на главную страницу

 Форум, доска объявлений

 

    Русский рубль. Два века истории. XIXXX вв.—М.: Прогресс—Академия, 1994.— 336 с: ил.

  Глава V

РУБЛЬ В ЭПОХУ ВОЙН И РЕВОЛЮЦИЙ

 

Начало гиперинфляции. Появление инфляционного мультипликатора.

Разрушение единой валютной системы. Безденежное хозяйство: планы и действительность.

 

Крушение золотомонетного стандарта привело и к сокращению эмиссии банковой серебряной монеты. Последний серебряный рубль был отчеканен в 1915 г. и представляет собой нумизматическую ценность. Правда, вплоть до падения дома Романовых продолжалась чеканка низкопробных серебряных монет, но во все более ограниченных размерах. Денежное обращение стало почти полностью бумажным. Устойчивость рубля резко снизилась. В этих условиях развивались процессы, которые первоначально привели рубль к безудержной инфляции, а затем поставили все денежное хозяйство на грань крушения.

Война резко изменила соотношение между спросом и предложением. Появление огромной армии, численность которой возросла с 1,4 млн. в 1913 г. до 14,2 млн. человек в 1916 г., привело к истончению слоя квалифицированных рабочих и усилило расслоение деревни. Многие крестьянские семьи, где нередко единственный работник был на фронте, ликвидировали хозяйство и переселялись в город. Благодаря этому численность сельского населения уменьшилась с 113,9 млн. в 1914 г. до 112,7 млн. человек в 1917 г., а численность городского населения возросла за тот же период с 25,8 млн. до 29,0 млн. человек1. Переполнение городов и обширные военные заказы должны были стимулировать работу промышленности. Но крах политики «внутреннего мира» между царской администрацией и промышленно-торговыми кругами, произошедший после январской (1915 г.) сессии IV Государственной думы, привел к сокращению производства. Валовая продукция промышленности по ценам 1913 г. уменьшилась с 5620 млн руб. в 1913 г. до 4344 млн. руб. в 1917 г.2 Разрушалась производственная организация, падала

175

 

трудовая дисциплина, затягивались сроки введения в действие строящихся предприятий, на которые были отпущены огромные средства, большей частью из дорогостоящих иностранных кредитов.

Между тем спрос городского и сельского населения резко возрос. Произошло это в значительной степени под влиянием запрета продажи алкогольных напитков. На такую меру в 1914 г. решилось правительство безразличного ко всему престарелого И.Л.Горемыкина, находившееся под сильным влиянием либеральной общественности. Именно либеральные деятели предложили эту меру, проведя расчеты того, насколько улучшатся производительность труда и здоровье народа, если не давать ему горячительных напитков. В соответствии с одномерностью либерального мышления отрицательные последствия этой кампании не были приняты в расчет. А они заметно перевешивали положительный эффект. Так, высвободившиеся у народа в результате антиалкогольной кампании денежные средства превысили миллиард рублей, а ожидавшееся в результате прекращения «пьяных прогулов» повышение производительности труда было перечеркнуто развалом экономики.

В стране стали образовываться денежные излишки. Избыток денег у населения объяснялся также эмиссионной политикой правительства. Потеряв около миллиарда на доходе от питей, государство решило вернуть эти средства, напечатав на ту же сумму бумажных денег. В том же направлении действовала компенсационная политика правительства, платившего деревне деньгами за каждого взятого в армию работника. Денежная эмиссия производилась и в целях увеличения доходной части государственного бюджета. В результате наложения друг на друга всех этих причин с 1913 по 1916 г. количество денег в обращении увеличилось в 4 раза, а с учетом обесценения бумажных денег — почти в 2 раза (диаг. 1).

Ясно, что все эти денежные средства не обеспечивались ни товарами, ни золотым запасом. Таким образом, существенное расширение платежеспособного спроса не сопровождалось увеличением товарного предложения. Напротив, под влиянием военных закупок приходящаяся на гражданское население товарная масса резко сократилась.

Следствием избытка денег у населения и недостатка товаров был рост дороговизны. Цены росли из месяца в месяц (диаг. 2).

В этих условиях уже не избыток денег у населения приводил к повышению цен, а рост дороговизны вынуждал правительство к эмиссии новых денег. Как это часто бывает в истории, причина и следствие поменялись местами. Дело в том, что начавшаяся инфляция очень быстро привела к обнищанию государства. Реальные государственные доходы, увеличившись примерно в два раза в 1914 г. по сравнению с 1913 г., затем стали стремительно падать. Это падение ни в какой мере не объяснялось состоянием производительных сил, а было связано с потерей устойчивости рубля.

Уже в августе 1914 г. государство было вынуждено прибегнуть к крупному внутреннему займу. Всего было размещено среди населения около 20 серий билетов Государственного казначейства на сумму 25 млн. руб. каждая. Казна-

176

 

чейский билет приносил его обладателям 4% ежегодного дохода. Билеты предполагалось погасить в четырехлетний срок. В 1915 г. был выпущен новый 4%-й заем. Он имел меньший успех. Дело в том, что инфляция в 1915 г. составила 30%, значительно превысив выплачиваемые по займу проценты. Поэтому решить свои финансовые проблемы с помощью внутренних займов правительству не удалось.

Оказавшись в стесненных финансовых условиях, государство не могло бороться с инфляцией путем уменьшения эмиссии. Тогда оно предприняло попытку вмешаться в процессы ценообразования. В 1914 г. возникает, а в 1915 г. получает широкое распространение система указных цен, согласно которой цены на важнейшие продукты, закупаемые государственными органами, стали назначаться государством. Кроме того, в конце 1915 — начале 1916 г. Государственной думой были введены твердые закупочные цены на рожь и пшеницу.

Указные цены не следует отождествлять с твердыми ценами. Они преследовали разные цели. Указные цены были введены для защиты государственного бюджета. Отказываясь от повышения налоговых ставок, государство предпри-

 

Диаграмма 2 Индекс биржевых цен по полугодиям за 1914—1916 гг.

