на главную страницу

 Форум, доска объявлений

 

    

 НОВОСИБИРСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

На правах рукописи

РЫНКОВ Вадим Маркович

ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ПОЛИТИКА

КОНТРРЕВОЛЮЦИОННЫХ ПРАВИТЕЛЬСТВ СИБИРИ

(первая половина 1918 - 1919 г.)

специальность 07.00.02 - Отечественная история

 

Автореферат

диссертации на соискание ученой степени

кандидата исторических наук

Новосибирск - 1998


Работа выполнена на кафедре отечественной истории Новосибирского государственного университета

Научный руководитель доктор исторических наук

                                                            Шишкин В.И.

Официальные оппоненты доктор исторических наук

                                                            Ларьков Н.С.

                                                            кандидат исторических наук

                                                            Прошин В.А.

Ведущее учреждение Алтайский государственный университет

 

Защита состоится __ апреля 1998 г. в 15 часов на заседании диссертационного совета К.063.98.02 по присуждению ученой степени кандидата исторических наук в Новосибирском государственном университете по адресу: 630090, Новосибирск - 90, Пирогова, 2.

 

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке

Новосибирского государственного университета.

Автореферат разослан                 __ марта 1998 г.

Ученый секретарь

диссертационного Совета

кандидат исторических наук                                       Н.Ф. Шиляев


I. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность исследования. События гражданской войны всегда были предметом пристального научного и общественного внимания в силу их особой значимости в истории России. Установление власти большевиков сопровождалось многолетней и жестокой борьбой между сторонниками осуществления социалистического эксперимента и его противниками. Эта борьба не сводилась к вооруженному противоборству сторон. Гражданская война это также конфликт экономических интересов, политических сил, социальных группировок. Поэтому в истории гражданской войны в России особое значение имеет внутренняя политика противостоявших друг другу режимов.

Во второй половине 19181920 г. на окраинах России возникло несколько контрреволюционных правительств. Они не только наиболее четко выразили интересы антибольшевистского лагеря, но и попытались реализовать их на практике. Изучение исторического опыта деятельности контрреволюционных правительств позволяет решить три важные задачи. Во-первых, определить какие социальные, политические и экономические тенденции стремились реализовать контрреволюционные органы государственной власти. Во-вторых, понять, являлись ли они реальной альтернативой большевистской диктатуре. В-третьих, выявить факторы, обусловившие поражение лагеря "белых" в гражданской войне. Ответ на эти вопросы можно получить в ходе комплексного исследования, важной частью которого является анализ экономической политики контрреволюционных правительств.

Большинство возникших в годы гражданской войны контрреволюционных правительств просуществовало недолго и контролировало ограниченную территорию, поэтому изучение опыта их экономической политики не позволяет сделать широкие научные обобщения. Единственным исключением является политика правительств, располагавшихся в Омске (Западно-Сибирского комиссариата, Временного Сибирского правительства, Директории и Российского правительства адмирала А.В. Колчака), которые постепенно объединили под своим контролем значительную территорию от Прикамья до Дальнего Востока. Именно на востоке России сложился главный центр антибольшевистских сил. Поэтому анализ политики "омских" правительств представляет особый научный интерес.

Историографический обзор. Гражданская война это одна из приоритетных тем в отечественной исторической науке. Ей посвящен большой массив исследований, результаты которых многократно подводились в литературе О.В. Васьковским, А.Л. Литвиным, В.П. Наумовым, М.Е. Плотниковой, И.Л. Шерманом и др.

Традиционно в историографии истории гражданской войны в России выделяли три направления отечественное, эмигрантское и зарубежное. Такую структуру целесообразно дополнить с учетом современных реалий: в рамках отечественной историографии определилось советское и постсоветское направления. Все они отличаются друг от друга не только исследовательскими подходами, но и проблематикой. До недавнего времени тема экономической политики контрреволюционных правительств Сибири занимала в научных исследованиях периферийное место. Достаточно сказать, что в советской исторической науке рассматривались только ее отдельные аспекты, а в работах иностранных авторов и историков-эмигрантов она почти не изучалась.

В отечественной историографии изучение экономической политики контрреволюционных правительств востока России началось в 20-е годы. Тогда определились две приоритетные исследовательские проблемы: аграрная политика, которую на широкой источниковой базе проанализировал В. Аверьев, и политика в отношении рабочего класса, рассмотренная в статьях Я. Кальнина, С.А. Козловой и в книге В.И. Шемелева. Другие аспекты темы рассматривались в исследованиях специалистов по истории народного хозяйства: Д. Воронова о винной монополии, Б.И. Шлаина о положении предприятий угольной отрасли, В.Н. Махова о взаимоотношении контрреволюционных правительств и кооперации, А.А. Шиши о регулировании внешней торговли.

Большинство историков 20-х годов отмечало, что экономическая политика контрреволюционных правительств была направлена на защиту интересов частных собственников и ликвидацию революционных завоеваний рабочих и крестьян. Такой вывод основывался на предвзятом, сугубо классовом анализе политических деклараций и отдельных законодательных актов контрреволюционных правительств и не подкреплялся исследованием хозяйственной деятельности "белых".

В 30-е первой половине 50-х годов изучение истории внутренней контрреволюции практически прекратилось. Лишь начиная со второй половины 50-х, вновь появились исследования, в которых рассматривались отдельные аспекты экономической политики "белых" режимов на востоке России. Их источниковая база расширилась за счет привлечения архивных документов контрреволюционного происхождения. Наибольшее внимание в исследованиях второй половины 50-х 70-х годов уделялось вопросу об экономической помощи интервентов контрреволюционным правительствам и о цене этой помощи. (В.А. Боярский, С.С. Григорцевич, Б.И. Мухачев, С.Г. Лившиц, М.И. Светачев, Г.К. Селезнев). Специально и достаточно подробно историки рассмотрели вмешательство интервентов в работу отечественного транспорта (А.И. Крушанов, Е.И. Попова, М.И. Светачев). Продолжали появляться публикации, посвященные политике контрреволюционных правительств в отношении рабочего класса (М.Н. Журавлев, Г.З. Иоффе, В.А. Кадейкин, В.А. Кучеряев), аграрной политике (Ю.В. Журов, Г.З. Иоффе, А.Л. Литвин, П.И. Рощевский). В ряде публикаций рассматривались взаимоотношения государственной власти и кооперации (Б.В. Иванов, А.Г. Присяжный, А.С. Шикалов, А.К. Касьян), управление промышленностью (Н.И. Дмитриев).

Большинство историков второй половины 50 80-х годов не признавало самостоятельной роли "белых" правительств Сибири, подчеркивая их полную зависимость от интервентов. Поэтому проблема внутренней политики "белых" представлялась им второстепенной. В ее рамках историков интересовала не столько позитивная программа антибольшевистского движения, сколько ее "реставраторская" сущность. Контрреволюционные правительства квалифицировались как реакционные, т. к. эталоном единственно правильного экономического курса для отечественных исследователей выступали действия большевиков.

