на главную страницу

 Форум, доска объявлений

 

    Русский рубль. Два века истории. XIXXX вв.—М.: Прогресс—Академия, 1994.— 336 с: ил.

  Глава IV

СИСТЕМА КОКОВЦОВА

Испытание войной и революцией.

Политика бюджетного равновесия.

Российский бюджет накануне первой мировой войны.

Международный расчетный баланс страны.

Русский золотой запас за границей.

Денежное обращение.

В августе 1903 г. в результате придворных интриг был уволен в отставку с поста министра финансов создатель русского золотого стандарта Витте, переведенный формально на более высокую, но маловлиятельную должность председателя Комитета министров. В истории русских финансов наступила новая эпоха, связанная с именем Владимира Николаевича Коковцова (1853—1943), возглавлявшего финансовое ведомство на протяжении десяти лет, с 1904 по начало 1914 г. (с небольшим перерывом в конце 1905 — начале 1906 г.). После убийства П.А.Столыпина в 1911 г. Коковцов был также председателем Совета министров, совмещая пост главы правительства с руководством министерством финансов.

Выходец из небогатой дворянской семьи, будущий министр прошел хорошую административную школу (в министерстве юстиции, Главном тюремном управлении МВД, Государственной канцелярии), прежде чем попал в финансовое ведомство, став в 1896—1902 гг. товарищем министра финансов Витте и одним из соавторов и активных проводников денежной реформы. Назначенный в феврале 1904 г., после начала войны с Японией, новый министр должен был приложить максимум усилий, чтобы спасти золотой рубль, в условиях войны и революции оказавшийся на грани падения.

Вопрос о прекращении золотого размена встал сразу же после открытия военных действий в связи с проблемой финансирования дальневосточного конфликта. Коковцов подчеркивал в опубликованных в эмиграции воспоминаниях, что «мы не должны отказываться от нашего денежного обращения, осно-

140

 

Владимир Николаевич Коковцов, министр финансов в 19041914 гг. с перерывом в 19051906 гг.)

 

ванного на золотом размене бумажного рубля... ибо только в этом случае мы сохраним устойчивость нашего финансового положения на мировом рынке... и быстро исправим все невзгоды войны, тогда как, прекратив наш золотой размен, мы легко можем вовсе не вернуться к нему в течение длительного промежутка времени»1. Это убеждение лежало в основе его политики в кризисные 1904—1906 гг., когда на первом плане оказалась задача сохранения стабильности русских финансов в условиях войны и разгоревшейся революции.

Комитет финансов, обсуждавший в марте 1904 г. финансовое положение в связи с войной, «не усматривал поводов опасаться за устойчивость нашей валюты», но все же в качестве превентивной меры рекомендовал министерству Коковцова сдерживать выдачи золота по операциям, прибегая к ним лишь в случае прямого требования, и расширить эмиссию кредитных билетов 1, 3, 5, и 10-рублевого достоинства, чтобы «выжать» из оборота золотую монету. «К востоку от Байкала», т.е. в зоне, примыкавшей к театру военных действий, производить операции решено было исключительно кредитными билетами. По предложению Коковцова, выпуск кредитных билетов как средство финансирования военных расходов был ограничен 200 млн. руб., предпочтение отдавалось заключению займов, прежде всего внешних2. Более дальновидный, нежели сторонники «маленькой победоносной войны» (выражение министра внутренних дел В.К.Плеве), глава финансового ведомства, по отзывам современников, решил начать «с чужого кармана, приберегая свой собственный на следующий год»3.

 

141

 

«Первый пункт русской финансовой программы по ведению войны», по свидетельству самого Коковцова, состоял во внешних займах, «подкрепляющих наш золотой запас... и в займах внутренних, имеющих целью извлечение излишних бумажных денег из внутреннего обращения...»4 Золотая валюта и займы, прежде всего внешние, — то была по существу политика Витте, но в изменившихся, экстремальных условиях. У французских банкиров удалось получить заем в 800 млн. франков на не слишком выгодных условиях, но тем не менее он помог покрыть первые военные издержки. В начале 1905 г. «Российский 4,5%-й государственный заем» был заключен в Германии на сумму 500 млн. марок (231,5 млн. руб.). Однако эти частичные успехи не могли полностью преодолеть те громадные трудности, с которыми столкнулось министерство финансов. Весной 1904 г. сумма затрат на войну определялась в 1 млрд. руб. (исходя из этой цифры и строилась финансовая стратегия), в действительности же военные расходы составили 2,3 млрд. руб.5 «Война, — свидетельствовал управляющий Госбанком С.И.Тимашев, — получила оборот, которого никто не предвидел, и военные расходы превысили все предварительные исчисления»8.

