на главную страницу

 Форум, доска объявлений

 

   Научные труды Московского гуманитарного университета. М. 2005. Вып.53. С.54-69.

 Денежное обращение при Временном Сибирском и Всероссийском временном правительствах

Алямкин А.В., Баранов А.Г.

 

Правление белых на востоке России – единственный случай, когда государственная власть пыталась в условиях гражданской войны регулировать денежное обращение. Поэтому история местных денежных знаков Урала, Сибири и Дальнего Востока летом 1918 – летом 1919 г. представляет не только научный, но и практический интерес. Тема эта привлекала исследователей и ранее, однако из существующих публикаций только монография А.И. Погребецкого содержит ценную научную информацию о судьбе денежных знаков дальневосточного региона, хотя финансовая деятельность государственной власти не является в ней предметом специального анализа[1]. На богатом источниковом материале написана книга В. Наволочкина. Но она является собранием любопытных, подчас курьезных фактов, связанных с денежными суррогатами Дальнего Востока, а не их научным осмыслением[2]. Остальные публикации на эту тему не отличаются ни широтой привлекаемых источников, ни глубиной понимания проблемы[3]. Ни один из исследователей не анализировал вопрос о влиянии местных денежных знаков на экономическую и социальную жизнь страны, об отношении центральной и местных властей к их существованию. Все исследователи, вслед за А.И. Погребецким, опираются на дальневосточный материал. История денежного обращения Поволжья, Урала и Сибири в годы гражданской войны вообще никогда не рассматривалась. В настоящее время научный и исследовательский интерес к этой проблеме поднимает В.М. Рынков в ряде своих работ[4].

Общеизвестно, что в жизни общества функцию экономического кровообращения выполняют деньги. В рамках единого экономического пространства все население обязано пользоваться ими по одинаковым правилам. На этом основано главное свойство денег – универсальность в качестве мерила стоимости, средства обращения и накопления. Финансы играют в обществе двоякую роль: с одной стороны они являются показателем состояния экономики в целом, с другой, – важнейшим фактором ее развития. Денежное обращение России в годы революции и гражданской войны служит ярким примером того, когда политический и хозяйственный кризисы сопровождались распадом единого экономического пространства. Характерной чертой финансового рынка в 1917 – 1919 гг. стало появление местных денежных суррогатов, то есть денег, потерявших свойство универсальности.

Во второй половине 1918 г. в регионах, занятых контрреволюцией, появилось около десятка самостоятельных правительств, что способствовало дальнейшему выпуску местных суррогатных денег. Наибольшим авторитетом на востоке России обладали располагавшиеся в Омске Временное Сибирское правительство, а после 18 ноября 1919 г. Российское правительство адмирала А.В. Колчака.

После отхода большевиков на запад, Временное Сибирское правительство (как и другие региональные правительства) столкнулось с большими проблемами в сфере денежного обращения. После свержения советской власти некоторые кассы Отделений Государственного Банка и Казначейств оказались разграбленными. На местах приходилось выкручиваться своими силами для пополнения касс наличными, либо прибегать к помощи других кредитных учреждений. Так, 25 июля 1918 г. Курганское Отделение Государственного Банка сообщило в Министерство Финансов (г. Омск), что «…вследствие телеграфного ходатайства Управляющего Тюменским Отделением, о высылке подкрепления разменного капитала за увозом Советской властью всей наличности Отделения, сего 25 июля Курганским отделением выслано в Тюмень 300.000 рублей из них: 50.000 руб. 5% обязательства Госуд. К-ва 1000 руб. достоинства, 50.000 руб. 4% серии Гос. К-ва 50 руб. достоинства и остальные 200.000 руб. кредитными билетами»[5].

Нужда в денежных знаках, в связи с громадными расходами, которые пришлось нести Временному Сибирскому правительству, была крайне велика. Ожидать же получения денежного подкрепления из Европейской России в ближайшем будущем было невозможно. Положение было осложнено еще и тем, что недоверие к советской власти всех слоев населения вынудило его выбирать свои сбережения из банков и Государственных сберегательных касс и хранить их дома, вследствие чего у населения, главным образом сельского, скопилась колоссальная сумма денежных знаков.

В связи с восстановлением в Сибири порядка и законности, о каковом всемерно заботилось Временное Сибирское правительство, следовало бы ожидать притока вкладов в кредитные учреждения. В действительности же отлив вкладов, если и не продолжался, то не было еще и заметного прилива. В виду этого 23 июля 1918 г. товарищем Министра Финансов Н.Буяновским и Директором Кредитного Отдела А.Скороходовым был разослан циркуляр №436 всем Управляющим Отделениями Государственного Банка и Казначействам Сибири в котором предлагалось любыми целесообразными предприятиями (брошюры, воззвания, собеседования и т.п.) привлекать в кассы вверенных учреждений денежные знаки от населения[6].

Помимо этого, предлагалось вменить в обязанность Инспекторам мелкого кредита разъяснять сельскому населению при посещении ими кредитных и судо-сберегательных товариществ «необходимость оказания в настоящее тяжелое время посильной поддержки Государственной Казны, путем внесения в кредитные учреждения свободной наличности с пояснением, что вносимые суммы будут выдаваться без ограничения и промедления»[7].

Кроме банков, финансовые проблемы испытывали и местные органы власти. Для расчетов с населением городским управам  нужны были денежные знаки мелких достоинств. В связи с отсутствием наличных денег в кассах кредитно-финансовых учреждений, местные и городские органы власти также оставались без денег. В архивах отложилась оживленная переписка по этим вопросам. Так, например, Курганская городская управа 25 июня 1918 года сообщала местному Отделению Государственного Банка, что ни каких кредитов в распоряжении Управы через Отделение Государственного Банка не открыто, поэтому получения денежных знаков в течение июля месяца не предстоит. «Городская Управа крайне нуждается только лишь в разменных денежных знаках от 50 коп. до 10 руб. достоинства до 50-75 тысяч в месяц так как все операции Управы, главным образом по снабжению населения продовольствием, производятся в мелких размерах»[8].