В конце 80-х 90-е годы усиление общественного интереса к истории гражданской войны, снятие идеологических запретов, открытие широкого доступа к новым историческим источникам привели к существенным изменениям в подходах к исследованию темы. С одной стороны, было продолжено исследование традиционных для отечественной историографии направлений экономической политики: аграрного (Ю.В. Гражданов, Ю.Г. Лончаков) и рабочего (С.В. Макарчук, Н.В. Кладова). С другой стороны, Н.И. Дмитриев и Л.Н. Долгов обратились к совершенно новой проблематике: денежному обращению и регулированию товарного рынка, управлению транспортом. Им же принадлежит первая попытка исследовать экономическую политику государственных органов контрреволюции на востоке России.

В "постсоветский" период экономическая политика контрреволюционных правительств привлекла широкий круг авторов. Большинству из них свойственно использование новых исследовательских подходов, позволивших пересмотреть однозначно негативные оценки деятельности контрреволюционных правительств, имевшиеся ранее в историографии. Современные исследователи отметили, что мероприятия "белых" были направлены на стабилизацию экономической ситуации. Курс контрреволюционных правительств Сибири был оценен ими как реформаторский, а большая часть непопулярных мер объяснена кризисным хозяйственным положением.

В то же время резкая смена оценок в отечественной историографии в значительной степени определялась не результатами исследований, а изменением общественной идеологии. Выводы большинства современных авторов опираются в основном на законодательные источники и правительственные отчеты, имеют поверхностный характер. Реализация экономических решений "белых" до сих пор практически не изучалась. Исключение составляет аграрная политика, практическому воплощению которой посвящена одна из глав диссертации Ю.Г. Лончакова.

Среди эмигрантской исследовательской литературы можно выделить только монографию А.И. Погребецкого о денежном обращении на Дальнем Востоке в годы гражданской войны. Она до сих пор остается единственным исследованием, в котором детально, с учетом региональной специфики рассмотрено регулирование денежного обращения. А.И. Погребецкий считал, что деятельность государственных органов оказала дестабилизирующее влияние на финансовый рынок региона. Использование уникальных исторических материалов, а также убедительная критика деятельности государственной администрации "белых" придают исследованию А.И. Погребецкого особую ценность.

Иностранными исследователями истории гражданской войны на востоке России рассматривались лишь отдельные аспекты финансовой политики Временного Сибирского правительства и Российского правительства (N.J. Pereira) и взаимоотношения этих органов государственной власти с рабочим классом (J. Smele). Основные выводы зарубежных историков не отличались оригинальностью и самостоятельностью, а были заимствованы из советской историографии и эмигрантской мемуаристики.

Анализ историографии гражданской войны на востоке России приводит к выводу, что экономическая политика контрреволюционных правительств Сибири до сих пор остается недостаточно изученной. Отсутствует опыт целостного исследования важнейших направлений экономической деятельности "омских" правительств (финансы, снабжение, торговля, промышленность и транспорт). Большая часть существующих в историографии оценок базируется либо на идеологических доводах политических противников "белых", либо на анализе ограниченного круга источников.

Целью настоящего исследования является анализ экономической политики контрреволюционных правительств Сибири. Для ее достижения намечается решить следующие исследовательские задачи:

определить цели и сущность экономической политики контрреволюционных правительств Сибири;

выделить основные направления и этапы ее реализации;

проанализировать формы и методы осуществления экономической политики;

определить ее результаты и влияние на ход гражданской войны;

провести сравнительный анализ экономической политики контрреволюционных правительств Сибири и советской власти периода "военного коммунизма".

Объект исследования. В качестве объекта исследования выступают контрреволюционные правительства, столицей которых был Омск Западно-Сибирский комиссариат, Временное Сибирское правительство, Директория и Российское правительство адмирала А.В. Колчака, а также осуществлявшие экономическую политику центральные и местные государственные органы этих правительств.

Предметом исследования является экономическая политика контрреволюционных правительств Сибири.

Территориальные рамки исследования подвижны, что объясняется нестабильной военно-политической обстановкой. Они охватывают ту часть востока России, которая находилась под властью «омских» правительств в разные периоды их деятельности и включают в себя пространство от Прикамья до Дальнего Востока. Летом 1918 г. эти рамки были ограничены губерниями Сибири, с сентября 1918 г. стали включать в себя Дальний Восток. С превращением сибирской власти в общероссийскую юрисдикция Омска распространилась на Урал и Прикамье. Во второй половине 1919 г. граница занимаемой "белыми" территории стала вновь сокращаться в восточном направлении.

Хронологические рамки исследования охватывают период с июня 1918 г. до конца 1919 г. Начальная хронологическая граница объясняется тем, что первый законодательный акт экономического характера был принят Западно-Сибирским комиссариатом 1 июня 1918 г. Конечная граница обусловлена тем, что 27 декабря 1919 г. Российское правительство фактически прекратило свою деятельность.

Методологическую базу исследования составил принцип историзма, предполагающий анализ явлений в их развитии и взаимосвязи. Выбор в качестве предмета исследования экономической политики предусматривает необходимость использования ряда специфических подходов. В частности, при оценке хозяйственной деятельности государства необходимо учитывать достигнутый уровень производительных сил, совокупность внутренних и внешних условий развития, взаимодействие экономической сферы с социальной и политической. Объективный анализ роли государства в экономике требует рассматривать все этапы функционирования хозяйственного механизма, начиная от формулирования целей и планов государственной экономической политики, включая организацию экономического управления, создание рычагов и стимулов воздействия на экономические отношения и заканчивая конкретными результатами экономической деятельности государственных органов. Анализ экономической политики по отдельным отраслям экономики наиболее полно отвечает задачам данного исследования. Он позволяет выявить роль и место каждой хозяйственной отрасли, определить иерархию приоритетов государственной экономической политики.

Важность политических и правовых отношений обусловливает необходимость уделить их анализу одно из центральных мест. Исследование экономической политики предполагает также анализ экономических интересов различных слоев населения и их реализацию в конкретных мероприятиях государственной власти. Совершенно очевидно, что государство имеет свои собственные интересы и выступает в качестве самостоятельной силы, способной действовать относительно независимо от своей социальной опоры. Поэтому узкоклассовый подход к определению экономической политики представляется неприемлемым.

Источниковая база диссертации носит комплексный характер. Она включает в себя опубликованные и неопубликованные документы. Использованные источники имеют различное социально-классовое и ведомственное происхождение, что позволяет учесть многообразие оценок исследуемых событий.

Использованные источники можно условно разделить на несколько групп:

1.Опубликованные документы. Они включают в себя две подгруппы:

а) Научные документальные публикации. В 20 - 60-е годы отечественными историками и архивистами было издано большое количество документов. Но источники, отражавшие экономическую политику контрреволюционных правительств Сибири, среди них практически отсутствовали. Лишь в 90-е годы этот пробел был частично восполнен публикацией нескольких законодательных актов и документов об экономических взаимоотношениях Российского правительства и союзников.

б) Законодательно-нормативные и отчетно-информационные издания. Они составляют небольшую группу документальных источников, опубликованных в годы гражданской войны. Важнейшими среди них являются "Собрание узаконений и распоряжений Западно-Сибирского комиссариата", "Собрание узаконений Временного Сибирского правительства" и "Собрание узаконений Российского правительства, издаваемое при Правительствующем сенате". Они были официальными изданиями законодательных актов контрреволюционных правительств.