Финансирование их велось главным образом за счет роста государственного долга. С 6651,8 млн. руб. к 1 января 1904 г. он к весне 1906 г. вырос до 8701,8 млн., или на 2050 млн. руб. «Новые займы последних трех лет, — признавал государственный контролер П.Х. Шванебах в докладе Николаю II,

 

Иван Павлович Шипов, министр финансов в 19051906 гг.

142

 

представляют собой сумму, близкую к той, которая была ассигнована на расходы, вызванные войной с Японией»7. Помимо войны, финансовому благополучию империи грозила еще одна опасность — революция, которая после 9 января 1905 г. все шире охватывала страну. Если первый год войны в финансовом отношении был пережит сравнительно безболезненно, то год 1905-й едва не похоронил систему золотого денежного обращения.

В начале этого года Коковцов с гордостью докладывал Николаю II: «По истечении II месяцев со времени открытия военных действий министр финансов счастлив удостоверить, что, несмотря на переживаемые нами события, денежная система государства сохранила полную неприкосновенность и устойчивость»8. Коковцов и в дальнейшем утверждал, что войну русские финансы перенесли без большого напряжения, и лишь с наступлением «смуты» в конце 1905 г., уже после ухода главы финансового ведомства со своего поста, разразилась катастрофа. На это его оппонент Витте, ревниво относившийся к деятельности своего преемника, доказывал, что именно война (во время которой Витте был фактически удален от дел) подготовила революцию, с которой тому пришлось бороться в период премьерства осенью 1905 — весной 1906 г. Несчастная война, по оценке Витте, «совершенно расстроила весь экономический организм России и... если не создала, то ускорила на десятки лет революцию»9. В полемике двух министров каждый из них был по-своему прав: войну денежная система империи действительно выдержала, вот только цена этого благополучия оказалась слишком высокой...

 

Москва.

Государственная сберегательная касса.

1907 г.

143

 

 

Для покрытия расходов русско-японской войны в 1904—1908 гг. было выпущено займов на 2125 млн. руб., в том числе около 1 млрд. руб. составлял внешний долг. Чистая выручка казны выразилась суммой 1913 млн. руб. (за вычетом комиссионных посредникам, издержек по выпускам и др.), а выплатить в итоге предстояло вдвое больше — 3943,8 млн. руб.! Такова была плата за займы, заключаемые в «пожарном порядке» и под очень высокие проценты. Подводя позднее финансовые итоги злосчастной войны, бухгалтер Государственного казначейства Г.Д. Дементьев, один из близких сотрудников Коковцова, подчеркивал, что долги эти на много лет обременили бюджет государства и что «платежи по ним могут захватить несколько поколений, которые фактически расплачиваются по счетам тех, кто вызвал войну...»10 Без сомнения, подобные цифры и выводы были известны Коковцову, но в чрезвычайных условиях у него не было иного средства для сохранения финансовой стабильности, кроме новых займов.

Система денежного обращения России в 1904—1905 гг. представляла собой следующую картину (табл. I)11.

Таблица 1

 

Дата

Денежное обращение (млн. руб.)

 

Золотая монета

Банковое серебро

Кредитные билеты

Всего

1 января 1904 г.

774,8

133,2

578,4

1486,4

1 января 1905 г.

683,6

123,0

853,7

1660,3

1 сентября 1905 г.

654,1

112,7

924,0

1690,8

1 января 1906 г.

837,8

133,4

1207,5

2178,7

Государственный

банк Российской

империи.

Петербург

(фото начала XX в.;

144

 

Действительно, вплоть до заключения Портсмутского мира 23 августа 1905 г. правительству удавалось сдерживать эмиссию бумажных денежных знаков, но в последние четыре месяца 1905 г. процесс приобрел галопирующий характер. «За время войны, — отмечалось в юбилейном очерке истории Госбанка, — денежное обращение увеличилось с 1486,4 до 1690,8 млн. руб. или на 13%, за время же смуты оно увеличилось почти в 2,5 раза более, чем за время войны. Вся сумма прироста за оба периода выразилась в 692,3 млн. руб. или на 46%»12.