(цены 1913 г.-100)*

нистр внутренних дел А.Д.Протопопов, выдвинувший осенью 1916 г. законопроект, смысл которого сводился к возвращению свободного ценообразования на хлебном рынке. Тогда Дума легко отвергла этот законопроект, мотивируя тем, что он способен задержать подвоз хлеба крестьянами в решающие для заготовок месяцы.

Однако зимой 1916/17 г. борьба разгорелась с новой силой. Назначенный в ноябре 1916 г. министром земледелия малоизвестный до этого А.А.Риттих решился ввести на территории 31 губернии принудительную хлебную разверстку. Принуждение подкреплялось и другими мерами воздействия на крестьян. Была развернута широкая пропагандистская кампания, ставящая целью убедить крестьян в том, что, выполняя обязательные поставки, они выполняют свой гражданский долг перед теми, кто жертвует жизнью на полях сражений. Газеты и журналы запестрели заметками и фотографиями о подвозе хлеба крестьянами, чтобы склонить к таким же действиям колебавшихся. Но главное, на что решился Риттих и что послужило толчком для конфликта, — это поломать систему твердых закупочных цен.

Сам Риттих, видимо, не придавал большого значения тому обстоятельству, что с 1 декабря 1916 г. в калькуляцию заготовительных цен была включена стоимость провоза от амбара до станции, резкое увеличение заготовок в декабре и январе он объяснял патриотическим подъемом. Однако лидер Прогрессивного блока П.Н.Милюков и либеральный экономист А.С.Посников обрушились именно на эту меру. По мнению Милюкова, как раз в период существования твердых цен поступление хлеба было высоким, а Риттих этот процесс нарушил. Принося истину в жертву политике, Риттих решился на прямой подлог статистических данных. Посников же критиковал оплату провоза хлеба от амбара до станции с позиций марксистских теорий стоимости и земельной ренты*. Протянувшись до Февральской революции, этот конфликт парализовал правительственную политику цен.

Тем временем борьба с рынком продолжалась на местном уровне. Со второй половины 1916 г. губернаторы стали запрещать вывоз из своих губерний сельскохозяйственных продуктов и сырья. Стали складываться местные цены. В 1913 г. среднее квадратическое отклонение местных цен от средней по стране цены составляло по ржи 17,5 коп., по пшенице 17,7 коп., по овсу 15,0 коп. В 1915 г. оно увеличилось по ржи до 35,9 коп., по пшенице до 42,8 коп., по овсу до 38,1 коп.7 В 1916 г. разрыв между местными ценами еще больше увеличился. Единый аграрный рынок распался на локальные рынки.

Следствием этого явилось резкое сокращение обмена между промышленностью и сельским хозяйством. Сконцентрированная ^центральных губерниях (Московской, Петроградской, Владимирской, Тульской, Тверской и др.) легкая промышленность не справлялась со спросом потреблявших регионов (Центрально-Черноземного, Средне- и Нижне-Волжского, Северного Кавказа). До производящих регионов ее продукция не доходила. В ответ крестьянское хозяйство стало сокращать свою товарную продукцию. Произошло резкое уменьшение посевных площадей. Если в 1913 г. площадь посевов была равна

 

179

 

97,8 млн. десятин, то в 1916 г. она уменьшилась до 90,7 млн. десятин, т. е. на 8%. Наиболее масштабным было сокращение посевных площадей в районах товарного зернового хозяйства. На юго-востоке страны в 1916 г. посевы ржи уменьшились на 33%, а посевы пшеницы — на 21% по сравнению с 1913 г.»

В этой обстановке экономическое единство страны обеспечивалось только единством денежного обращения. Однако и в этой области проявились черты опасного кризиса. Прежде всего произошло углубление разрыва между золотом и бумажным денежным обращением (диаг. 3).

Если бы инфляция не разрывала золотое и бумажное денежное обращение, то рост цен на золото и набор потребительских товаров совершался бы одинаковыми темпами. На деле же мы видим, что индекс золота и бюджетный индекс изменялись неодинаково. До второй половины 1916 г. цена золотого рубля в целом обгоняла рост цен потребительских товаров. Хотя можно заметить, что в первую половину 1915 г. темпы роста цен на набор потребительских товаров был более значительным. Со второй же половины 1916 г. потребительские цены разом обогнали рост цен на золото. Это было связано с тем, что до середины 1916 г. еще происходила тезаврация золота из обращения. А со второй половины золотая монета полностью перешла из оборота в запасы населе-

Диаграмма 3

Индекс золота и бюджетный индекс по полугодиям в 1914—1916 гг. (цены 1913 г.-100)*.

 

180

 

ния, ажио на нее исчезло, и, как следствие этого, все денежные средства в народном обращении сконцентрировались на продовольствии.

В 1916 г. в сбережения переходили не только золотые, но и серебряные и даже медные монеты. Первоначально исчезли высокопробные серебряные 1 руб., 50 и 25 коп. Затем низкопробные серебряные 20, 15, 10 и 5 коп. Наконец, в конце 1916 — начале 1917 г. редкими стали в обороте и медные 5, 3, 2, 1, Уг и 14 коп. Государство столкнулось с разменным голодом. Чтобы его преодолеть, в 1916 г. был предложен проект чеканки никелевых монет. Были изготовлены образцы никелевых монет достоинством в 25, 20, 15 и 10 коп. На Петербургском монетном дворе сохранился полный набор маточников для изготовления этих монет. Заказ на чеканку никелевых монет был размещен в Японии на Осакском монетном дворе10. Однако в Россию они по неясным причинам не поступили.

Вскоре правительство отказалось от идеи никелевых монет и заменило их бумажными билетами, «имеющими хождение наравне с серебряной» или «медной монетой», в зависимости от их достоинства.

Примерно так же, как цены за золото, изменялся курс рубля в отношении к иностранным валютам. Однако на самом деле биржевая котировка рубля в период первой мировой войны была скорее формальной, чем реальной, и ориентировалась в основном на цены золота. Дело в том, что в военные годы экспорт хлеба и импорт товаров почти прекратились и смысл котировки был связан с уплатой процентов по внешним займам.