Министерство Финансов Сибирского Временного правительства в виду крайней необходимости, в целях сокращения оборота денежных знаков, ввело в самом широком размере чековое обращение. С целью организации работы банков, было подготовлено Положение о расчетных отделах, разосланное Омским отделением Государственного Банка подотчетным организациям. Управляющим Отделениями Государственного Банка было предложено в срочном порядке принять все меры с одной стороны, к скорейшему открытию расчетных отделов при отделениях Банка, а с другой к привлечению к расчетному отделу как всех кредитных учреждений, так и кооперативных организаций и казенных и частных учреждений как то: железных дорог, переселенческих организаций, продовольственных органов, городских и земских самоуправлений, почты, телеграфа и т.п.[9]

Летом 1918 г. на денежном рынке Сибири имели хождение государственные ценные бумаги – облигации, купоны к ним и государственные процентные обязательства. Они не всегда признавались населением за законное платежное средство вследствие отсутствия соответствующего законодательного акта со стороны Временного Сибирского правительства[10].

Недостаток мелких купюр заставил Министерство финансов Временного Сибирского правительства подготовить проект о выпуске в обращение купонов государственных процентных бумаг достоинством до 250 р. Правительство намеревалось дополнительно выпустить в обращение 3 – 5 млн р. мелких разменных денег. Это количество определялось суммой ценных бумаг, хранившихся в отделениях Государственного банка Сибири.

 

Циркуляр от 20 июля 1918 №399. Во все Отделения Государственного Банка и Казначейства[11].

В виду возникающих недоразумений с имеющимися в обращении купонами срочными до 1-го декабря 1917 г. от Государственных %% бумаг, а равно с 4% сериями Государственного Казначейства, 5% обязательствами Государственного Казначейства и мелкими до 100 руб. купюрами 5% Займа Свободы, в целях единообразного обращения их, Министерство Финансов Временного Сибирского Правительства считает нужным преподать следующее разъяснение: купоны, срочные до 1-го декабря 1917 г., от Государственных %% бумаг имеют хождение наравне с денежными знаками, по номинальной их стоимости; 4% серии Государственного Казначейства всех достоинств, вне зависимости от наличия при них купонов, также имеет хождение наравне с денежными знаками, по номинальной их стоимости;  5% обязательства Государственного Казначейства, всех сроков, также подлежат оплате по их номинальной стоимости; мелкие купюры 5% Займа Свободы (в 20, 40, 50 и 100 руб.) имеют хождение наравне с денежными знаками, независимо от штемпелевания их и наличия при них купонов. Означенное разъяснение должно быть принято к немедленному руководству и сообщено подотчетным Вам Казначействам.

Тов. Министра Финансов Н.Буяновский и Директор Кредитного Отдела А.Скороходов.

24 июля 1918 г. был принят  Циркуляр №449 Отделениям Государственного Банка[12]. В дополнение к циркуляру М.Ф. от 20 июля №399, настоящим преподаются следующие разъяснения: 1) Выпущенные в обращение купоны от %% бумаг Государственному налогу не подлежат. Примечание. В случае если в Отделении Г.Б. (Казначейств) имеются на вкладах %% бумаги, при коих не отрезаны купоны срочные до 1-го декабря 1917 г., то при выдаче бумаг с указанных вкладов купоны должны быть отрезаны и оплачены, с удержанием, в должных случаях 5% Государственного Налога. Разница между номиналом купонов и выплаченной суммой имеет быть отнесена на прибыль по %% бумагам. 2) 5% краткоср. Обязат. Государств. К-ва имеют хождение наравне с денежными знаками и 3) облигации 5% Займа Свободы принимаются по их номинальной стоимости (в Р. 20, 40, 50 и 100).

В дальнейшем, Министерство финансов предлагало принимать в качестве средства платежа обязательства государственных займов и облигаций займа "Свобода", срок выкупа которых истекал до октября 1918 г. 23 сентября 1918 г. правительство приняло постановление, узаконившее эти предложения Министерства финансов. В соответствии с ним к деньгам приравнивались как выпущенные Временным Сибирским правительством, так и попавшие в оборот раньше государственные ценные бумаги[13].

Во все Отделения Государственного Банка 21 сентября 1918 г. была отправлена телеграмма за подписью товарища министра финансов Буяновского следующего содержания: «Отрежьте купоны всех государственных процентных бумаг, находящихся в портфеле хранения сберкасс и специальных счетах также депозитные срочные не позже первого Октября сего года включительно. Зачислить их в оборотную кассу и пустите в обращение согласно закона 20 Сентября. Нарицательную стоимость купонов занесите на счет вкладчиков Отделения Сберкассы. Сообщите подотчетным казначействам»[14].

Власти Омска вынуждены были пойти на эмиссию государственных ценных бумаг. Боны и ценные бумаги, выпущенные другими местными властями, Сибирское правительство намеревалось вывести из обращения. Теоретически, возможны были два варианта решения этой проблемы – запрет хождения денежных суррогатов или их изъятие у населения за выкуп. Летом 1918 г. денежные знаки местного хождения Временное Сибирское правительство предполагало просто отменить.