2. Дневники и мемуары. Среди них для настоящего исследования наибольший интерес представляют воспоминания Г.К. Гинса, Л.А. Кроля, дневники П.В. Вологодского и барона А.П. Будберга. Остальные источники этой группы почти не содержат ни фактических данных, ни оценок экономической политики контрреволюционных правительств Сибири.

3. Периодическая печать Урала, Сибири и Дальнего Востока второй половины 1918 - 1919 годов. Она является комплексным источником, включающим в себя законодательные материалы, публиковавшуюся делопроизводственную документацию и материалы, отражавшие реакцию различных групп населения на экономическую политику контрреволюционных правительств. Из более чем 300 периодических изданий тех лет автором отобрано 43, позволяющих получить наиболее полную информацию по исследуемой теме. Особенную ценность представляют такие центральные правительственные издания, как "Сибирский вестник" и "Правительственный вестник". Кроме того, в диссертации использовались официальные журналы министерство Российского правительства "Вестник финансов, промышленности и торговли", "Вестник Министерства путей сообщения", издания кооперативных союзов, органов местного самоуправления, профсоюзных и торгово-промышленных организаций. Использование не только центральных, но и местных органов печати позволило проследить реализацию экономической политики на местном уровне.

4. Архивные документы. Они являются наиболее значительной по объему группой источников. Автором использованы документы 33 фондов из 9 центральных и местных архивов. Особую ценность представляет делопроизводственная документация центральных и местных правительственных органов, хранящаяся в фондах ГАРФ: управления делами Совета министров Российского правительства (ф. 176), Министерства финансов (ф. 197), министерства продовольствия и снабжения (ф. 163), Главного управления налогов и сборов (ф. 146), Особого совещания по финансированию городских и земских самоуправлений и частных предприятий (ф. 3816), Политцентра (ф. 341). Из фондов местных архивов наибольшее значение имели фонды Томского губернского комиссариата (ГАТО, ф. 1362), Енисейского губернского комиссариата (ГАКК, ф. 1188), Енисейского губернского управления (ГАКК, ф. 1800). В работе использовались также документы фондов органов местного самоуправления, кооперации, архивные коллекции документов, составленные в 20 - 30 годы.

Поставленные в исследовании задачи получили неравномерное отражение в источниках. Так, статистические материалы, достаточно полно раскрывающие финансовые проблемы, несут мало информации о других отраслях экономики. Документальные источники позволяют детально проследить работу государственных структур, их взаимоотношения с кооперацией, органами самоуправления и рабочими организациями. Однако почти не сохранилась документация буржуазных организаций. Источники содержат лишь отрывочные сведения о функционировании "черного" рынка, коррупции чиновников и других явлениях, обострившихся в условиях хозяйственного кризиса времен гражданской войны. Данные лакуны осложняют решение исследовательских задач, но не делают их невыполнимым. Комплексное и критическое использование различных групп источников позволяет провести исследование экономической политики контрреволюционных правительств Сибири и решить задачи, поставленные в рамках данной диссертационной работы.

Новизна работы. В диссертации впервые проанализированы основные направления экономической политики контрреволюционных правительств Сибири и мероприятия по ее реализации. Большинство источников, использованных в работе, впервые выявлены, проанализированы и введены в научный оборот. Расширение источниковой базы и использование новых исследовательских подходов позволили автору не только подвергнуть критике многие тенденциозные оценки, существовавшие ранее в отечественной историографии, но и поставить вопрос о необходимости концептуального пересмотра социально-экономической сущности контрреволюционных режимов на востоке России.

Полученные итоги имеют большую практическую значимость. Они могут быть использованы в научной работе, при чтении курса отечественной истории и спецкурсов по экономической истории России, истории гражданской войны на Урале, в Сибири и на Дальнем Востоке в высших учебных заведениях.

Апробация диссертации. Основные положения диссертации были представлены в виде докладов на международных научных студенческих конференциях «Студент и научно-технический прогресс» (Новосибирск, НГУ, 1994, 1995, 1996, 1997.), всероссийских конференциях «Предпринимательство в Сибири» (Новосибирск, ИИ СО РАН, 1995), «История «белой» Сибири» (Кемерово, МИОО, 1996, 1997.), научных конференциях «Проблемы истории местного управления Сибири в XVII - XX вв.» (Новосибирск, ГАНО, 1996, 1997). Диссертация обсуждалась на кафедре отечественной истории Новосибирского государственного университета.

Структура работы. Диссертация состоит из введения, трех глав, заключения, примечаний, списка использованных источников и литературы и приложений.

 

II. ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обоснована актуальность избранной темы, дан историографический анализ литературы, сформулированы цель и задачи исследования, исходя из которых определены его территориальные и хронологические рамки, методологические принципы, произведен обзор и анализ использованных источников.

В первой главе исследуются основные направления финансовой политики контрреволюционных правительств регулирование денежного обращения и сбор налогов.

Первый параграф главы посвящен государственному регулированию денежного обращения на востоке России во второй половине 19181919 г.

Накануне антибольшевистского переворота для финансового рынка востока России была характерна нестабильность, связанная с инфляцией и дефицитом денежных знаков. Следствием дефицита стало появление суррогатных заменителей денег, имевших общероссийское ("керенки", государственные ценные бумаги) и местное обращение (самарские краткосрочные обязательства, уральские боны, "краснощековки" и др.).

В отличие от большевиков, которые в период военного коммунизма стремились свести к минимуму роль денег как регулятора экономических отношений, контрреволюционные правительства Сибири провозгласили восстановление нормального денежного обращения одной из основных целей своей экономической политики. В качестве перспективной цели Временное Сибирское правительство и Российское правительство провозгласили унификацию денежного рынка путем изъятия из оборота всех суррогатов. Летом осенью 1918 г. решение этой задачи осложнялось двумя факторами. Во-первых, усилением финансового дефицита, т.к. при отступлении большевики эвакуировали из кредитных учреждений Урала, Сибири и Дальнего Востока более миллиарда рублей. Во-вторых, увеличением удельного веса денежных суррогатов в обращении, поскольку в июле октябре 1918 г. все местные контрреволюционные правительства, за исключением Западно-Сибирского комиссариата и Временного Сибирского правительства, решали свои финансовые проблемы за счет эмиссии собственных денежных знаков. В некоторых районах Урала и Дальнего Востока денежные суррогаты стали основным средством обращения на финансовом рынке.

Ухудшение финансовой ситуации вынудило Временное Сибирское правительство осенью 1918 г. начать эмиссию собственных денежных суррогатов. До начала 1919 г. ее осуществляли в очень ограниченных размерах, надеясь на скорое улучшение финансовой обстановки за счет союзной помощи. Уже выпущенные "сибирские" рубли государство предполагало в ближайшее время изъять из обращения вместе с другими денежными суррогатами.

В октябре 1918 феврале 1919 г. рядом постановлений Временного Сибирского и Российского правительств местные денежные суррогаты были допущены к временному хождению, но территория их обращения была ограничена. Они подлежали заштемпелеванию и при этом условии - обмену в будущем на денежные знаки общероссийского образца. Сохранение местных денежных суррогатов в качестве ограниченного во времени и пространстве средства платежа привело к резкому падению курса этих видов денег, что отрицательно повлияло на экономику, ухудшило материальное положение рядовых граждан - держателей денежных суррогатов. Эти негативные последствия проявились в первую очередь на Дальнем Востоке.