Политические забастовки и серия вооруженных восстаний конца 1905 г. ввергли страну в пучину экономического хаоса, в котором едва не погиб и золотой рубль. Дело дошло до того, что в октябре в результате митингов служащих была парализована деятельность самого Государственного банка — сердцевины финансовой системы страны. Прибывшие в те же дни в Петербург для переговоров об очередном займе французские банкиры под впечатлением увиденного прервали визит и вернулись домой.

Вот как описывал драматическую ситуацию осени 1905 г. министр финансов в правительстве Витте И.П.Шипов, сменивший в тот период Коковцова: Замедление денежных оборотов вследствие затруднительности внутренних сообщений (так деликатно обозначались железнодорожные стачки. — Ю.П.). совпадавшее с осенней хлебной кампанией, чрезвычайно усилило спрос на денежные знаки (в России, заметим, 1905 г. выдался на редкость урожайным. — Ю.П.). С другой стороны, торгово-промышленные предприятия ощущали острую нужду в кредите и искали помощи у банковских учреждений, которые в свою очередь испытывали стеснение вследствие отлива вкладов и сокращения заграничных кредитов. Эти обстоятельства вынудили Государственный банк расширить для обеспечения денежных оборотов свои учетно-ссудные операции, благодаря чему в обращении возросло количество золотой монеты и кредитных билетов»13. Госбанк оказался в парадоксальной ситуации: чтобы обезопасить золотой рубль, следовало сократить количество бумажных денежных знаков в обращении, но сделать это было невозможно из-за все возрастав-

 

Государственный банк Российской империи, Петербург фото начала XX в.) Вид с Екатерининского канала

145

 

Совет

Государственного банка (фото начала XX в.)

 

 

ших требований о содействии со стороны частнопредпринимательского сектора. В связи с отливом пассивов акционерные коммерческие банки потеряли за последние 3 месяца 1905 г. около 30 млн. руб., которые были возмещены иу Госбанком, опасавшимся цепной реакции банкротств. «Чрезвычайная помощь со стороны Госбанка, — подчеркивал его глава Тимашев, — была для них (частных банков. — Ю.П.) безусловно необходимой, — иначе они могли оказаться не в состоянии оплачивать свои обязательства»14, а следом могла рухнуть и их многочисленная торгово-промышленная клиентура. В декабре 1905 г. в Москве было создано объединение частных и Государственного банков для поддержки пострадавших от революции предпринимателей с правительственной гарантией затрат на сумму до 50 млн. руб. Даже повышение официальной учетной ставки до 7 «не могло остановить продолжавшихся требований, так как деньги нужны были во что бы то ни стало»15. Эмиссию бумажных денег сократить не удалось, и это привело к острому финансовом) кризису.

В декабре 1905 г. возникла напряженность с золотым обеспечением кредитных билетов, поскольку золотой запас Госбанка отставал в росте от эмисси денежных знаков, а затем стал даже сокращаться. С 16 октября по 1 декабря он уменьшился с 1318,8 до 1126,1 млн. руб., а к 8 декабря — до 1076 млн Золотой запас таял, отмечалось в записке Коковцова от 14 декабря 1905 г «под влиянием охватившей общество тревоги»16. Наметился отлив золота за границу в виде выплат по ссудам иностранным кредиторам и перевода за рубеж российских капиталов. В конце октября — начале декабря иностранной валюты в этих целях было продано на 240 млн. руб. Не менее серьзной опасностью было «усиленное предъявление кредитных билетов к размену и истребование золотой монеты из касс». За тот же период из государственных сберегательных касс был изъято 148,6 млн. руб., эти учреждения, вспоминал Коковцов, «стали выдерживать настоящую осаду на их средства, и каждый день

146

 

стал давать небывалую до того картину — предъявление требований о выплате вкладов золотом»17.