С приходом к власти перед Сибирским Временным Правительством встала задача проведения глубочайших политических, экономических и социальных преобразований. Было очевидно, что в перспективе Россия должна стать сильной буржуазно-демократической страной. В области экономики главная проблема состояла создании равных условий для развития свободного предпринимательства, поощрении частной инициативы, раскрепощении, и возбуждении стимулов в сельском хозяйстве, промышленности, торговле. Oднако добиться на практике реализации этих планов было весьма не просто. В отличие от Советского правительства, вставшего на путь безудержной денежной эмиссии для покрытия расходов государства, Сибирское Временное правительство стремилось руководствоваться принципами капиталистического управления экономикой.

Заниматься решением задач восстановления и развития экономики приходилось в условиях полной недееспособности аппарата управления. Старого после большевиков просто не существовало. О преемственности системы и методов управления последних речь по понятным причинам тоже не велась. Фактически все предстояло строить заново, ориентируясь на масштабы всей страны и делая это в ситуации острого недостатка подходящих и квалифицированных кадров.

Таким образом, наследство, полученное Всероссийским Временным правительством от предшественников, было чрезвычайно тяжелым, события гражданской войны вносили существенные коррективы в положение дел в тылу и требовали от него титанических усилий, необходимых для упорядочения и развития утраченных позиций. К сожалению, в литературе сплошь и рядом приходится сталкиваться с полным игнорированием названных факторов, что не дает возможность объективно оценить пройденный белыми путь.

Только в начале ноября 1918 г., с созданием «делового» совета министров, работа по выработке правительственной программы действий оживилась. Совет министров поднял вопрос о разделении министров на две группы. Одна из них должна была заниматься разработкой экономических вопросов, другая - политических. При этом предполагалось, что в обязанности каждой из групп будет входить не столько разработка текущих вопросов, сколько выработка основных принципов, которые, по одобрении их Совмином, могли бы послужить руководящими началами правительственной политики[15].

Сразу после государственного «омского» переворота 18 ноября 1918 г. Всероссийский совет съездов представителей торговли и промышленности созвал экстренное совещание из представителей совета и финансовых деятелей, чтобы выяснить главные недочеты финансовой и экономической системы и наметить меры по их исправлению. По результатам работы совещания была подготовлена обширная докладная записка, представленная Верховному правителю России адмиралу А.В. Колчаку, министрам финансов, торговли и промышленности. В записке подчеркивалась острая необходимость срочного восстановления провозоспособности железных дорог, возобновления и насаждения отечественной промышленности, создания благоприятных условий для частной торговли, промышленной инициативы путем финансирования предприятий выпуском акционерных капиталов и облигационных займов[16].

Особое внимание уделялось вопросам финансового характера. Подчеркивалось, что нужда в средствах при настоящем моменте не может быть планомерно удовлетворена в течение короткого времени. Для радикального излечения финансов потребуются меры длительного характера (установление госбюджета, освобождение казны от всех непроизводительных расходов, снятие с нее расходов по тем отраслям народного хозяйства, которые могут обслуживаться частным капиталом), и эффект будет очень медленным. Но страна не может ждать перспективного результата в отдаленном будущем. Поэтому надо прибегнуть к паллиативным мерам, хотя они часто идут вопреки требованиям рационального лечения болезни, В качестве паллиативов предлагались: краткосрочный внутренний торгово-промышленный заем; восстановление правильной деятельности банков всех уровней, урегулирование переводных и чековых операций; введение принудительного чекового обращения, отмена запрета на обращение выпущенных временными правительствами суррогатов денег, и как крайняя, исключительная мера, продолжение печатанья кредитных билетов. Заканчивая докладную записку, совет съездов указал на то, что проведение финансово-экономических реформ потребует единства и координации действий отдельных министерств. Для обсуждения принимаемых мер предлагалось образовать центральный экономический орган, решения которого будут неукоснительно проводиться в жизнь и перед которыми министерства и их органы будут ответственны за самостоятельные выступления, идущие вразрез с принятой общей программой[17].

Справедливость выводов совещания торгово-промышленников была настолько очевидной, что уже на третий день своего избрания Верховным правителем А.В. Колчак поручил управляющему делами совета министров Г.Г. Тельбергу оформить учреждение Чрезвычайного государственного экономического совещания, которое вскоре, 23 ноября 1918 г., начало свою работу. На первых семи заседаниях председательствовал сам А.В. Колчак, подчеркнувший, что «ему от экономического совещания нужны директивы, которыми он мог бы руководствоваться для направления работ различных ведомств по определенному пути»[18]. Совещание имело своей целью содействие правительству в деле восстановления и развития экономической жизни.

В конце ноября совещание утвердило программу ближайших работ. В ней предусматривалось: 1. Снятие с внутренней торговли и промышленности всех ограничении, вызванных первой мировой войной, предоставление свободы действий частным банкам; 2. Обсуждение проблемы госбюджета, для повышения доходности которого предусматривалось повышение железнодорожных тарифов, восстановление акцизов, усиление прямых налогов, повышение таможенных пошлин. Во имя сокращения расходов казны планировалось упорядочить железнодорожное хозяйство и деятельность промышленных предприятий, упразднить ненужные учреждения и штаты, ограничить выдачу из казны ссуд на поддержание деятельности частного сектора экономики; 3. Развитие руководства работой госбанка и его подразделений; 4. Широкое использование кредитов (внутренних и внешних) для покрытия неизбежного дефицита в госбюджете и удовлетворение неотложных потребностей хозяйственной жизни; 5. Проведение внешней торговли и новой таможенной политики; 6. Принятие мер к поднятию производительных сил в целом и, в частности, в сельском хозяйстве, лесной и горной промышленности; 7. Выработка рабочего законодательства; 8. Организация ведомств, руководящих отдельными отраслями экономики[19].

