марта (16 февраля). – Ст. 331.

[33] СУ – 1918. – № 39. – 8 июля. –Ст. 509.

[34] Мельникова А. Твердые деньги. – М., 1971. – С. 36.

[35] Постановление Совета Народных Комиссаров от 3 сентября 1918 г. о разрешении Народному (быв. Государственному) банку в Ташкенте выпуска временных кредитных билетов на сумму не свыше 200 млн. рублей. (Декреты Советской власти. – М., 1957. – Т. 3. – С. 283.) Декрет Совета Народных Комиссаров от 1 октября 1918 г. о предоставлении Пятигорскому отделению Народного банка права выпуска временных кредитных билетов на сумму до 50 миллионов рублей. (Декреты Советской власти. – М., 1957. – Т. 3. – С. 387-388).

[36] Малышев В.П. Энциклопедия денежных эмиссий региональных и местных правительств России 1917-1923 гг. – СПб.: Издательство «КОНРОС», 2003. – С. 70.

[37] Малышев В.П. Энциклопедия денежных эмиссий региональных и местных правительств России 1917-1923 гг. – СПб.: Издательство «КОНРОС», 2003. – С. 71.

 К оглавлению.

©   При использовании этих материалов ссылка на сайт "Бонистика" www.bonistikaweb.ru обязательна

 


; Цены на деньги России