Таким образом, война развязала те процессы, которые развились позже в безудержную гиперинфляцию. Первоначально инфляция развивалась на основе крушения золотомонетного стандарта, нарушения баланса между спросом и предложением и излишков бумажных денег у населения. Однако со временем на первое место стали выходить процессы разрушения рыночных отношений.

Финансовая политика Временного правительства значительно углубила и перевела на новый уровень процесс сокрушения русской валюты. Эмиссия денег царского правительства не выходила за рамки потребностей военного времени. Средства на содержание администрации были сокращены. А пришедшая к власти «демократия» не считалась ни с какими расходами на поддержание в центре и на местах «представительных» органов.

Уже в марте Временное правительство разрешило Государственному банку увеличить денежную эмиссию до 8,5 млрд. руб. Этого оказалось недостаточно. К началу октября разрешенная эмиссия достигала уже 16,5 млрд. руб.

При этом состав обращавшейся в стране денежной массы оказался довольно пестрым. Продолжалось хождение дореволюционных бумажных денег. В дополнение к ним Государственный банк произвел обширную эмиссию 5-руб-

181

 

левых купюр. Неопытные коллекционеры иногда путают их с царскими купюрами образца 1909 г. Однако они легко различаются: на царских деньгах воспроизведены не только буквенное обозначение серии, но и шестизначный номер купюры, а на «пятерках» Временного правительства — только обозначение серии из двух букв и трех цифр.

С конца апреля в оборот стали поступать так называемые «думские» деньги, достоинством в 250 и 1000 руб. На первой купюре был изображен двуглавый орел, лишенный корон и атрибутов царской власти. На второй — Таврический дворец, где заседала Государственная дума. Другой особенностью оформления «думских» денег было изображение свастики, известной благодаря позднейшему использованию ее в символике фашистской Германии.

С августа началась эмиссия казначейских знаков 20- и 40-рублевого достоинства, так называемых «керенок». По оформлению они очень напоминали дореволюционные марки, использовавшиеся для оплаты консульской пошлины. «Керенки» не имели номеров и обозначения серий, подписей управляющего и кассира Государственного банка. Важно и то, что эмиссия «керенок» нарушала многолетнюю традицию русских бумажных денег, никогда не выпускавшихся достоинством в 20 и 40 руб.

Наконец, Временное правительство повторило эмиссию марок-денег образца 1915 г., посвященных 300-летию дома Романовых, с портретами Петра I, Александра II и Александра III. От серии 1915 г. они отличаются отсутствием герба Российской империи на обороте и водяных знаков. Марки-деньги с изображением Александра I, Николая I и Николая II выпущены не были, что свидетельствовало о весьма сложном отношении Временного правительства к отдельным представителям династии Романовых.

Наряду с ростом эмиссии огромную роль в падении русской валюты сыграла неустойчивость Временного правительства. Наибольший ущерб ей нанесла реформа местного управления, проведенная премьер-министром Г.Е.Львовым. Не желая оставлять на местах в руках назначенных царской администрацией губернаторов и вице-губернаторов, Временное правительство отстранило их от исполнения обязанностей и передало управление губерниями председателям губернских земских управ, получивших название комиссаров. Однако если среди губернаторов было немало либералов, сочувствовавших делу демократии, то председатели земских управ были большей частью противниками Временного правительства. Отрицательные последствия реформы не сводились только к появлению противостояния центральной и местной власти. Отмена губернаторского правления не была законодательно подготовлена, и потому многие комиссары не знали предела своим полномочиям. Это привело к местному сепаратизму. Однако этим дело не ограничилось. С появлением на местах «советов» различного рода «депутатов» и «общественных комитетов» в местном управлении наступила анархия. Львов не стал ей противодействовать, а только усугубил, заявив: «Назначать никого правительство не будет... Это — вопрос старой психологии. Такие вопросы должны решаться не в центре, а самим населением». Вслед за этим последовало распоряжение считать институт комиссаров не

182

 

органами власти, а «посредствующим звеном» между центральным правительством и общественным самоуправлением11. В результате на местах вообще не стало власти.

Важным с точки зрения финансов последствием неустойчивости Временного правительства явилось резкое сокращение союзнических кредитов. Русские послы в Англии, Франции, Италии, США и Японии доносили, что союзники опасаются за устойчивость правительства и потому воздерживаются от предоставления займов. Английский кабинет министров неоднократно заявлял, что обещанное им снабжение русской армии находится в прямой связи со стабильностью внутреннего положения в России. Одно время в английских правительственных кругах всерьез рассматривался проект призвать страны Антанты приостановить доставку всех видов военных материалов в Россию до тех пор, пока русское правительство не примет меры по укреплению своего положения.

Эти внутренние и внешнеполитические условия срывали все попытки Временного правительства сдержать темпы обесценения рубля или хотя бы поправить дела пошатнувшегося бюджета. Так, относительно неудачно завершилась кампания по размещению среди населения «Займа свободы». Выпущенные на 49 лет из расчета 5 годовых облигации содержали текст пространного обращения к населению, подписанного всеми министрами Временного правительства с князем Львовым во главе. Обращение заканчивалось словами: «Одолжим деньги государству, поместив их в новый заем, и этим спасем от гибели нашу свободу и достояние». Но, несмотря на горячее обращение, широкое участие банков в распространении займа и продажи облигаций ниже их номинальной стоимости, заем не был широко поддержан населением, доставив государству только 4 млрд. руб. Таким образом, кроме обращения к печатному станку, у правительства не оставалось иной альтернативы. В результате если с 1915 по 1916 г. количество денег в обращении в номинальном исчислении увеличилось на 67%, то с 1916 по 1917 г. денежная масса возросла на 127%12. Ясно, что ближайшим следствием этого было взвинчивание темпов инфляции (диаг. 4).

Цены росли с огромным ускорением. Если за весь период с 1 января 1914 г. до 1 января 1917 г. они увеличило, на 194%, то с 1 января по 1 декабря 1917 г. их рост составил 426%. Разумеется, не только частое обращение Временного правительства к печатному станку сыграло здесь решающую роль. Были и другие факторы, на что ясно указывает существенное превышение скорости роста цен над темпами роста денежной массы. В ряду этих факторов можно отдать предпочтение недоверию к финансовой политике Временного правительства и эмитируемым им деньгам.