Для осуществления преобразований в различных секторах народного хозяйства требовалось улучшение внутренней финансовой системы. Поддержку со стороны государства получал частный банковский капитал, который должен был восстановить доверие к себе со стороны населения. В перспективе взамен различных денежных суррогатов страна должна была получить устойчивую денежную единицу. В настоящий момент главными источниками денежных поступлений становились печатный станок и налоги. При этом основное внимание предстояло сосредоточить на государственных монополиях, акцизных сборах, других косвенных налогах[20].

Налоговая политика, проводившаяся властями Сибири, чётко регламентировала сборы с табака и спичек, была введена система акцизного обложения виноделия, питейного промысла и чайной торговли. Был пересмотрен Устав о Промысловом налоге и повышены оклады гербового сбора. В налогообложении внутренней и внешней торговли угадывались элементы протекционизма, но они всё-таки не дают оснований говорить о нём, как о государственной политике. Власти не стали подвергать ревизии всю существовавшую доселе систему налогообложения, а пересмотрели лишь те её моменты, которые затрагивали интересы наибольшего числа граждан и, если уж не улучшали, то и не ухудшали положения[21].

В связи с открытием продажи казенных питей, в казначейства хлынули значительные поступления в мелких купюрах. В целях надлежащего использования мелких купюр, согласно циркуляру Государственного Банка от 12 августа 1918 г. казначействам было предписано сдавать в Отделения Государственного Банка суммы, вносимые соответствующими учреждениями за проданное вино (исключительно поступающими купюрами, не обменивая их на крупные). О поступающих суммах в мелких купюрах велась особая отчетность, с ежедневным указанием расходования их[22].

Имевшихся в кассах Отделений и Казначейств Сибири денежных знаков было явно недостаточно. Правительство было вынуждено искать решение этого животрепещущего вопроса. Решено было выпускать 5% краткосрочные обязательства по образу и подобию 5% краткосрочных обязательств государственного казначейства образца 1915 г. (так называемой длинной формы). Данные обязательства выпускались сроками на 6, 9 и 12 месяцев первого числа каждого месяца (в январе выпускались второго числа), на них был указано место выпуска: Петроград. Поэтому их называли «петроградскими обязательствами»[23].

Временное правительство допустило в денежное обращение в качестве законных платежных средств (с некоторыми ограничениями и без законодательного оформления) эти 5% краткосрочные обязательства государственного казначейства. Кроме того, они использовались различными правительствами и местными властями на территории России как суррогаты денежных знаков в 1918-1920 гг. На советской территории 5% краткосрочные обязательства были введены в денежное обращение законодательно правительством РСФСР наравне с кредитными билетами декретом ВЦИК от 21 января (3 февраля) 1918 г.[24] по обозначенному на них номиналу.

На основании законов Временного Сибирского правительства от 1, 5 и 11 Октября 1918 г., Государственный Банк Сибири выпустил в народное обращение 5% краткосрочные обязательства Государственного Казначейства Сибири, которые должны были иметь хождение наравне с другими денежными знаками, а в частности – с 5% обязательствами Государственного Казначейства прежних выпусков. Выпущены были купюры номиналами в 500, 1000 и 5000 рублей, сроком до 1 октября 1919 г. Изначально эти 5% обязательства не планировалось выпускать в оборот как деньги. Они были нужны для того, чтобы «вытащить» из кубышек сельского населения денежные знаки мелких номиналов.

Приступая к рассылке этих обязательств по своим учреждениям, Государственный банк Сибири предлагал зачислять их, по получении на местах, по нарицательной стоимости, как денежные знаки, непосредственно в оборотную кассу (за счет с Банком за Омск), но отнюдь не в разменный капитал.

Вместе с Циркуляром Государственного Банка от 16 октября 1918. №14/206. «О выпуске в обращение обязательств Государственного Казначейства Сибири»[25] было разослано специальное объявление от Министерства Финансов о вводе в обращение новых государственных денег. Всем учреждениям Государственного Банка предписывалось размножить это объявление, вывесить его копии на видных местах в помещении Отделения, разослать в подотчетные Казначейства и опубликовать это объявление в наиболее распространенных местных газетах.

Вслед за первым выпуском 5% краткосрочных Обязательств Государственного Казначейства Сибири, через месяц, в ноябре 1918 г. последовал второй выпуск, номиналами в 500 и 5000 рублей. На этих обязательствах стоял срок до 1 ноября 1919 г.

Министерство финансов к концу ноября 1918 г. больше всего было озабочено выпуском достаточного количества денежных знаков, в виде краткосрочных обязательств Государственного Казначейства, более крупных купюр и мелких казначейских знаков. Это мероприятие было вызвано не только необходимостью удовлетворить внутренний спрос на денежные знаки, но и желанием изъять из оборота плохие суррогаты денег, заменив их лучшими и легче поддающимися контролю и, главное, учету. Не поддавались учету и контролю денежные знаки, хранившиеся в сундуках в народной массе и приходившие из областей, где работал печатный станок большевистской власти.

Министерство финансов Всероссийского Временного Правительства предполагало необходимым осуществить предоставление в его распоряжение открытых в Париже, Лондоне, Вашингтоне и Токио кредитов, закрытых с падением кабинета Керенского. Министерство финансов полагало возбудить вопрос об открытии союзными правительствами новых кредитов для нужд русской армии, для организации решительной борьбы с большевиками, как путем военных действий, так и организации всей внутренней экономической жизни. Такую финансовую помощь Министерство финансов считало совершенно необходимой и вполне справедливой. Свое мнение министерство основывало на том соображении, что, помогая России освободиться от большевизма, союзные народы помогали в значительной степени самим себе в следующих отношениях:

«1. Союзники устраняют опасность коммунизма и интернационализма, которые подорвали финансовый и моральный кредит народа и предали его сознательно в руки организованного и национального германского капитала, выработавшего весь план коммунально-интернациональной республики в России.