Военные поражения и непрекращавшиеся революционные эксцессы подорвали доверие к правительству. Масло в огонь подливала и агитация левых партий. 2 декабря был опубликован известный «Финансовый манифест» ЦК РСДРП и Петербургского совета рабочих депутатов, лидером которого в то время был Л.Д.Троцкий. В воззвании, целью которого являлось разрушение финансовой системы государства, доказывалось, что «золотой запас Государственного банка ничтожен... Он разлетится в пыль, если при всех сделках будут требовать размена на золотую монету». Рабочим и служащим предлагалось, в частности, «требовать при всех сделках, при выдаче заработной платы и жалованья — уплаты золотом... Брать вклады из государственных сберегательных касс и из Государственного банка, требуя уплаты всей суммы золотом»18.

Явственной стала угроза прекращения золотого размена, что означало бы государственное банкротство. 3 декабря на заседании Комитета финансов И.П.Шипов поставил роковой вопрос — «следует ли продолжать размен государственных кредитных билетов на золотую монету»19. Присутствовавший на заседании Витте, находясь в подавленном состоянии, заявил, что «не возражает против предложенной меры, хотя и сознает все ее печальные последствия»20. Но высший финансовый орган империи все же не решился на этот шаг, признав, что первым его результатом «является потеря доверия к финансам государства и связанные с этим потрясения государственного кредита внутри страны и за границей». Была создана комиссия во главе с Коковцовым, рассчитывавшим потянуть время, пока не прояснится ситуация с вооруженным восстанием в Москве. Вместе с Шиповым и Шванебахом он выяснил, что за выче-

Киевская контора Государственного банка :построена в 1905 г.)

147

 

том обязательных уплат казны золотой запас государства составляет всего 675 млн. руб.

Вопрос о прекращении размена в связи с недостатком золотого обеспечения обсуждался 9 и 14 декабря 1905 г., и вновь большинством голосов постановлено было «отсрочить еще на некоторое время принятие чрезвычайных мер». На высших сановников империи произвел впечатление аргумент Шванебаха, заявившего, что «для революционеров, которые во всеуслышание предсказывают это, прекращение размена явится прямым торжеством и опаснейшим в их руках козырем»21. Официально размен сохранялся, но фактически он уже не мог быть осуществлен. К 8 декабря у Госбанка оставалось еще эмиссионное право на сумму около 100 млн. руб., но к 19 декабря, как позже докладывал царю Шипов, «сумма золота Госбанка в Петербурге и за границей (без провинциальных отделений) уменьшилась на 61 млн. руб., а количество кредитных билетов возросло на 40 млн. руб.»и Соотношение, таким образом, опустилось ниже предела, допускаемого законом 1897 г., в соответствии с которым Госбанк имел право выпустить не обеспеченные законом банкноты на сумму не более 300 млн. руб. Фактически золотой размен на тот момент прекратился. В начале декабря была прекращена высылка золота из Петербурга в провинциальные отделения Госбанка и особым циркуляром предписано объяснять вкладчикам, что «банк не может удовлетворить полностью требования на золото, вызываемые агитацией крайних партий»23.

Правительство пошло на отчаянную меру: царским указом 16 декабря 1905 г. министру финансов предоставлено право выпустить кредитных билетов до 150 млн. руб. без золотого покрытия, поскольку предел эмиссионного права Госбанка был уже исчерпан. Примечательно, что в дальнейшем предполагалось изъять эти 150 млн. руб. из обращения. Данный указ так и не был опубликован, его держали в тайне, пока два года спустя подлинник его не был собственноручно уничтожен царем24. Любой ценой стремились оттянуть роковой час в надежде на политическое «успокоение» и помощь со стороны европейских партнеров. Высшие финансовые круги империи постоянно помнили, что, как выразился Шванебах на одном из декабрьских совещаний, «переход к золотому обращению совершился у нас главным образом путем накопления золота

Золотая кладовая Государственного банка

148

 

Часть золотой кладовой со слитками Государственного банка

внешними займами»2*, и теперь, в критический момент, не видели выхода без очередного «вливания» со стороны европейских банкиров.

17 декабря Коковцов отправился в заграничный вояж с поручением добыть для России крупный кредит. Докладывавший в те же дни императору о положении финансов Шипов признавал, что для того, чтобы свести в 1906 г. концы с концами, понадобится займ в 700 млн. руб., «если же такового не удастся заключить, то не остается иного средства, как выпуски кредитных билетов»28. В результате нелегких переговоров в Париже с представителями финансовой

Грифовальный отдел Государственного банка

149

 

Отдел заготовки кредитных билетов Государственного банка

верхушки и правительственными кругами Коковцов получил согласие на заем в 100 млн. руб. (267 млн. франков) в обмен на обещание поддержать Францию в ее споре с Германией по марокканскому вопросу «в смысле влияния на германское правительство».