Выпуск "сибирских" денежных знаков и признание временного хождения местных денег не означали отказа от планов унификации денежного обращения. Министерство финансов Временного Сибирского правительства и Российского правительства в своей политике сделало основную ставку на получение из Северо-Американских Соединенных Штатов (САСШ) денежных купюр, отпечатанных для России еще по заказу Временного правительства 1917 г. За счет этих средств предполагалось осуществить выкуп денежных суррогатов. Ожидания быстрого получения денег из САСШ не оправдались, в связи с чем Российское правительство вынуждено было неоднократно откладывать мероприятия по изъятию из обращения местных денежных знаков, а также увеличить эмиссию собственных денег.

Отсрочка унификации денежного обращения привела к неожиданным для Российского правительства последствиям. Осенью 1918 - весной 1919 г. в денежном обороте главенствующую роль заняли "сибирские" рубли и "керенки", вытеснившие старые деньги общероссийского образца и местные денежные суррогаты. При этом наиболее острой проблемой стало обращение на территории контрреволюционного востока России "керенок" денег, выпускавшихся большевистским правительством. Объемы эмиссии "керенок" в советской России были в десятки раз больше, чем "сибирских" денег на востоке страны. Поэтому сохранение в России единого денежного пространства способствовало быстрому понижению курса рубля в регионах, занятых "белыми".

В этих условиях Российское правительство решилось на изъятие "керенок" из обращения с 15 мая 1919 г. Не имея средств для компенсации держателям этих денежных знаков, Российское правительство обещало до 1 января 1920 г. выплатить половину изымаемых "керенок", а вторую половину объявило беспроцентным двадцатилетним государственным займом. Для получения компенсации граждане должны были сдать свои "керенки" государству. Реально же населению не был возмещен ущерб от изъятия из обращения "керенок". Само изъятие проводилось в исключительно короткие сроки и было затруднено вследствие ограниченного количества пунктов приема. Поэтому большая часть населения, особенно крестьяне и жители отдаленных районов, не имели возможности сдать свои "керенки". Инициаторы реформы не учитывали ни интересов населения, ни региональной специфики денежного рынка. В частности, они проигнорировали то обстоятельство, что на Дальнем Востоке, обеспечивавшем весь восток России экспортными товарами, «керенки» являлись основным средством расчетов. Негативную реакцию реформа вызвала и у международного сообщества.

Итоги реформы оказались крайне неудачными. Вместо стабилизации экономики изъятие "керенок" резко усилило нестабильность денежного рынка, уронило авторитет едва начавшего завоевывать популярность "сибирского" рубля, настроила против правящей власти все слои населения, в особенности крестьян и предпринимателей, являвшихся самыми крупными держателями этих денежных знаков. На фоне потрясения, испытанного финансовым рынком после изъятия "керенок", ликвидация летом 1919 г. денежных суррогатов местного значения не оказала должного "оздоровительного" влияния на экономику.

Деятельность контрреволюционных правительств Сибири по регулированию денежного обращения привела к потере государственного контроля над ним и оказала дестабилизирующее влияние на финансовый и товарный рынки восточной части России, отрицательно сказалась на материальном положении населения. Не только крестьяне, рабочие, но и государственные служащие и даже предприниматели понесли большие убытки от некомпетентных действий властей. Финансовые мероприятия правительства стали одним из важнейших факторов, способствовавших усилению оппозиционных настроений среди различных слоев населения. Расстройство финансовой системы при "омских" правительствах, выразившееся в широкомасштабной денежной эмиссии и обращении денежных суррогатов, явилось одним из существенных, базовых факторов, предопределивших дальнейший рост экономического кризиса и слабые позиции государства в экономике.

Во втором параграфе проводится анализ налоговой политики контрреволюционных правительств Сибири. При Временном правительстве сбор налогов сильно сократился, а большевики его практически прекратили. Государственные деятели антибольшевистской ориентации считали, что необходимо возобновить сбор налогов, восстановить их роль в пополнении государственного бюджета. Налоговое законодательство Временного Сибирского правительства и Российского правительства развивалось в двух направлениях: усовершенствовалась система прямого налогообложения и ввелась законотворческая деятельность, направленная на ликвидацию бюджетного дефицита.

В первом случае упор делался на меры интенсивного характера. К ним можно отнести изменение классификации облагаемых объектов, усиление строгости взимания существовавших налогов, отмену налоговых льгот. Так, осенью 1918 г. Временное Сибирское правительство отменило налоговые льготы для кооперации, расширило круг предприятий, облагаемых налогами на прибыль, на денежный оборот, на производственную и торговую деятельность. Российское правительство в апреле 1919 г. ввело обязательное взимание подоходного налога из зарплаты государственных служащих. Широко использовались и меры административного воздействия опись имущества недоимщиков, привлечение милиции в помощь налоговым органам. Повышались штрафы за утайку товаров от обложения пошлинами и акцизами.

Во втором случае большая роль отводилась экстенсивным мероприятиям повышению налоговых ставок и введению новых видов обложения. Временное Сибирское правительство и Российское правительство регулярно повышали ставки косвенных налогов, в первую очередь акцизов, но вследствие инфляционных процессов падение стоимости рубля обгоняло рост налоговых ставок. Увеличивать ставки поземельных и подоходного налогов контрреволюционные правительства не решились. Ставки поземельного налога не пересматривались с 1915 г. За это время рубль обесценился до 510% от своего прежнего уровня. Это позволяет говорить о необременительности прямых налогов. В период контрреволюции были возрождены государственные фискальные монополии на спиртное и сахар. Государственные цены на эти товары регулярно повышались. В сентябре 1919 г. Российское правительство ввело пять чрезвычайных налогов, призванных повысить налогообложение на зажиточные слои населения, но реальная прибыль от них была ничтожной.

В советской историографии утвердилось мнение, что основным источником бюджетных поступлений контрреволюционных правительств Сибири являлись разорительные налоги, которыми облагалось население, прежде всего сельское. Действительно, в результате усилий государственных налоговых органов сбор налогов во второй половине 1918 г. увеличился, однако не достиг дореволюционного уровня. Поступления поземельного налога в среднем составляли около 50% от ставок обложения, подоходного 6070%. Следовательно, реальное бремя прямых налогов с населения оказалось в 1918 - 1919 гг. еще ниже, чем предусматривало законодательство. При оценке распределения тяжести налогового пресса на разные социальные категории населения необходимо учитывать, что сбор таких важных налогов, как подоходный и промысловый, в деревне почти не осуществлялся. Сельское население выплачивало в основном поземельные налоги, ставки которых оставались фиксированными с 1915 г. Поземельный налог составлял только 13% от всего налогообложения. Остальные виды налогов слабо затрагивали сельскую местность, где проживало 90% населения. Это свидетельствует, что налоговое бремя в деревне было наименьшим. Основными плательщиками налогов во второй половине 19181919 г. оказались горожане. Таким образом, вывод отечественных историков об обременительности налогов, как и об их распределении на разные социальные группы следует признать необоснованным.