2. Если Россия с трудом освободится от большевистской власти и будет предоставлена собственным силам, она впадет в столь тяжкое экономическое бессилие, которое используют лишь ближайшие соседи-немцы. Они без сомнения сумеют произвести новый, на этот раз совершенно полный захват экономической жизни России, вытеснив все иностранные враждебные капиталы, как это намечено было совещанием германских банков в декабре 1917 года…

Помощь, которую могут и должны оказать союзники России, в главных чертах сводится к следующему. Энергичная помощь снабжением для доведения войны до полной победы над большевиками. Самая широкая и быстрая помощь для урегулирования экономической жизни в России, в смысле снабжения нашего внутреннего рынка предметами потребления и для прекращения деморализующего население товарного голода. Первой такой помощью было бы открытие кредита на осуществление сахарной монополии, устройство завозных складов, откуда отпускались бы товары под векселя общественных организаций и крупных складов за поручительством Государственного Банка. Содействие в вопросах привлечения капиталов, принадлежащих гражданам союзных стран, в русские предприятия для создания промышленных центров и завершенных циклов производств. Это мероприятие является единственной мерой для борьбы с экономической агрессивностью Германии, особенно легко осуществляемой в России при посредстве двуподданных германцев и немцев русского происхождения (прибалтийских немцев и колонистов). Содействие в вопросе размещения наших товаров (хлеба, каменного угля, пушнины, мяса, шерсти, рыбы и т.д.) и открытие для России кредитов под этот экспорт. Кредит для приведения железных дорог и водных артерий в положение наивысшей провозоспособности. Открытие для нужд правительства кредитов, существующих в Париже, Лондоне, Вашингтоне и закрытых со времени большевистского переворота. Открытие кредитов на расширение площади посевов хлопка. Открытие кредитов под некоторые товары, имеющиеся в порте Владивосток и нужных союзникам (азотистые соединения в качестве удобрений, кабель и пр.). Возмещение расходов, понесенных Государственным Казначейством восстанавливаемой России на снабжение и содержание чехословацких войск»[26].

Всероссийское Временное правительство не спешило прибегать к эмиссии кредитных билетов, ограничиваясь выпуском краткосрочных обязательств Государственного Казначейства сначала Сибирского, а затем и Всероссийского, и казначейских знаков мелких купюр. Такой выпуск к середине декабря 1918 года достиг суммы в 630 000 000 р.[27]

Производя выпуск кредитных обязательств и знаков Казначейства, министерство финансов делало это в полной уверенности, что вся эмиссия вполне обеспечена во много раз превосходящим ее металлическим запасом, естественными ресурсами страны и постепенно налаживающейся внутренней политической жизнью.

Металлический запас, хранившийся в кладовых Государственного банка в Омске, достигал 45 тысяч пудов золота и 35 тысяч пудов серебра, не считая 1000 пудов золота в слитках, находившихся в распоряжении правительства на территории Сибири и Урала, и 200 - 225 пудов платины, активно скупаемой министерством финансов.

Что касается ресурсов страны, то, пользуясь данными обследования главнейших отраслей одной лишь Сибирской промышленности, возможно было установить факты, позволяющие предвидеть здоровые основания будущей экономической и финансовой политики объединенной России. Факты эти выражались цифрами, характеризующими довоенный период и производительность разных отраслей народного хозяйства, в большинстве случаев ведущегося отсталыми, часто примитивными и не капиталистическими способами и приемами. Рыбный промысел даже при отсутствии рациональных хозяйств давал рыбы на 34 миллиона руб. Промысловая охота (пушнина, птица) – 100 млн. руб. Лесная промышленность, считая не только сырье, но полуфабрикат, целлюлозу и продукты сухой перегонки дерева – 500 млн. руб. Каменноугольная промышленность и металлургическая – 500 млн. руб. Золотопромышленность – 200 млн. руб. Сельское хозяйство в смысле ежегодных запасов хлеба экспортного и семенного – 500 млн. руб. Итого: 1 834 млн. руб.[28]

При этом отмечалось, что цифры, иллюстрирующие ценность рыбного и охотничьего промысла, а также лесной, каменноугольной, металлургической и золотой промышленности, отвечали почти только одной сибирской промышленности. Эти цифры характеризовали сумму материальных ценностей, производимых некоторыми отраслями народного хозяйства. В записке совершенно не упоминалась эксплуатация железных дорог, портов, морского и речного каботажа, скотоводства, крупных и мелких промышленных предприятий, которые могли работать как на внешний, так и на внутренний рынки.

Наконец, третий ресурс – урегулирование внутренней политической жизни – характеризовался также чрезвычайно утешительными цифрами. Сумма текущих беспроцентных счетов с 288 093 000 р. на 1-е июля достигла 1 060 133 000 руб. на 1-е декабря 1918 г. Поступления по таможенным учреждениям Сибири за 8 месяцев 1918 года выразились в 33 320 000 руб.; за сентябрь – 3 899 000 руб.; за октябрь – 12 363 000 руб.; за ноябрь – 16 622 000 руб.  Поступление налогов в июле выразилось ничтожной суммой в 925 473 руб.; в августе – 1 588 930 руб.; в сентябре – 3 421 118 руб.; в октябре – 5 440 417 руб.; в ноябре (за первые три недели) – 5 495 050 руб., показывая прогрессивное и весьма значительное повышение вносимой населением суммы налогов. Доход от ограничительной законом продажи спирта и вина с 1 023 585 руб. за август 1918 г. поднялся до 20 932 049 руб. 50 коп. К 1-му декабря 1918 г. наличные запасы спирта и вина и восстановление винокурения в полной мере обеспечили поступление в доходы казны прежней бюджетной статьи в сумме почти 1 млрд. руб.[29]

Эти цифры доказывали оздоровление политической жизни страны, восстановление государственного инстинкта в населении и позволяли видеть те пути финансовой политики, какими собиралось воспользоваться правительство в своей работе над возрождением объединенной России.