В результате отношение населения к царским деньгам и купюрам Временного правительства оказалось различным. Несмотря на инфляцию 1914— 1916 гг., народ считал царские купюры «крепкими» деньгами и использовал их для сбережений. Поэтому как в 1916 г. исчезли из оборота зЬлотая и серебряная монеты, так в 1917 г. из оборота стали исчезать царские бумаж-

 

183

 

Диаграмма 4

Динамика бюджетного индекса цен в 1917 г.

(цены 1913 г.-100)

ные деньги. Напротив, к деньгам никем не уважаемого «демократического» правительства население испытывало недоверие и стремилось скорее от них избавиться. Особое недоверие вызывали выпускавшиеся огромными тиражами «керенки». Похоже, что и само правительство относилось к ним с пренебрежением. Иначе трудно объяснить то обстоятельство, что Государственное казначейство не затрудняло себя обозначением серии и номера на этих денежных знаках, а гигантские бумажные листы с напечатанными на них казначейскими знаками отдавало в кассы не разрезанными на купюры. В таком виде они передавались населению, которое, особенно в сельской местности, использовало их в качестве обоев. В 50-е гг. еще можно было видеть крестьянские стены и сундуки, оклеенные неразрезанными листами 20- и 40-рублевых «керенок».

При таком неодинаковом отношении к царским деньгам и «керенкам» ясно, что их положение на рынке различалось. Правда, не в том смысле, что существовал некий нелегальный курс обмена, а в том плане, что «керенки»

184

 

принимались далеко не во все платежи и не только населением, но и провинциальными учреждениями. В результате именно появление «керенок» и «думских денег» объясняло огромное обесценение денежных знаков. В 1917 г. при указанном выше росте номинальной денежной массы, составившей в среднемесячном исчислении 17 млрд. руб., т.е. на 6,5 млрд. руб. больше, чем в 1916 г., ее реальные размеры достигли лишь 2,5 млрд. руб., т.е. на 1,5 млрд. руб. меньше, чем в 1916 г.13

Таким образом, за короткий период своего существования Временное правительство успело положить начало двум новым качественным явлениям в развитии инфляции. Во-первых, оно дало толчок разрушению единого денежного обращения и появлению параллельных валют с различными курсами. Во-вторых, именно в период Временного правительства темпы роста цен стали обгонять рост количества денег в обращении, и потому деньги стали обесцениваться быстрее, чем их успевали печатать. Тем самым был создан своеобразный инфляционный мультипликатор, благодаря которому, как показывает регрессионный анализ, увеличение денежной массы на 1% сопровождав лось ростом цен на 5,4%. С этого момента правительство уже не могло остановить печатный станок, ибо в результате временного лага между ростом денежной массы и ростом цен любое уменьшение эмиссии привело бы к полному банкротству государства, прекращению снабжения армии, военному поражению.

Была ли у Временного правительства иная альтернатива? Думается, что была. Она заключалась в пересмотре части союзнических обязательств царской России, более активной и самостоятельной внешней политике, переходе к оборонительной стратегии на фронте, сокращении армии и военных расходов. И надо сказать, что политическая и военная обстановка 1917 г. не препятствовала проведению такого курса.

Дело в том, что союзники не располагали необходимыми рычагами для того, чтобы сделать Россию послушной исполнительницей их стратегических планов, а Центральные державы, создав глубоко эшелонированную оборону, зарывшись в землю и окружив себя колючей проволокой, не помышляли о наступлении. Более того, принятая Германией оборонительная стратегия позволила ей в 1917 г. сократить армию на 125 тыс. человек с тем, чтобы оживить падающее производство, поддержать финансовую систему.

Однако Россия не последовала ее примеру. Напротив, назначенный военным министром А.Ф.Керенский решился нарушить «фактическое перемирие» и предписал войскам готовиться к наступлению. Его авантюристическое решение было активно поддержано «свободной» прессой. Пропаганда велась под лозунгом: «фактическое перемирие хуже сепаратного мира».

Россия пошла в наступление, не получив от союзников необходимой помощи, теряя остатки финансовой и экономической устойчивости. Одним словом, стремясь исполнить любое пожелание союзников, Временное правительство само подписало себе смертный приговор.

 

185

 

Для большевистской власти сфера финансов, денежного обращения и банковского дела была одной из важнейших. Уничтожить частную собственность, сохранив при этом денежную систему, означало подвергать социалистический эксперимент постоянной коррозии. В условиях общинной России не так уж трудно было запретить частное владение землей, заводами, наем рабочих. Но как запретить денежные накопления, уничтожающие социалистическое равенство, воспроизводящие подпольных миллионеров? Последние создают теневую экономику, подкупают чиновников, проникают в правительство, изменяют законодательство — и конец социализму.

Именно поэтому В.И.Ленин и наиболее дальновидные его последователи еще до революции продумывали вопрос о социалистическом переустройстве финансов. Захват и национализация банков входили в первостепенные задачи восстания. И именно в сфере финансов большевиков ждали самые серьезные испытания, с которыми они в итоге не справились. Однако коррозия социализма под влиянием неравенства, создаваемого денежным обращением, растянулась на многие десятилетия.

 

Иван Иванович Скворцов-Степанов

186

 

Вячеслав Рудольфович Менжинский, нарком финансов со 2 февраля 1918 г. по апрель 1918 г.

Возникает вопрос: можно ли примирить социализм и деньги? Ответ на него может дать только тщательное изучение многолетней истории социалистической финансовой системы.

Вечером 27 декабря 1917 г. ВЦИК РСФСР принял декрет о национализации банков. Банковское дело было объявлено государственной монополией, а всем существующим частным акционерным банкам было предписано объединиться с Государственным банком. Однако открытое непризнание власти Совета Народных Комиссаров со стороны работников бывшего министерства финансов, Государственного казначейства и Государственного банка парализовало всю финансовую работу большевиков. Еще 24 ноября им пришлось сменить четырех товарищей министра финансов, директоров общей и кредитной канцелярий министра финансов, директора департамента Государственного казначейства, управляющего Государственным банком и управляющего Главным казначейством. Однако пресечь саботаж финансовых работников не удалось.