Налоги играли весьма скромную роль в пополнении бюджета. Они покрывали 1520% расходов Временного Сибирского правительства и Российского правительства. Доля прямых налогов в государственном бюджете колебалась от 5 до 9%. В структуре прямого налогообложения государственный поземельный и другие аграрные налоги занимали лидирующее место только в сентябре декабре 1918 г., составляя 1530%. В 1919 г. они давали всего 1015%. Основой прямого обложения являлись налоги на торговую и промышленную деятельность около 20% сборов. Косвенные налоги приносили казне 6070% доходов. Основные доходы были получены от акцизов и таможенных пошлин благодаря регулярному повышению ставок обложения и усилиям по сбору этих видов налогов. Продажа спиртного также являлась важнейшим источником пополнения бюджета, тогда как сахарная монополия принесла казне убытки.

Сохранение низкого налогового бремени на широкие слои населения должно было принести положительный социальный эффект, но этого не произошло. Крестьянство, столкнувшееся не только с возобновлением ликвидированного большевиками поземельного налога, но и со сбором недоимок по нему, встало в оппозицию к власти. Рабочие и служащие вместо уменьшения налогового бремени столкнулись весной 1919 г. с ужесточением сбора налогов. Именно на них легла основная часть платежей прямых и косвенных налогов. Законодательство контрреволюционных правительств Сибири предусматривало очень высокое обложение доходов буржуазии и частных торговых предприятий. Но буржуазия, на словах поддержавшая курс власти на высокое обложение имущих слоев, уклонилась от выплаты большей части налогов. Деятельность налогового аппарата вызывала негативную реакцию всех слоев населения. Однако объем налоговых сборов резко сократился и почти не затрагивал жизненные материальные интересы населения. Поэтому отрицательное отношение к налоговой политике контрреволюционных правительств редко принимало активные формы.

Во второй главе анализируется деятельность контрреволюционных правительств Сибири в сфере торговли и товарно-распределительных отношений.

Первый параграф посвящен рассмотрению торговой политики. В годы Первой мировой войны в России возник дефицит на многие продовольственные и промышленные товары. Для его преодоления царское и Временное правительства ввели ограничения свободы торговли. Большевики пытались бороться с товарным дефицитом путем запрета частной торговли. Все эти меры вели к ухудшению положения товарного рынка, расстройству связей между производителями и потребителями. Временное Сибирское правительство провозгласило восстановление свободы торговли одной из важнейших целей своей экономической политики. В то же время для государственной власти была очевидна невозможность введения полной свободы торговли в условиях острого дефицита на многие товары широкого потребления. Поэтому власть стремилась сохранить за собой рычаги воздействия на товарный рынок.

Летом 1918 г. Временное Сибирское правительство отменило государственную монополию на торговлю важнейшими продовольственными товарами: хлебом, мясом, маслом и солью. Вместо этого вводилось государственное регулирование торговли ими. Принципиальным отличием продовольственных законов Временного Сибирского правительства от советских являлся отказ от регламентации торговли продовольствием, которую вели крестьяне. Торговые ограничения распространялись лишь на оптовые закупки и сбыт продовольствия.

Законодательство предусматривало несколько механизмов государственного регулирования торговли. Во-первых, вводились ограничения на право торговли. Возможность торговать хлебом и мясом, помимо крестьян, получили только кооперативные союзы, органы общественного самоуправления и объединения частных торговцев при условии получения ими разрешения от местных уполномоченных министерства продовольствия. Право торговли маслом государство сохранило за собой, а торговые организации должны были исполнять функцию казенных контрагентов. Во-вторых, на хлебные и мясные продукты вводились твердые цены (причем казна сохранила за собой возможность принудительного изъятия хлеба по твердой цене). У государственных органов было право отчуждать по твердым или реквизиционным ценам и другие товары. В-третьих, уполномоченные Министерства продовольствия и Министерства снабжения получили право учета всех товаров, торговля которыми регулировалась государством, а также товаров, закупаемых государственными органами. Власти имели возможность широко использовать такие не оговоренные в торговом законодательстве, но весьма существенные механизмы государственного регулирования торговли, как контроль за транспортировкой грузов и реквизиции остро дефицитных товаров.

В результате широкого применения ограничительных мер к осени 1918 г. возникла противоречивая ситуация: легализация всех форм торгового предпринимательства сопровождалась лишь частичной либерализацией торговли. Деятельность негосударственного торгового аппарата была целиком поставлена в зависимость от государственных чиновников.

10 декабря 1918 г. Российское правительство объявило об отмене государственного регулирования торговли основными продуктами питания. Были отменены твердые цены, уравнивались в правах на проведение торговых операций кооперативные, общественные и частные предприятия. Эта акция не сопровождалась пересмотром правил реквизиций. Государственный контроль за транспортировкой товаров по железной дороге был даже ужесточен, а в феврале 1919 г. была введена плановая перевозка грузов. Стала широко практиковаться реквизиция грузов, не включенных в план перевозок. Таким образом, несмотря на внешнюю либерализацию торговой политики, степень государственного вмешательства в торговлю зимой 19181919 г. усилилась.

Отмена государственной монополии на продовольственную торговлю стала приносить положительные плоды уже в первые месяцы существования Временного Сибирского правительства. Ее несомненным результатом явилось оживление крестьянской торговли на городских рынках, рост заготовительной деятельности государства, кооперативных, муниципальных, общественных и частных торговых организаций. Это способствовало насыщению продовольственного рынка районов с хорошо развитым сельскохозяйственным производством. Однако вследствие сохранения нестабильной политической обстановки и плохой работы транспорта даже относительная либерализация торговли не сопровождалась восстановлением межрайонных рыночных связей. Поэтому она привела к резкому вздорожанию продовольствия в потребляющих районах и общему росту цен на товары широкого потребления. Усиление товарного дефицита и стремление государства удовлетворять свои хозяйственные нужды за счет ограничения торговли, реквизиций и принудительных закупок по искусственно заниженным ценам способствовали развитию спекуляции.

Кроме мероприятий регулирующего характера, в структуре торговой политики "белых" правительств Сибири существовало еще одно направление, стоявшее несколько особняком, организация торговли спиртным и сахаром, которые составляли государственную монополию. Восстановление этих государственных монополий не сопровождалось должной технической подготовкой и не учитывало рыночную конъюнктуру. Напротив, чрезвычайно высокие, по сравнению с самогоном, цены на казенное спиртное, низкое комиссионное вознаграждение продавцам, искусственные ограничения продажи обернулись весьма низким объемом сбыта. В сельской местности казенные спиртные напитки почти не покупали. Государственная торговля сахаром осложнялась неспособностью казны перевести закупленный на Дальнем Востоке сахар по Транссибирской магистрали. Несмотря на множество недостатков в организации государственной монопольной торговли, винная монополия явилась не только одним из важнейших источников государственных доходов, но и способствовала вытеснению суррогатного спиртного с городских рынков, а торговля сахаром обеспечила население Сибири минимумом этого продукта по низким ценам.