3 января 1919 г. Центральное управление Государственного Банка своим циркуляром №1 дало знать управляющим отделениями Государственного Банка и Казначеям, что согласно закону 17 декабря 1918 г. получали право беспрепятственного хождения наравне с денежными знаками 5% краткосрочные обязательства Государственного Казначейства 100 рублевого достоинства, сроком до 1 января 1920 г.[30]

Государственный Банк 1 февраля 1919 г. дал знать, что согласно закону 3 января 1919 г. «О выпуске в обращение краткосрочных обязательств Государственного Казначейства 25, 50 и 100 рублевого достоинства» получили право беспрепятственного хождения наравне с денежными знаками краткосрочные обязательства Государственного Казначейства 25, 50 рублевого достоинства, сроком 1 января 1920 г. причем обе купюры выпускались литерными[31].

По отделениям были разосланы по 4 экземпляра образцов обязательств Государственного Казначейства. Одновременно Государственный Банк препровождал по 2 экземпляра образцов 100 руб. обязательств с литерой Г, сроком 1 января 1920 г. на предмет ознакомления их с персоналом, в виду некоторого отличия указанных обязательств от обязательств того же достоинства, но других литер. По такому же образцу выпускались 100 руб. обязательства литерами Д и Е.

Государственный Банк своим циркуляром уведомлял, что краткосрочные обязательства ГК 1000 рублевого достоинства сроком на 1 декабря 1919 г. и 1 января 1920 г. имели образец тождественный с обязательствами того же достоинства, выпущенными в октябре и декабре 1918 г., но  с уменьшенным форматом, немного большим от 500 рублевых обязательств.

В циркуляре отдела кредитных билетов Государственного Банка Конторам и Отделениям «О зачислении казначейских знаков 5 и 10 руб. дост. в оборотную кассу» указывалось: «В отмену циркулярной депеши от 11 ноября 1918 г. за №1441, Гос. Банк предлагает Конторам и Отделениям зачислять выпускаемые ныне в обращение казначейские знаки 5 и 10 руб. достоинств в оборотную кассу, кредитуя счет с банком за учреждение, выславшее их. Банк предлагает Конторам и Отделениям выслать ему, по Отделу Кредитных билетов, сведения о казначейских знаках 5 и 10 руб. дост. Полученных ими и подотчетными Казначействами из Омского и Иркутского Отделений и перечисленных по счету с банком из размена в оборот, с указанием времени перечисления. О времени и порядке отсылки ветхих казначейских знаков 5 и 10 руб. дост., а равно отсылки ветхих обязательств Государственного Казначейства, Выпущенных Временным Сибирским Правительством и сменившим его Российским Правительством будут даны впоследствии дополнительные циркулярные указания» [32].

Принятием ряда постановлений правительству А.В.Колчака удалось пополнить доходные статьи бюджета (в основном путём введения новых акцизов и таможенных тарифов) было восстановлено свободное обращение золота и определены цены на поступающее в казну золото[33]. 30 апреля 1919 г. было переоценено золото принадлежащее банку по 45 руб. за золотник чистого золота. Полновесную российскую монету считали по номиналу[34]. 28 Мая 1919 г. в целях увеличения золотого запаса принадлежащего банку, разрешалась покупка золотой монеты по существующему на тот момент курсу на золото по 50 руб. за золотник чистого золота.

Соответственно с этим российская золотая монета новых чеканов и чекана по закону 1885 г., содержащая 900 частей чистого золота, оценивалась по сорока пяти руб. за золотник лигатурного веса, заключающегося в монете, а одна доля лигатурного веса в монете в 46 коп. (с округлением цены).

Таким образом, стоимость вполне полновесной Российской монеты нового чекана выражалась в следующих суммах: 15 руб. достоинства до 136 р. 12 к. 10 руб. достоинства до 90 р.75 к., 7 р. 50 к. достоинства до 68 р.06 к., и 5 руб. достоинства до 45 руб. 37 коп., а золотая монета чеканов по закону 1885 г. и до закона 1885 г. – по весу чистого золота, заключающегося в монете[35].

К июню 1919 г. в восточных районах России функционировала разветвленная сеть финансовых учреждений, насчитывавшая 10 казенных палат и 98 казначейств[36]. Для объединения лиц, занимающихся торгово-промышленной деятельностью, были восстановлены Всероссийский совет съездов представителей торговли и промышленности и совет всесибирских кооперативных съездов. К середине июня 1919 г. на территории Урала, Сибири и Дальнего Востока, по неполным данным, работало 24 биржевых комитета, 36 торгово-промышленных союзов и товариществ, 12 советов (бюро) отраслевых съездов промышленников, 11 обществ заводчиков и фабрикантов, 18 торгово-промышленных палат, ряд других организаций[37].