Положение осложнялось отсутствием собственных кадров финансистов среди большевиков. В составе первого большевистского правительства, сформированного 26 октября (8 ноября), на пост народного комиссара финансов

187

 

был назначен писатель-экономист И.И.Скворцов, публиковавшийся под псевдонимом Степанов. Однако он так и не вступил в должность. Назначенный 12 ноября 1917 г. временным заместителем, а 2 февраля 1918 г. — народным комиссаром финансов В.Р.Менжинский ничем себя в этой должности не проявил и поспешил перейти на освободившийся пост генерального консула РСФСР в Берлине, а оттуда — в ВЧК. Сменивший его И.Э.Гуковский, в отличие от большинства членов своей партии, обладал чувством реальности и противодействовал Ленину в проведении излишне радикальных реформ. В частности, он объявил практически невыполнимым предложенный Лениным в апреле 1918 г. план постепенного превращения банков в единый аппарат счетоводства и «регулирования социалистически организованной жизни всей страны в целом»14. На совещании финансовых работников в апреле 1918 г. Гуковский голосовал против этого плана. Ясно, что он ничего не хотел и не мог сделать для большевистского переустройства банковской системы. А возобновить ее нормальную деятельность ему мешали противники как слева, так и справа.

Поэтому к принятию решений по реформе банковского дела Ленин был вынужден подключить других большевиков, имевших отношение к финансам. Среди них можно выделить Я.С.Ганецкого, работавшего в Наркомфине, и А.П.Спундэ, товарища главного комиссара Госбанка в Петрограде. Однако

Исидор Эммануилович Гуковский, нарком финансов в 1918 г.

188

 

проходившие в марте—апреле 1918 г. совещания руководящих работников Наркомфина выявили как плохую осведомленность участников в финансовых вопросах, так и серьезные разногласия между ними. Так, Спундэ настаивал на проведении всех финансовых операций только от имени Государственного банка или назначаемой им специальной комиссии. Ленину пришлось предложить обязательное участие в составлении финансовых отчетов бывших сотрудников Государственного и частных банков. Участники совещаний так и не смогли решить главный вопрос — о замене старых денег новыми. Поэтому, выступая на заседании ВЦИК 18 апреля 1918 г., Ленин был вынужден констатировать: «В настоящий момент ясно одно, что финансовую проблему мы з ближайшее время не разрешим»15.

Месяц спустя он все-таки вернулся к вопросу о реформе денежного обращения. На съезде представителей финансовых отделов советов им было сказано следующее: «Деньги, бумажки — все то, что называется теперь деньгами, — эти свидетельства на общественное благосостояние действуют разлагающим образом и опасны тем, что буржуазия, храня запасы этих бумажек, остается при экономической власти. Чтобы ослабить это явление, мы должны предпринять строжайший учет имеющихся бумажек для полной замены всех старых денег новыми... Мы назначим самый короткий срок, в течение кото-

Николай Николаевич Крестинский, финансов в 19181922 гг.

189

 

рого каждый должен будет сделать декларацию о количестве имеющихся у него денег и получить взамен них новые; если сумма окажется небольшой, он получит рубль за рубль; если же она превысит норму, он получит лишь часть... Это будет последний решительный бой с буржуазией»16. Хотя на этом съезде и прозвучали слова о переходе от агитации декретами к их реальному исполнению, неясно, излагал ли Ленин свой план реформы денежной системы для того, чтобы революционизировать финансовых работников, или всерьез верил в возможность его осуществления. Во всяком случае вплоть до начала 1919 г. большевики не могли не только провести серьезную реформу банков, но даже добиться от них сколько-нибудь значительной финансовой поддержки революционного правительства.

Тем не менее разногласия по финансовым вопросам между большевиками продолжались, и не выдержавший напряжения Гуковский подал в отставку. На его место был назначен Н.Н.Крестинский. В 1918 г. Народный (бывший Государственный) банк выпустил новую денежную серию: купюры достоинством 1, 3, 5, 10, 25, 50, 100, 250, 500, 1000, 5000 и 10000 руб. Эти денежные знаки не имели обозначения эмитировавшего их правительства, а только подписаны управляющим Народным банком Г.Пятаковым и его кассирами. По оформлению они соответствовали денежным знакам, выпускавшимся Временным правительством. Так, на лицевой стороне был воспроизведен герб Временного правительства — двуглавый орел, лишенный корон и прочей царской атрибутики. Так же, как и на купюрах Временного правительства достоинством 250 и 1000 руб., на первых советских купюрах достоинством 5000 и 10000 руб. была изображена свастика. Кстати, это далеко не единственный случай ее изображения на денежных знаках 1918 г. Свастика присутствовала на деньгах получивших независимость Финляндии и Эстонии.

Наряду с ними, в обращение были выпущены так называемые «расчетные знаки» достоинством в 1, 2, 3 и 5 руб. и размером с почтовую марку. На них впервые появился герб РСФСР, утвержденный в июле 1918 г. V Всероссийским съездом Советом. В условиях усиливавшейся гиперинфляции выпуск денег такого достоинства не имел практического смысла. Скорее всего, их эмиссия преследовала сугубо политические цели — заявить о появлении на карте мира нового государства и его символике.

Несмотря на значительную эмиссию, денег в стране не хватало. Это вынуждало использовать в качестве денег различного рода суррогаты. Еще в сентябре 1917 г. в качестве денег стали использоваться облигации «Займа свободы». Советская власть узаконила эту практику, предписав обрезать на этих облигациях купоны на получение 5% дивидендов17. Дело в том, что большевики объявили запрет на проведение всякого рода лотерей, денежных игр и выигрышных займов. Облигация с необрезанными купонами попадала под этот запрет и в качестве денег не принималась. Впрочем, вскоре и сами купоны «Займа свободы» стали ходить в качестве денег.

Наряду с облигациями «Займа свободы», в качестве денег принимались билеты Государственного внутреннего 4,5% выигрышного займа, выпущенного

190

 

Петроград Народный банк. 1918 г.