Во втором параграфе главы рассматривается деятельность контрреволюционных правительств по осуществлению государственных заготовок и снабжения. Их организация диктовалась необходимостью содержать армию и неспособностью частного торгового аппарата обеспечить население городов продовольствием и другими потребительскими товарами.

В июле 1918 г. Временное Сибирское правительство создало Министерство продовольствия и Министерство снабжения. Штат местных уполномоченных министерств был сформирован в августе сентябре 1918 г. Государственные продовольственные органы производили заготовку хлебных и мясных продуктов, масла, фуража, а органы снабжения - главным образом предметов военного обмундирования и топлива. 20 декабря 1918 г. Министерство продовольствия и Министерство снабжения были объединены. При этом Российское правительство предполагало сократить аппарат объединенного министерства, а его функции ограничить военными заготовками и снабжением.

Постановления Временного Сибирского правительства о регулировании торговли и положения о министерствах продовольствия и снабжения предусматривали, что основным методом заготовок станет покупка государством всего необходимого на свободном рынке. Но государственные заготовительные цены были установлены ниже рыночных, а оплата закупленных товаров часто производилась с опозданием, что не позволяло государству успешно конкурировать с частными торговцами. Временное Сибирское и Российское правительства оказались не в состоянии закупать необходимое количество продовольствия, несмотря на его избыток на рынке. Широко использовавшиеся коммерческие способы заготовки предметов военного снаряжения через государственные заказы были малоэффективны. Получившие их промышленники оттягивали исполнение заказов, завышали потребности в сырье. Кроме того, отсутствовал эффективный контроль за отечественной продукцией, изготовляемой по военным заказам, из-за чего государство нередко приобретало непригодные для использования предметы военного снаряжения. Покупка обмундирования и вооружения у союзников осложнялась трудностью доставки закупленного из-за границы и с Дальнего Востока. Таким образом, коммерческие способы заготовки товаров не оправдали себя и не позволили удовлетворить государственные нужды.

Законодательство Временного Сибирского и Российского правительств допускало в чрезвычайных обстоятельствах применение государственными органами принудительных методов заготовок. В условиях гражданской войны эти методы потеряли свою исключительность и получили широкое распространение. Осенью 1918 г. государственные органы начали активно использовать реквизицию необходимого продовольствия, лошадей, белья, промышленного сырья и др. Весной 1919 г. подобные формы заготовок приобрели централизованный характер, а их масштабы резко увеличились. Принудительные меры использовались главным образом по отношению к частным, кооперативным и муниципальным торговым предприятиям. Но они не стали доминирующей формой заготовок и смогли обеспечить лишь небольшую часть государственных нужд. Однако само их применение противоречило провозглашенным принципам уважения частной собственности и вызвало рост недовольства в среде предпринимателей, кооператоров, деятелей городского и земского самоуправления.

Главная задача государственных органов заготовки и снабжения, состоявшая в обеспечении нужд армии, решалась неудовлетворительно. Если возможность изготовления предметов вооружения и военного снабжения на востоке России была действительно ограничена, то дефицит продовольствия в армии объяснялся в основном недостатками в организации его заготовок и распределения, нераспорядительностью, некомпетентностью, широким распространением коррупции среди работников государственного аппарата. Поэтому при наличии свободных запасов на складах органов снабжения в тылу наблюдалась хроническая нехватка продовольствия и военного снаряжения на фронте. Армия получала намного меньше, чем в действительности для нее заготавливали государственные органы.

Отношение государственной власти к вопросу о снабжении гражданского населения продовольствием и потребительскими товарами со временем менялось. С июля по декабрь 1918 г. его рассматривали как одну из важнейших правительственных задач. Для его решения государство выдавало товарные и денежные кредиты заготовительным органам кооперации и местного самоуправления, оказывало им помощь в транспортировке товаров. Но 10 декабря 1918 г. Российское правительство изменило свой курс. Оно отказалось от обеспечения населения товарами через государственные структуры и от содействия общественным и кооперативным органам снабжения. Государственная власть рассчитывала таким образом высвободить материальные ресурсы для снабжения армии. В результате смены правительственного курса кооперация и муниципальные органы снабжения оказались быстро вытеснены более конкурентоспособными частными торговцами, которые, однако, своими силами не смогли удовлетворить нужды населения. В 1919 г. государственные органы продолжали снабжать гражданское население предметами первой необходимости, но в меньшем и далеко не достаточном объеме.

Контрреволюционным правительствам не удалось организовать удовлетворительное обеспечение армии и гражданского населения продовольствием, военным снаряжением и предметами первой необходимости. Произошло это по двум основным причинам. Во-первых, государственная власть не обладала необходимыми финансовыми ресурсами и аппаратом для заготовки рыночными методами достаточного количества товаров. Во-вторых, не было создано четкой, исключающей дублирование и несогласованность действий структуры органов заготовок и снабжения, не определены их права и обязанности, не удалось создать механизмов эффективного государственного и общественного контроля за деятельностью работников аппарата заготовок и снабжения. Основным механизмом регулирования торгово-распределительных отношений контрреволюционными правительствами Сибири являлись не правовые и экономические, а административные рычаги воздействия на товарный рынок через бюрократический аппарат. Низкая эффективность его работы способствовала широкому распространению злоупотреблений и коррупции среди чиновников.

В целом политика Временного Сибирского правительства и Российского правительства в сфере товарно-распределительных отношений вызвала негативный общественный резонанс. Широкие слои населения оставались не удовлетворены плохими результатами работы органов снабжения и сохранением острого товарного дефицита, торговая буржуазия и кооперативные работники постоянным вмешательством государственного аппарата в сферу их интересов, отсутствием правовых гарантий торговой деятельности. Помимо широкого, непрерывно возраставшего общественного недовольства, следствием малоэффективной торговой политики контрреволюционных правительств стало развитие нелегальных форм торговли.

В третьей главе анализируется деятельность контрреволюционных правительств в сфере промышленности и транспорта.

Государственное управление, регулирование и финансирование промышленности рассматривается в первом параграфе. В структуре государственной власти, существовавшей на востоке России во второй половине 19181919 г., управление промышленными предприятиями было разделено между тремя министерствами: Министерство промышленности и торговли управляло казенными предприятиями и ведало вопросами финансирования промышленности, Министерство снабжения осуществляло распределение государственных заказов, снабжало их исполнителей денежными авансами и необходимым сырьем, регулирование трудовых отношений находилось в компетенции Министерства труда.

Первоочередной задачей Временного Сибирского правительства была ликвидация советских преобразований в промышленности. К лету 1918 г. национализации подверглась только часть промышленных предприятий. Остальные остались в частной собственности. Однако реальный контроль над управлением производством на большинстве предприятий оказался захвачен рабочими коллективами. Поэтому для промышленности наиболее важными были две проблемы: возвращение бывшим владельцам предприятий, национализированных и захваченных рабочими во время советской власти, и восстановление производственной дисциплины.

Процесс возвращения предприятий бывшим владельцам стихийно начался в июле 1918 г., а в августе принял организованные, контролируемые государственными органами формы. Возврат осуществлялся через специальные комиссии, состоявшие из представителей государственной администрации, органов местного самоуправления, предпринимателей и рабочих. Этими комиссиями до конца 1918 г. была возвращена бывшим владельцам большая часть мелких и средних промышленных предприятий.