Большие усилия предпринимались для стабилизации финансов. Еще в июне 1917 г. Временное правительство ввело новые нормы прямого обложения с целью ликвидировать отрицательное сальдо доходов над расходами. Были введены новые ставки подоходного налога на граждан, налоги на военную сверхприбыль и др. Но, встретив сопротивление со стороны торговопромышленников, уже в начале октября правительство приостановило проведение нововведений в жизнь. Финансовая комиссия Государственного экономического совещания восстановила налоговое законодательство с учетом поправок 1917 г., расценивая этот шаг как одно из важнейших направлений повышения доходности казны. Оговорки были сделаны в отношении прямого обложения, ставки которого возросли только в поземельном доходе. По другим видам прямого обложения Минфин пошел по пути даже некоторого сокращения объемов сбора, что было сделано с учетом конкретной ситуации, складывавшейся на восток страны. Так, не был осуществлен сбор особого единовременного подоходного налога 1917 г., не был возобновлен налог на прирост прибыли на 1918 г., а на 1919 г. он носил весьма мелкий характер. В мае 1919 г. на стадии предварительного обсуждения был заморожен вопрос о взимании с промышленных предприятий земского налога[38]. Тем не менее, объемы прямых сборов стали из месяца в месяц возрастать. Если в июле 1918 г. поземельного налога было собрано 7 тыс. р., в августе - 231 тыс.р., то в декабре - 3784 тыс.р., а в мае 1919 г. - 3459 тыс. р. Размеры собираемости подоходного и промыслового налогов за этот же срок возросли соответственно в 27,5 и 14,4 раза. Общий месячный сбор прямых налогов вырос с 0,5 млн р. до 11,5 млн (т.е. в 22,8 раза)[39]. Осенью 1919 г., с нарастанием военных поражений, Минфин и экономическое совещание были вынуждены вернуться к внесению коррективов в положение о подоходном и промысловом налогах.

При ограниченных возможностях взимания прямых налогов повышенное внимание белые власти обратили на косвенное обложение, весьма простое и удобное на практике. Уже в июле 1918 г. Совмин принял ряд постановлений о повышении акцизных ставок. Одновременно стал расширяться список облагаемых налогом товаров, В начале 1919 г. в него включались: спирт, вино, пиво, дрожжи, папиросные гильзы и бумага, табак, чай, спички, нефтяные осветительные масла и др. В результате в июле 1918 г. доходы от акциза составили 1868 тыс. р., в декабре - 7276 тыс.р., в июле 1919 г. - уже 15649 тыс. р. Широко практиковалось введение и последующее увеличение размеров различных сборов и специальных пошлин. Постепенно совершенствовалась налогово-тарифная система на казенных железных дорогах, изыскивались новые объекты для обложения. Особое внимание, например, было обращено на такую разновидность косвенных налогов, как фискальные монополии на продажу спирта, вина, сахара. Одна лишь винная монополия дала казне в сентябре 1918 г, 3,1 млн р., декабре - 22 млн, июле 1919 г. - 79,5 млн р. (наивысший месячный показатель среди всех видов налогов).

В целом, в течение первого года правления белой власти на востоке страны доходы казны от сборов налогов стабильно возрастали. Если в июле 1918 г. поступило 27,1 млн р., то в декабре - уже 80,8 млн р. Даже с учетом падения стоимости рубля рост объемов поступлений составил 1,8 раза[40]. Много это или мало? Имея возможность сравнения размеров поступлений, имевших место в 1916 г. и в 1917 г., после производства подсчетов, можно утверждать, что показатели 1917 г. были превзойдены в 3,3 раза, а в 1916 г. - в 3,2 раза. С поправкой на падение стоимости рубля они составили соответственно 80% от уровня сборов 1917 г. и 38,5% от показателей 1916 г.[41] В первой половине 1919 г. рост доходов казны продолжался, но темпы его снизились, составив 104,4% от уровня второго полугодия 1918 г.[42]

Таким образом, при Российском правительстве А.В. Колчака была восстановлена достаточно развитая система налогообложения, но в силу переживаемого момента налоги не могли покрыть все возрастающий дефицит госбюджета, что достигалось за счет эмиссии денежных знаков. Благодаря предпринятым в данном направлении усилиям, к началу лета 1919 г. было выпущено почти 7,5 млрд р. «сибирских» денег, положение с денежной наличностью существенно улучшилось. Это дало возможность приступить к первому этапу проведения денежной реформы - выводу из обращения «керенок» достоинством в 20 и 40 р. Будущие реформы рисовались в реализации следующих основных преобразований: дальнейшей унификации денежного обращения, причем не только в Сибири, но и во всей антибольшевистской России, замене всех имеющих хождение денежных знаков кредитными билетами нового образца.

 

Примечания


[3] Денежное обращение на русском Дальнем Востоке с 1918 по 1924 гг. / Сост. К.П. Курсель и А.А. Лукасюк. Чита, 1924. С. 4 – 5; Наволочкин Н. В папке полтора миллиона. Из истории денежного обращения на Дальнем Востоке // Дальний Восток. 1966. № 4. С. 153 – 158; Алексеева В.К. Денежное обращение в годы гражданской войны // Проблемы истории Сибири: общее и особенное. Новосибирск, 1990. С. 72 – 77; Долгов Л.Н. Денежное обращение на "белом" Дальнем Востоке (1918 – 1920) // История "белой" Сибири. Кемерово,1995. С. 77 – 80. Гражданская война в Сибири. Кемерово, 1995. С. 29 – 30.

[4] Рынков В.М.  Из истории финансовой политики контрреволюционных правительств Сибири (к вопросу о регулировании местного денежного обращения на востоке России летом 1918 – летом 1919 г.); Рынков В. М. Обмен "керенок" в Сибири и на Дальнем Востоке весной - летом 1919 г.: Материалы XXXIV междунар. науч. студ. конф. История. Новосибирск, 1996. С. 85-88; Рынков В. М. Экономическая политика контрреволюционных правительств Сибири (вторая половина 1918-1919 гг.): Автореф. ... дис. канд. ист. наук. Новосибирск, 1998. 26 с.; Рынков В.М. Центральные органы экономического управления в Сибири в период контрреволюции // Проблемы истории местного управления Сибири XVI - XXI вв.: Материалы V Всерос. науч. конф. 26-27 ноября 2003 г. Ч.1. Новосибирск, 2003. С.109-112.