 

Временным правительством в августе 1917 г. Некоторые из них имели специальную надпечатку советского правительства. Кроме них имели хождение 5°о векселя (краткосрочные обязательства) Государственного казначейства, выпущенные в 1916—1917 гг. для покрытия дефицита государственного бюджета. На них был обозначен номинал в 1000, 5000, 10 000, 25 000, 100 000, 500 000 и 1 000 000 руб. В качестве денег принимались также 4% долгосрочные билеты Государственного казначейства, выпущенные в 1908 г. Они ходили в соответствии с обозначенным на них номиналом в 25, 50, 100 и 500 руб. Надо сказать, что эти суррогаты денег имели хождение на территории РСФСР вплоть до 1921 г., а число их видов достигло 47.

Кроме того, правительственные финансовые органы смогли наладить эмиссию кредитных и банковских билетов царского образца достоинством в 1, 3, 5, 10, 25, 50, 100 и 500 руб. В результате за период с 1 ноября 1917 г. по 1 мая 1918 г. только на подконтрольной РСФСР территории в обращение было вылущено около 19 млрд. руб.18

Недостаток денег ощущался и в провинции, тем более что из-за расстройства транспорта отправленные деньги не всегда достигали мест. Поэтому местные органы власти были вынуждены эмитировать собственные деньги. Первым с просьбой предоставить ему право выпускать свои деньги обратился в СНК РСФСР СНК Москвы и Московской области, который возглавлял в то время историк М.Н.Покровский. Однако эта просьба была отклонена. Тем не менее несколько недель спустя СНК был вынужден разрешить печатать свои деньги достоинством не более 100 руб. целому ряду местных СНК.

На неподконтрольной РСФСР территории печатание собственных денег стало обычным делом. Первыми появились «разменные билеты города Одессы», они увидели свет в конце 1917 г.

Свои деньги выпускали отделения Госбанка в Архангельске и Закавказье, Казанский центральный рабочий кооператив и даже торговая фирма «Кунст и

191

 

Альберс» во Владивостоке и «магазин Петра Николаевича Симада» в Николаевске-на-Амуре. Не говоря уже о том, что любое образовавшееся на территории России «правительство» начинало свою деятельность с выпуска собственных денег.

Одновременно на территории страны имела хождение и иностранная валюта: доллары, фунты, иены и др. По имеющимся подсчетам, в конце 1918 — начале 1919 г. в стране обращалось свыше 2 тыс. видов различных денежных знаков и их суррогатов19.

Таким образом, после государственного переворота в Петрограде и перехода под контроль большевиков значительной части Российской империи единая валютная система страны распалась на ряд локальных валют.

В советской историографии политика «военного коммунизма» однозначно оценивалась как экономически не оправданная временная мера, на которую государство решилось, чтобы сконцентрировать все силы для защиты «политических и социальных завоеваний революции». При этом исследователи исходили из весьма упрощенного представления о «военном коммунизме», акцентируя все внимание на его военно-экономической стороне: «Советская власть ввела военный коммунизм и осуществила соответствующие ему политические и экономические меры: она взяла под централизованный контроль всю промышленность — крупную и мелкую, поставив ее на службу обороны страны: ввела монополию хлебной торговли, запретив частную торговлю; взяла на учет все продовольственные ресурсы в сельском хозяйстве; ввела продразверстку и круговую поруку всей общины за ее выполнение; ввела всеобщую трудовую повинность и централизовала руководство всеми звеньями народного хозяйства»20.

Если бы политика «военного коммунизма» действительно ограничивалась этими мерами, многие из которых использовались еще до революции как в нашей стране, так и в других европейских странах, вовлеченных в мировую войну, то едва ли кому-нибудь пришло в голову называть ее в последующем «ошибкой» и характеризовать нэп как тактический шаг, как временное отступление от социализма: от чего было отступать? как можно называть вынужденные меры ошибкой?

На самом деле «военный коммунизм» наряду с мерами, продиктованными военной обстановкой, включал в себя и весьма радикальную программу коммунистического строительства, и конкретные шаги в направлении немедленного утверждения в обществе социалистических производственных отношений. Именно в этой своей части «военный коммунизм» казался многим большевикам «шагом вперед» по сравнению с новой экономической политикой. Именно е этой его части «военный коммунизм» и был назван Лениным ошибкой. «Отчасти под влиянием нахлынувших на нас военных задач и того, казалось бы, от-

192

 

чаянного положения, в котором находилась республика в момент окончания империалистической войны, под влиянием этих обстоятельств и ряда других, мы сделали ту ошибку, что решили произвести непосредственный переход к коммунистическому производству и распределению», — писал он в октябре 1921 г.21 Однако в 1919—1920 гг. Ленин думал совсем иначе. Как важнейшее завоевание советской власти он оценивал то, что «государственная власть организует в общенациональном масштабе крупное производство на государственной земле и в государственных предприятиях, распределяет рабочие силы между разными отраслями хозяйства и предприятиями, распределяет массовые количества принадлежащих государству продуктов потребления между трудящимися». И сокрушался лишь о том, что «только-только начата организация различных форм товариществ мелких землевладельцев, как переход от мелкого товарного земледелия к коммунистическому»22.

Переход к коммунистическому производству и распределению законодательно оформляли два документа: постановление ВЦИК от 14 февраля 1919 г. «Положение о социалистическом землеустройстве и о мерах перехода к социалистическому земледелию» и декрет СНК от 16 марта 1919 г. «О потребительских коммунах»23. В целях создания единого производственного хозяйства, снабжающего страну всем необходимым при наименьших затратах народного труда, был принят курс на форсированное объединение единоличных хозяйств в коллективные, а также на создание совхозов (промышленность к этому времени была уже объединена в руках ВСНХ по декрету СНК от 28 июня 1918 г.). Декрет «О земле» практически отменялся. Земельный фонд отныне передавался не всем трудящимся, а в первую очередь совхозам п коммунам, во вторую — трудовым артелям и товариществам по совместной обработке земли, крестьяне-единоличники могли пользоваться только остатками земельного фонда. В целях создания единого распределительного механизма каждый гражданин должен был стать членом потребительской коммуны и приписаться к одному из ее пунктов. Контроль за распределением возлагался на Наркомпрод.