К тому времени количество выпущенных в обращение бумажных денег уже превысило установленную законом 1897 г. норму почти на 50 млн. руб. и правительство задержало публикацию очередного баланса Госбанка на 23 декабря, скрыв наступившее фактически банкротство золотого стандарта. На объединенном заседании Комитета финансов и департамента экономии Государственного совета 27 декабря все его участники признали необходимость прекращения размена. «Как это ни больно видеть, — писал царю вечером того же дня Витте, — что плоды моего 12-летнего управления финансами разбились прахом, тем не менее я со страхом вижу, что придется прекратить размен и подвергнуть Россию всем последствиям этого ужасного явления, разве только случится что-нибудь необыкновенное к нашему счастью»27.

К моменту возвращения Коковцова в Петербург в первых числах января нового, 1906 г. Шипов окончательно склонился к прекращению размена. Больших трудов стоило его предшественнику на посту министра финансов убедить панически настроенных петербургских бюрократов «не прибегать до времени к означенной решительной мере, знаменующей собой переход к бумажноденежному хозяйству», поскольку, доказывал Коковцов, 100-миллионный заем есть аванс более крупного кредита, на который можно рассчитывать месяца через два». Тем не менее на случай финансовой катастрофы был заготовлен акт, предусматривавший обеспечение золотом не менее половины кредитных билетов при условии, что общая сумма их не превысит 1400 млн. руб.28 Введения «половинного» золотого стандарта удалось все же избежать.

Россия оказала Франции обещанную поддержку на Алхесирасской конференции по Марокко, получив в апреле 1906 г. ответный презент — займ на сумму 2250 млн. франков (843 млн. руб., за вычетом процентов и 100-миллионого аванса чистая выручка казны составила немногим более 700 млн. руб.), спасший империю от финансового краха. К успеху дело привел Коковцов, удостоив-

150

 

шийся по возвращении из Парижа личной благодарности Николая II: «Вы оказали огромную услугу России и мне»29. Ситуация с рублем несколько стабилизировалась, но чрезвычайные события на этом не закончились. Весной 1906 г. ушел в отставку с поста премьера Витте и Коковцов вновь занял пост министра финансов.

Открывшаяся в апреле того же 1906 г. I Государственная Дума, «Дума народного гнева», по определению газетных публицистов, заняла обструкционистскую позицию по отношению к правительству и была разогнана Столыпиным 9 июля 1906 г. по прямому указанию царя. Не меньшей оппозиционностью отличалась и II Дума, созванная в феврале 1907 г. Ее постигла судьба предшественницы, и второй русский парламент был закрыт через три месяца после известных событий, вошедших в историю России под названием «третьеиюньского» государственного переворота. В компетенцию народного представительства в соответствии с Основными законами Российской империи, принятыми в марте 1906 г., входило утверждение ежегодного бюджета страны и заключаемых правительством государственных займов. Министру финансов, в отличие от предшественников, приходилось отстаивать свою политику не только в среде сановной бюрократии и во всеподданнейших докладах монарху, но и перед депутатами обеих «красных» Дум.

«...Период существования первой и второй Государственных Дум, с апреля 1906 по июнь 1907 г., — вспоминал он в эмиграции, — ничем не отличался, в смысле напряженности борьбы за охранение нашей финансовой устойчивости, от периода революционного движения 1905 г.» В обстановке третирования правительства со стороны кадетских и других «левых» членов Дум, стремившихся сделать все «для унижения нас и для того, чтобы доставить себе дешевое удовольствие, как говорится, «покуражиться» над нами», нельзя было, признавал глава российских финансов, и помыслить о «созидательной политике», разработка которой откладывалась на период после полного «успокоения» страны30.