Процесс денационализации в горной промышленности имел своим особенности. Летом 1918 г. горные предприятия перешли во временное управление Министерства промышленности и торговли. Одним из препятствий к их денационализации было стремление государства сохранить за собой контроль над такими важными видами производства, как добыча топлива и руды, металлообработка. Крупные долги большинства горных предприятий государству, на выплате которым настаивали Временное Сибирское правительство и Российское правительство, были еще одним серьезным препятствием к денационализации. Весной 1919 г. лишь несколько десятков горных предприятий было возвращено прежним владельцам. Но ни темпы денационализации, ни форма ее проведения не устраивали владельцев крупных предприятий, требовавших быстрого и безоговорочного ее проведения.

В целях восстановления производственной дисциплины летом 1918 г. Временное Сибирское правительство ликвидировало органы рабочего контроля и запретило вмешательство профсоюзов в производственный процесс. В то же время Министерство труда начало активно вырабатывать основы нового трудового законодательства, носившего характер добровольного соглашения между наемными рабочими и нанимателями. Но ставка на договорные формы отношений оказалась несостоятельной в силу нежелания предпринимателей и рабочих идти на компромиссы. С одной стороны, администрация не только частных, но и государственных предприятий негативно отнеслась к попыткам местных представителей Министерства труда регулировать трудовые отношения. С другой стороны, рабочие настаивали на возвращении к советским формам рабочего контроля, используя забастовки как основной способ удовлетворения своих требований. Такие формы борьбы негативно отражались на состоянии производства и толкали государственную власть на жесткие меры подавления рабочего движения.

Помимо преодоления советского наследия в промышленности государственные органы контрреволюции наметили задачу повышения уровня промышленного производства. Важным механизмом восстановления крупной промышленности Российское правительство считало денежные субсидии. Если летом осенью 1918 г. случаи выдачи субсидий были единичными, то с декабря 1918 г. они приобрели характер централизованной и целенаправленной государственной помощи промышленным предприятиям.

Финансовые дотации не явились эффективным механизмом преодоления кризиса в крупной промышленности. Основная причина состояла в недостаточных объемах финансирования. По сравнению с советским периодом оно снизилось в несколько раз. Отечественные историки (Н.И. Дмитриев, В.А. Кадейкин, М.И. Стишов) неоднократно писали о том, что контрреволюционные правительства выдали частным промышленникам более чем 800 млн. руб. субсидий. В действительности промышленным предприятиям было передано около 200 млн. руб., причем около 70% государственных субсидий поступало в распоряжение казенных промышленных предприятий либо бывших частных, перешедших во временное управление Министерства промышленности торговли.

Негативно отразились на промышленности принципы распределения государственных дотаций. Для нормальной работы промышленных предприятий наибольшее значение во второй половине 19181919 г. имела своевременная выплата заработной платы, снабжение рабочих продовольствием и предметами первой необходимости, своевременные поставки производственного сырья. Однако государственные органы почти не выделяли средств на решение этих целей. Приоритетным направлением государственного субсидирования являлось техническое усовершенствование производства.

Помимо недостаточной финансовой поддержки, восстановлению работы крупных промышленных предприятий препятствовала регламентация сбыта промышленного сырья. Во второй половине 19181919 г. на Урале и в Сибири сохранялось обязательное распределение топлива через органы государственного снабжения по твердым ценам, действовал запрет на коммерческую перевозку угля и руды. Государственные органы имели право производить реквизицию промышленной продукции и активно пользовались этим правом.

Производство на крупных промышленных предприятиях было жестко регламентировано. В иных, более благоприятных условиях находились некоторые средние и мелкие промышленные предприятия, выполнявшие военные заказы. Они получали денежные авансы, имели государственные поставки промышленного сырья, им гарантировалась предпринимательская прибыль. Выгоды от подобной практики извлекала небольшая группа людей, в первую очередь деятели военно-промышленных комитетов, тесно связанные с правительственными кругами.

Промышленная политика "омских" правительств носила "квазибуржуазный" характер. Она была ориентирована не на интересы промышленной буржуазии, а на узкий слой людей, имевших неформальные, подчас преступные, каналы взаимоотношения с властью. Владельцы же большинства промышленных предприятий были поставлены в крайне невыгодные для продолжения производства условия.

Второй параграф главы посвящен анализу транспортной политики. Как и в промышленной политике, в сфере управления транспортом перед Временным Сибирским правительством стояли задачи денационализации бывших частных транспортных предприятий и восстановления трудовой дисциплины на всех предприятиях отрасли.

Важнейшие железные дороги востока России находились в государственной собственности. Частные железные дороги, национализированные при советской власти, были возвращены прежним владельцам. Предприятия речного транспорта летом 1918 г. перешли во временное государственное управление. Их передача бывшим владельцам началась в ноябре 1918 г. К началу навигации 1919 г. прежним владельцам были возращены почти все суда речного флота Сибири и Дальнего Востока. Лишь на половину была осуществлена денационализация речных предприятий Волжско-Камского бассейна.

Денационализация транспортных предприятий не означала восстановления в полном объеме прав частных собственников. Фактическое управление частными железными дорогами оставалось в государственном ведении оно осуществляло их финансирование, устанавливало транспортные тарифы. В навигацию 1919 г. многие частные речные суда были реквизированы военными органами. В первую очередь это произошло с речным флотом Волжско-Камского бассейна. Денационализация на транспорте была осуществлена государственной властью лишь частично и в значительной степени явилась формальным признанием собственнических прав, но не реальной передачей транспорта в распоряжение владельцев.

Временное Сибирское правительство сразу же взяло курс на жесткое восстановление трудовой дисциплины на предприятиях транспорта, перевод рабочих на сдельную систему оплаты труда. Эти меры привели к ухудшению материального положения рабочих. Поэтому правительственные нововведения были встречены ими негативно и вызвали забастовки, приведшие к остановкам работы предприятий путей сообщения. Самым крупным выступлением рабочихтранспортников явилась октябрьская 1918 г.  забастовка, охватившая почти всю Транссибирскую магистраль. Ход этой забастовки показал, что от поведения транспортников зависит жизнеобеспечение всей территории востока России. В то же время, он выявил что государственная власть не может решить проблемы, послужившие причиной забастовки. Государство не смогло ликвидировать очаг  социальной напряженности ни путем удовлетворения экономических требований рабочих отрасли, ни путем подавления забастовочного движения.

Помимо урегулирования взаимоотношений с рабочими транспортной отрасли, перед государственной властью стояла задача улучшения экономического состояния транспорта, прежде всего железнодорожного. В 1917 первой половине 1918 г. происходило сокращение объема железнодорожных перевозок, падение их рентабельности. В значительной степени это явилось следстием убыточности железнодорожных перевозок (тарифы на перевозки оставались фиксированными с 1915 г.) и износа оборудования. Для преодоления этих явлений необходимы были меры финансового оздоровления и технической модернизации железных дорог.