В советской историографии содержание этих документов если и излагается, то с неизменной оговоркой, что административно-хозяйственная политика 1919 г. не имела практического успеха24. В действительности же все обстояло гораздо сложнее. Основные положения рассмотренных выше документов удалось провести в жизнь, и к 1920 г. среди экономического хаоса, спекуляции и разрухи стали вырисовываться черты сравнительно устойчивой плановой производственно-распределительной системы. Знаменитый план ГОЭЛРО составлялся именно в расчете на долгое существование этой системы. Без нее идея единой энергетической сети лишалась всякого смысла.

В каком отношении находилась плановая производственно-распределительная система к денежному обращению? Естественно, что в рамках этой системы деньги не только становились излишними, но и мешали ее развитию. Поэтому еще в 1919 г., когда плановая производственно-распределительная система зарождалась, проекты отмены денег получили реальную возможность осущест-

193

 

виться. Необходимость этой меры обосновывали Н.И.Бухарин, Ю.Ларин. Ф.Ф.Сыромолотов. Требование отмены денег содержалось в резолюции III съезда BСHX, вызвавшей дискуссию в печати.

Относительно этих проектов советская историография дала неписаный обет молчания. В середине 60-х годов этот обет нарушил В.И.Биллик85. Он, правда, не смог обосновать свою точку зрения и попал под сокрушительную критику. Главная ошибка Биллика состояла в том, что он использовал в качестве доказательства намерения советской власти отменить деньги рост денежной эмиссии в 1919—1920 гг. Однако рост денежной эмиссии в это время мало зависел от воли государства: как только торговцы стали делать накидки на цены для страховки от обесценения денежной массы, рост эмиссии стал определяться увеличивающейся нехваткой средств у государства для осуществления самых необходимых расходов28. На самом деле, подготовка государства к отмене денег заключалась совсем в ином.

После декрета «О продовольственных коммунах» для некоторых категорий населения рынок стал постепенно терять свое значение. Если в 1918 г. рабочий нес на рынок до 53% своего заработка, то в 1919 г. — только 21%, а в 1920 г. — 7%27. Остальную часть зарплаты рабочий получал не деньгами, а натурой. 17 января 1920 г. СНК постановил организовать для рабочих и служащих сеть бесплатных общественных столовых. Они получили распространение главным образом в учреждениях Москвы и Петрограда, что заставило ввести в них пропускную систему.

25 марта 1920 г. было разрешено бесплатно пользоваться почтой, телеграфом, радиографом и телефоном советским учреждениям, предприятиям и хозяйствам. Из сферы денежного обращения был изъят грандиозный бюрократический и хозяйственный аппарат страны. 30 апреля 1920 г. СНК принял декрет «О введении трудового продовольственного пайка», согласно которому устанавливалось единообразное распределение продуктов питания среди «трудового» несельскохозяйственного населения. После этого значительная часть продовольствия стала распределяться без посредства денег.

Следующая фаза отмены денег была связана с принятием целого ряда запретительных мер. 20 июля 1920 г. СНК запретил всем советским и общественным учреждениям, предприятиям и организациям, нуждающимся в каких бы то ни было предметах, покупать их на рынке. Для. получения этих предметов следовало обращаться в распределительные учреждения. Исключения допускались только по особому постановлению СНК и СО. 11 октября 1920 г. был принят декрет СНК «Об отмене некоторых денежных расчетов». Его дополнял декрет от 29 ноября «Об упрощении денежных расчетов». В результате этих мер все денежные операции в рамках государственного хозяйства были либо вообще отменены, либо потеряли всякий рыночный смысл.

Третий этап отмены денег был связан с попыткой уничтожить их роль среди массы гражданского населения. 4 декабря 1920 г. был издан декрет СНК «О бесплатном отпуске населению продовольственных продуктов», а 17 де-

194

 

кабря — «О бесплатном отпуске населению предметов широкого потребления». Право на бесплатное получение продовольственных и промышленных товаров получило в Москве и Петрограде все население, а в остальных местностях РСФСР — так называемое «трудовое» население (рабочие, служащие, инвалиды, матери и беременные женщины). 23 декабря было введено бесплатное пользование почтой, телеграфом, телефоном и радиотелеграфом. 27 января 1921 г. была отменена оплата жилых помещений, пользования водопроводом, канализацией, газом, электричеством, городским транспортом, прачечными, починочными мастерскими и общественными банями, а с 5 февраля в аптеках стали бесплатно отпускаться лекарства по рецептам врачей. С 23 марта 1921 г. бесплатными стали также все произведения печати (книги, газеты, журналы, брошюры, портреты вождей). Последний из этой серии декрет был принят уже после официального перехода к новой экономической политике — 20 мая 1921 г. Он делал бесплатными прокат и просмотр кинокартин.

Пока нами рассмотрены только те меры по отмене денежного обращения, которые принимал или подтверждал СНК. Однако еще более радикальные меры для своих членов принимали в этот период Всероссийский центральный совет профсоюзов, Всероссийский центральный союз потребительских обществ, Центральный рабоче-кооперативный комитет, а также местные советы и коммуны. Принятые ими документы настолько многочисленны, что одно их перечисление заняло бы весь объем настоящей книги.

Непосредственной причиной крушения безденежного хозяйства была невозможность распространить его на крестьянство путем введения прямого продуктообмена. Нормы обмена сельскохозяйственных продуктов на промышленные были составлены еще весной 1921 г. По ним, например, 1 пуд пшеницы считался эквивалентным 2 аршинам ситца, 1 аршину бумазеи, 3 катушкам ниток, 10 фунтам соли, 30 иголкам, 6 ламповым стеклам, 8—10 стаканам, 20 ложкам, 8 фунтам керосина или Уз косы, а за 1 пуд мяса давали в два раза больше ситца, бумазеи, ниток и т.д., но только половину (а не две трети) косы28. Оценивая эти нормы в целом, можно сказать, что они были составлены изощренно, но без учета изменяющихся спроса крестьян и промышленного предложения. В результате товарообмен не дал сколь-либо ощутимых результатов. В отношении к общим размерам поступления за период с осени 1921 г. до лета 1922 г. полученный в результате товарообмена хлебофураж составил только 5,6%, масличные семена — 7,0%, картофель — 2,1%29. И это несмотря на то, что за тот же период для обеспечения товарообмена в деревню было направлено 29% всего промышленного производства. Даже обесценивающийся рубль доказал свое превосходство над безденежным хозяйством.