[5] ГАКО, Ф.р-319. Оп.1. Д.6. Л.73.

[6] ГАКО, Ф.р-319. Оп.1. Д.21. Л.7.

[7] ГАКО, Ф.р-319. Оп.1. Д.21. Л.7.

[8] ГАКО, Ф.р-319. Оп.1. Д.6. Л.27.

[9] ГАКО, Ф.р-319. Оп.1. Д.6. Л.57

[10] ГАРФ, Ф. 198, Оп. 6. Д. 2, Л. 8.

[11] ГАКО, Ф.р-319. Оп.1. Д.21. Л.8-8об.

[12] ГАКО, Ф.р-319. Оп.1. Д.21. Л.9.

[13] Собрание узаконений и распоряжений Временного Сибирского правительства. Омск, 1919. № 14. Ст. 126.

[14] ГАКО, Ф.р-319. Оп.1. Д.47.Л.9.

[15] См.: Гинс Г. К. Сибирь, союзники и Колчак. Пекин, 1921. Т, 2. С. 24.

[16] См. Дмитриев Н.И. Экономика по Колчаку: Поиск путей развития. //Урал в событиях 1917-1921 гг. Актуальные проблемы изучения (К 80-летию прекращения регулярных боевых действий на Урале): Материалы регион. науч. семинара 24-25 апреля 1999 г. Челябинск, 1999. С.131-151.

[17] См.: Правительственный вестник (Омск). 1918. 28 нояб., Торгово-промышленный вестник (Омск). 1919. 24 февр.

[18] ГАРФ. Ф. 190. Оп. 1. Д. 7. Л. 8.

[19] См.: ГАРФ. Ф. 190. Оп. 1. Д. 7. Л. 2 - 3 и др.; Ф. 199. Оп. 2. Д.18. Л. 34; Гинс Г. К. Сибирь, союзники и Колчак. С. 23.

[20] Дмитриев Н.И. Экономика по Колчаку: Поиск путей развития. //Урал в событиях 1917-1921 гг. Актуальные проблемы изучения (К 80-летию прекращения регулярных боевых действий на Урале): Материалы регион. науч. семинара 24-25 апреля 1999 г. Челябинск, 1999. С.142.

[21] Ломкин А.В. Экономическая политика белого движения на Юге России и в Сибири: Автореф. Дисс. …канд. экон. Наук. М., 1997. 20 с.

[22] ГАКО, Ф.р-319. Оп.1. Д.21. Л.19.

[23] Денисов А.Е. Бумажные денежные знаки России 1769-1917. Часть 3. Государственные бумажные денежные знаки 1898-1917 годов. Москва, 2004. С.130.

[24] Декреты Советской власти. Т.1. М., 1957. С.449-450.

[25] ГАКО, Ф.р-319. Оп.1. Д.21. Л.36.

[26] ГА РФ. Ф. 200. Оп. 1. Д. 187. Л. 3 - 6.

[27] ГА РФ. Ф. 200. Оп. 1. Д. 187. Л. 17 - 21.

[28] ГА РФ. Ф. 200. Оп. 1. Д. 187. Л. 17 - 21.

[29] ГА РФ. Ф. 200. Оп. 1. Д. 187. Л. 17 - 21

[30] ГАКО, Ф.р-319. Оп.1. Д.1. Л.57.

[31] ГАКО, Ф.р-319. Оп.1.Д.54.Л.1.

[32] ГАКО, Ф.р-319. Оп.1. Д.53. Л.71.

[33] Ломкин А.В. Экономическая политика белого движения на Юге России и в Сибири: Автореф. Дисс. …канд. экон. Наук. М., 1997. 20 с.

[34] ГАКО, Ф.р-319. Оп.1. Д.1. Л.83.

[35] ГАКО, Ф.р-319. Оп.1. Д.54. Л.81

[36] См.: ГАРФ. Ф. 199. Оп. 2. Д. 34. Л. 21 - 24.

[37] Подсчитано Н.И. Дмитриевым по: ГАРФ. Ф. 199. Оп. 8. Д. 163. Л. 6 - 7,41, Оп. 96. Д. 12. Л. 116 - 119 и др.

[38] См.: ГАСО. Ф. 1952р. Оп. 1. Д. 84. Л. 88 - 89; Проект Государственной росписи доходов на вторую половину 1918 г. Омск, 1919. С. 55 - 56.

[39] Подсчитано Н.И. Дмитриевым по: ГАРФ. Ф. 197. Оп. 2. Д. 8. Л. 16, 2, 3, 8, 11, 14, 35, 37; Оп. 5. Д. 43. Л. 10; Правительственный вестник. 1919. 6, 7 февр,, 6 марта, 18 мая и др.

[40] Подсчитано Н.И.Дмитриевым по: ГАРФ. Ф. 197. Оп. 2. Д. 8. Л. 2, 11, 14,  35,  36; Оп. 5. Д. 43. Л. 10; Правительственный вестник. 1919. 6 февр., 18 мая; Заря (Омск). 1919. 31 мая.

[41] Подсчитано Н.И.Дмитриевым по: Проект Государственной росписи доходов и расходов на вторую половину 1918 г. С. 32 - 33, 38, 43; Заря. 1919. 31 мая.

[42] Подсчитано Н.И.Дмитриевым по: ГАРФ. Ф. 197, Оп. 2. Д. 8. Л. 2, 3, 8, 11, 35, 37; Заря. 1919. 31 мая

   

©   При использовании этих материалов ссылка на сайт "Бонистика" www.bonistikaweb.ru обязательна

 


; Цены на деньги России