Угроза прекращения золотого размена отдалилась, но не исчезла. К такому выводу пришел управляющий Государственным банком Тимашев в упомянутой записке о денежном обращении, которая составлена была в канун открытия II Думы и кончалась знаменательной фразой: «От умиротворения страны зависит и судьба валюты»31. По-видимому, она обсуждалась на созванном в те же дни по инициативе Витте совещании по вопросу о денежном обращении. Бывший министр, а ныне председатель Комитета финансов высказал обеспокоенность увеличением эмиссии бумажных денежных знаков и обвинил Коковцова в отступлении от курса реформы 1897 г. Витте предложил вернуться к своей системе «накачивания» денежного обращения золотой монетой, выпустив ее дополнительно на 150—200 млн. руб. с изъятием на эту сумму кредитных билетов. Но Коковцов и его сторонники, в том числе и Тимашев, полагали, что делать это преждевременно, пока сохраняется опасность отлива золота, как это произошло в конце 1905 г. Витте же в отстаиваемой ими тактике «стягива-

151

 

ния» золота усматривал «как бы приготовления к приостановке размена», хотя у его преемника таких замыслов, конечно, не было.

Возможно, выступить столь рьяно на защиту золотого стандарта его побудила агитация в прессе за прекращение размена. Предлагалось, в частности под впечатлением кризиса конца 1905 г., покончить с золотым обращением, якобы поставившим Россию «в полную зависимость от иностранного капитала» и вернуться к системе Канкрина, проведя девальвацию золотого рубля в серебряный. То были отголоски давней оппозиции со стороны крупных землевладельцев — экспортеров хлеба, которым твердый курс рубля был невыгоден. В сочувствии к этим выступлениям, надо полагать, оказался заподозрен и Коковцов.

На совещании в феврале 1907 г. оппоненты Витте, судя по записке Тимашева, предлагали иные средства для сокращения выпущенных в 1905 г. банкнот — заключение внутренних займов для изъятия излишков кредитных билетов, сокращение государственных расходов, сжатие активных операций Госбанка и др. Полемика Витте с Коковцовым продлилась до апреля 1907 г. и выявила принципиальные позиции двух крупнейших финансистов России. Для Витте стержнем финансово-экономической политики являлось положение о необходимости внешних займов и вообще притоках иностранных капиталов как «великолепном средстве от бедности». В качестве образца он, как обычно, приводил собственную деятельность. «Огромное значение золотой валюты, — откровенно формулировал бывший министр свою позицию, — заключается прежде всего в том, что она представляет золотой мост, перекинутый из богатых стран в бедные; при ней ускоряется выход из бедности, тогда как при бумажной валюте он замедляется». Разделяя принципиально его точку зрения, Коковцов тем не менее отказался от немедленного выпуска новой золотой монеты в обращение и пошел на эту меру два года спустя, когда позволили экономические и политические обстоятельства.

В 1906—1908 гг. он занимался «залечиванием ран», нанесенных денежной системе бурными событиями прошлых лет. Из данных табл. 2 следует, что стабилизация ее достигалась двумя методами: повышением золотой наличности Госбанка на 300 млн. руб. за три года и понижением количества денежных знаков за то же время на 420 млн. руб.

Таблица 2

Денежное обращение и золотой запас Госбанка

(млн. руб.)Ъ2

 

Дата

Денежное обращение

Золото Госбанка

 

Золотая монета

Банковое серебро

Кредитные билеты

Всего

 

1 января 1906 г.

837,8

133,4

1207,5

2178,7

919,8

1 января 1907 г.

641,9

119,8

1194,6

1956,3

1190,5

1 января 1908 г.

622,4

119,6

1154,7

1896,7

1168,3

I января 1909 г.

561,1

110,5

1087,1

1758,7

1220,0

152

 

Прежде всего были изъяты из обращения кредитные билеты на 120 млн. руб. и золотая монета почти на 280 млн., которая в кризисный период выдавалась по требованиям клиентов, а с окончанием социальных потрясений вновь вернулась в кассы Госбанка. В итоге запас его эмиссионного права с почти нулевой точки в 1906 г. через три года поднялся до солидной цифры — 432,9 млн. руб. (превышение к 1909 г. золотого запаса над эмиссией кредитных билетов на 132,9 млн. руб. и еще 300 млн., могущих быть выпущенными без золотого обеспечения). «Уже к концу 1906 г. количество бумажных денег в обращении и золото в Государственном банке, — отмечали составители его официальной истории, — почти сравнялось... После этого избыток выпущенных в обращение во время войны и смуты денежных знаков стал постепенно стягиваться обратно в банк, и к концу 1909 г. процесс этот можно считать окончательно завершившимся»33. Стабилизация же денежной системы наступила еще раньше, в 1907 г., к концу которого, по свидетельству государственного контролера Шванебаха, «наше денежное обращение находилось в более или менее благоприятных условиях»34.