Предпринятые Министерством путей сообщения шаги лишь отчасти способствовали улучшению работы железных дорог. Государственная власть обладала ограниченными внутренними источниками модернизации железных дорог. Основные усилия дорожной администрации зимой 19181919 г. сосредоточились на ремонте подвижного состава. В результате парк работающих паровозов был увеличен на 50%, вагонов на 20%. Эти успехи не сопровождались достаточным использованием экономических рычагов улучшения работы железных дорог. Пересмотр тарифов на железнодорожные перевозки был произведен только в апреле 1919 г., новые тарифы составили 2535% от себестоимости перевозок. Таким образом, вопрос о рентабельности работы железных дорог остался нерешенным. Ничего не было предпринято и для преодоления неплатежей за железнодорожные перевозки, в первую очередь со стороны государства. Основным источником покрытия эксплуатационных расходов железных дорог, казенных и частных, при Временном Сибирском правительстве и Российском правительстве стали государственные дотации. Только частные железные дороги получили в период контрреволюции субсидий более чем на 300 млн. руб.

Российское правительство рассчитывало решить проблему финансирования, технической модернизации и охраны дорог с помощью союзников. В марте 1919 г. был создан Межсоюзный железнодорожный комитет. Реальная помощь Межсоюзного комитета оказалась значительно скромнее той, которую ожидала получить российская сторона. Все страны, кроме САСШ отказались от выполнения условий по финансовой и технической помощи. Важнейшей причиной этого являлась неспособность Российского правительства обеспечить Комитету должные условия работы, прежде всего на Забайкальском участке Транссибирской магистрали, контролировавшемся Семеновым. Однако деятельность Межсоюзного комитета имела большой положительный результат, выразившийся в технической помощи железнодорожному хозяйству дальневосточного региона и в локализации преимущественно районом Амурского бассейна негативного влияния Японии.

В годы Первой мировой и гражданской войны транспорт был самым слабым звеном хозяйственного механизма в России. В этом отношении экономическое положение восточных регионов России во второй половине 19181919 г. не явилось исключением. Попытка контрреволюционных правительств произвести техническую модернизацию транспортных средств в условиях гражданской войны не имела заметного успеха. Транспорт на востоке страны по-прежнему представлял слабое звено экономики. Между тем, именно эта отрасль народного хозяйства имела ключевое значение для жизнеобеспечения региона. Транспортные предприятия не справлялись с задачей обеспечения нужд армии, гражданского населения, промышленных предприятий, и это в значительной мере усиливало экономический кризис.

В заключении сформулированы основные выводы диссертации.

Выделение двух этапов в развитии контрреволюции "демократического" и колчаковского, обоснованное применительно к форме правления, неправомерно экстраполировать на экономическую политику. Западно-Сибирский комиссариат и Директория, курс которых имел сильно выраженный социалистический оттенок, не смогли долго продержаться у власти и не успели сформировать самостоятельного курса экономической политики. Разработка государственной экономической политики в лагере восточной контрреволюции принадлежит Временному Сибирскому правительству и Российскому правительству адмирала А.В. Колчака. Приход к власти А.В. Колчака преследовал две главные задачи в сфере экономики - централизацию управления и придание власти твердых диктаторских полномочий. Эти задачи не были решены. Восток России по-прежнему представлял собой слабо экономически связанные между собой территории, управлявшиеся несколькими военными и гражданскими структурами, деятельность которых была слабо связана между собой и оставалась неподконтрольной центральной власти.

Экономическая политика контрреволюционных правительств Сибири предусматривала главным образом достижение двух целей: восстановление системы хозяйственных отношений, основанных на праве частной собственности, и экономическое обеспечение победы "белой" армии в борьбе с большевиками. Необходимость продолжать военные действия препятствовала перестройке экономических отношений, требовала максимальной концентрации экономической власти в руках государственных органов. Таким образом, экономический курс Временного Сибирского правительства и Российского правительства был внутренне противоречив. Поэтому практика экономического управления контрреволюционных государственных органов представляла собой смешение рыночных и административных методов. Несовпадение либеральных целей и директивных методов их достижения обусловливало, во-первых, расхождения между декларированными и реальными приоритетами экономической политики, во-вторых, серьезные просчеты в определении основных направлений и очередности реализации задуманных мероприятий.

Определить положительные стороны экономического курса "белых" позволяет его сравнение с действиями большевистского режима. Темпы снижения уровня производства на востоке страны оказались ниже, чем в большевистской России. Положение экономики восточных регионов России летом 1918 - летом 1919 г. было стабильнее и лучше, чем в лагере большевиков. Только во второй половине 1919 г. показатели состояния производства в Сибири стали стремительно ухудшаться и сравнялись с показателями европейской части России.

Выигрывая при сопоставлении экономических показателей, лагерь "белых" уступал большевикам по другим параметрам, оказавшим более значительное влияние на исход гражданской войны. Сибирская контрреволюция не смогла создать сильного государственного аппарата, способного эффективно управлять хозяйственным механизмом. Ей не удалось выработать действенных способов мобилизации материальных ресурсов на военные нужды. При сравнении уровня экономического обеспечения противоборствовавших режимов очевидно превосходство большевиков, которые основной целью своей хозяйственной деятельности поставили материальное обеспечение победы над политическими и военными противниками и на пути к этой цели не останавливались перед самыми радикальными методами воздействия на экономику.

В приложениях приводятся статистические данные об объемах хождения местных денежных суррогатов в годы гражданской войны на финансовом рынке востока России; о динамике сбора основных видов налогов; о государственных расходах контрреволюционных правительств Сибири.

 

По теме диссертации опубликованы следующие работы:

1.Взаимоотношения Временного Сибирского правительства с органами местного самоуправления // Материалы XXXII международной научной студенческой конференции. История. Новосибирск, 1994, с. 127129.

2.Влияние рабочего движения на эволюцию политического режима Временного Сибирского правительства // Материалы XXXIII международной научной студенческой конференции. История. Новосибирск, 1995, с. 8085.

3.Деятельность Министерства труда Временного Сибирского правительства летом осенью 1918 г. // История "белой" Сибири. Кемерово, 1995, с. 67 - 69.

4.Обмен "керенок" в Сибири и на Дальнем Востоке весной летом 1919 г. // Материалы XXXIV международной научной студенческой конференции. История. Новосибирск, 1996, с. 8588.

5.Роль органов местного самоуправления в снабжении населения Сибири продовольствием в годы гражданской войны // Проблемы местного управления Сибири XVII - XX вв. Новосибирск, 1996, с. 5961.

6.Сахарная монополия в Сибири и на Дальнем Востоке летом 19181919 гг. // Материалы XXXV международной научной студенческой конференции. История. Новосибирск, 1997, с.7880.

7.Проблема частной собственности в экономической политике "белых" правительств Сибири: законодательство и практика // История "белой" Сибири. Кемерово, 1997, с. 8790.

8.Налоговая политика контрреволюционных правительств Сибири // Власть и общество в Сибири в XX в. Вып. 1. Новосибирск, 1997, с. 6595.

9.Органы управления промышленностью в период контрреволюции // Проблемы истории местного управления Сибири XVIIXX вв. Вып. 2. Новосибирск, 1997. с. 6770.

 

 

©   При использовании этих материалов ссылка на сайт "Бонистика" www.bonistikaweb.ru обязательна

 


; Цены на деньги России