Однако неудача товарообмена не была единственной причиной крушения безденежного хозяйства. Падала производительность труда в промышленности, разрушались транспорт и коммунальное хозяйство, нарушались условия рациональной эксплуатации зданий и т.д. Поэтому 4 августа СНК вновь разрешил

195

 

учреждениям покупать все необходимое им на рынке. 25 августа — восстановил взимание платы за коммунальные услуги, 20 октября — оплату торгово-промышленных и складских помещений, а в ноябре — платность газет и произведений печати.

5 ноября 1921 г. Ленин написал статью «О значении золота теперь и после полной победы социализма»30, в которой сообщил, что в отдаленном будущем советская власть будет использовать золото для строительства туалетов, а пока же она не может отменить деньги. Это означало признание неудачи безденежного хозяйства и отмену принятых ранее СНК решений.

Были ли использованы большевиками в борьбе с денежным хозяйством все возможности? Очевидно, нет. С конца 1920 г. по заданию Малого Совнаркома к борьбе с рублем подключился С.Г.Струмилин. За полгода ему удалось разработать довольно стройную систему замены денежных единиц трудовыми единицами учета — «тредами». Система включала в себя правила перевода сложного труда в простой и методику соизмерения всех хозяйственных благ и услуг в «тредах». Был подготовлен проект декрета СНК «О трудовой единице учета», но принят он не был.

«Тред» не удалось испытать на практике. Несомненно, что он был лучшим, чем рубль, воплощением трудовой теории стоимости К. Маркса. Но мог ли он работать так же эффективно, как рубль? Сомнительно. Крушение «треда» было

 

Станислав Густавович Струмилин (Струмилин-Петрашкевич)

196

 

таким же неизбежным, как и крушение норм обмена сельскохозяйственных продуктов на промышленные.

Таким образом, отказавшись от введения «треда», большевики смягчили свое поражение в борьбе с денежной системой. Наиболее последовательные коммунисты сохранили наивную веру в то, что вопрос окончательно не решен, а лишь отложен. Наименее же правоверные последователи К.Маркса сосредоточили свои силы на укреплении «советского рубля» и «социалистических финансов».

Примечания

1.        Бокарев Ю. П. Социалистическая промышленность и мелкое крестьянское хозяйство в СССР в 20-е годы. Источники, методы исследования, этапы взаимоотношений. М., 1989. С. 135.

2.   Там же.

3.   Составлена по: Первушин С. А Хозяйственная конъюнктура. Введение в изучение динамики русского народного хозяйства за полвека. М., 1925. С. 221. Реальные размеры денежной массы исчислены.

4.     Кохн М. П. Русские индексы цен. М., 1926. С. 14.Ь. Си.: Бокарев Ю. П. Указ. соч. С. 137.

6.   См.: Государственная дума. Четвертый созыв. Стенографические отчеты. Пг., 1917.

7.   Бокарев Ю. П. Указ. соч. С. 138.

8.   Там же. С. 137.

9.   Составлена по: Гурьев А А Эмиссия за бюджетный период 1922 г. и за первый квартал 1922/23 г. // Бюллетень ЦСУ. 1923. № 71. С. 30.

10.  Устанавливается по оригиналу единственной известной в нашей стране никелевой монеты достоинством в 25 коп.

11.       Милюков П. Н. Воспоминания. Т. 2. М., 1990. С. 288.

12.  Первушин С. А Указ. соч. С. 221. Процентные отношения исчислены.

13.  Первушин С. А Указ. соч. С. 221. Данные о реальной денежной массе исчислены мной.

14.  Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 30. С. 220.

15.  Там же.

16.  Там же. Т. 36. С. 354.

17.       См.: Декреты Советской власти. Т. 1. М., 1957. С. 449-450.

18.       См.: Щелоков А А Монеты СССР. М., 1988. С. 8.

19.       Подсчеты сделаны по материалам Музея революции СССР и личного собрания автора главы. Эта цифра примерно совпадает с подсчетами, проведенными другими специалистами. Так, А.А. Щелоков отмечает, что на территории, охваченной гражданской войной, обращалось до 2,2 тыс. видов денег// Щелоков А А Монеты СССР. М., 1988. С. 9.

 

197

 

20.  Трапезников С. 77. Ленинизм и аграрно-крестьянский вопрос. 2-е изд. Т. 1. М., 1974. С. 419.

21.   Ленин Д И. Поли. собр. соч. Т. 43. С. 303.

22.   Там же. Т. 39. С. 273.

23.   Декреты Советской власти. Т. 4. М., 1968. С. 362-389, 491-507.

24.   См., например: Трапезников С П. Указ. соч. С. 424.

25.   Биллик В, И. В.И. Ленин о сущности и периодизации советской экономической политике 1917—1921 гг. и о повороте к нэпу// Исторические записки. Т. 80. М., 1967. С. 140.

26.   Бокарев Ю. П. Указ. соч. С. 147, 153 — 158.

27.   Струмилин С. Г. Заработная плата и производительность труда в русской промышленности в 1913—1922 гг. М., 1923.-С. 28.

28.   Государственный архив Российской Федерации (ГАРФ). Ф. 130. Оп. 6. Д. 626. Л. 19 об.

29.   Народное хозяйство России за 1921/22 г. М., 1923. С. 8.

30.   Ленин Я И. Поли. собр. соч. Т. 44. С. 225-227.

 

 

 

 

 

©   При использовании этих материалов ссылка на сайт "Бонистика" www.bonistikaweb.ru обязательна

 


; Цены на деньги России