Тогда, собственно, и начала приобретать свои очертания финансово-экономическая система Коковцова. Сам ее творец достаточно сдержанно оценивал свой вклад в разработку экономической политики. «Я не был новатором в деле управления русскими финансами, — писал он в мемуарах, — и не проложил новых путей для экономического развития страны. Моя роль была гораздо более скромная — я старался сберечь, сохранить и развить то, что было сделано моими предшественниками...»35 Он постоянно подчеркивал преемственность своей политики с линией Витте, а отличия усматривал прежде всего в том, что ему пришлось действовать в условиях войны и революции, приспосабливаться к Думе и считаться с фактом постоянного увеличения военных расходов.

Не обладая широтой взглядов Витте и силой характера Столыпина, он все же сумел стать вровень с этими государственными деятелями предреволюционной России благодаря своей настойчивости в деле создания бездефицитного бюджета, ставшего альфой и омегой экономической политики Коковцова. В общественных кругах, по отзыву П.Н.Милюкова, министр финансов, чья преданность идее неограниченной монархии была общеизвестна, пользовался тем не менее репутацией «честного бухгалтера», слыл «аккуратным и добросовестным бюрократом... охранявшим казенный сундук от посторонних покушений, в том числе и царских»38. Даже такой его недоброжелатель, как Витте, с которым у Коковцова происходили постоянные стычки, признавал после назначения последнего на пост премьер-министра, что преемник «русского Бисмарка» был государственным деятелем «более благородным, умным и знающим сравнительно со Столыпиным»37. Коковцов дорожил мнением бывшего

153

 

начальника по министерству финансов и занес на страницы воспоминаний такой сдержанно-признательный отзыв Витте: «...Благодаря свойствам его характера, Коковцов если ничего особенного не создал, то в очень тревожное время, во всяком случае, сохранил то, что получил. Это громадная его заслуга»38.

Однако продолжение линии Витте требовало внесения корректив, вызываемых новыми условиями. Порожденный японской войной рост государственного долга ставил под сомнение прежний курс на расширение внешних займов, выплата процентов по которым тяжелым бременем ложилась на бюджет. С 6636,1 млн. руб. к 1904 г. он вырос спустя три года до 8625,6 млн., одни выплаты процентов составляли 300—400 млн. руб. ежегодно89. Дальнейший рост задолженности грозил потерей устойчивости всего государственного финансового хозяйства, которое, по замыслу министра, должно было прежде всего опираться на внутренние ресурсы. Для этого, по его словам, требовалось «покрывать обыкновенными доходами, не прибегая к займам, обыкновенные, а поскольку возможно и чрезвычайные расходы государства...»40 «Мы должны, — доказывал он думским депутатам, — стремиться к тому, чтобы вне пределов крайней необходимости не заключать займов. Для этого есть единственное средство — это средство блюсти... то, что я называю бюджетным равновесием, соразмерять потребности государства с его средствами и жить в соответствии с этим». Сохранение золотого обращения он ставил в прямую зависимость от достижения этого равновесия и выдвигал двуединую задачу «охранить всеми доступными нам способами бюджетную устойчивость... и наше денежное обращение»41. Свое кредо министр финансов любил выражать русской поговоркой: «По одежке протягивай ножки».

Экономическая политика его строилась на традиционном «покровительственном» принципе по отношению к промышленности, но вместе с тем Коковцов выступал за параллельное с ней развитие сельского хозяйства как непременное условие расширения внутреннего рынка для промышленного производства, за ограничение казенного сектора экономики и поощрение частного предпринимательства, был, как и Витте, сторонником привлечения иностранных капиталов в форме частных инвестиций, чему должна была способствовать устойчивая денежная система. В торгово-промышленной и думской среде его нередко критиковали за недостаточно активную- политику, призывали к более энергичному финансовому воздействию на развитие производительных сил страны, хотя бы и за счет новых внешних займов на производительные цели. Коковцов же, озабоченный прежде всего устойчивостью бюджета и денежного обращения, возражал оппонентам: «Сколько бы ни удостоверяли нам те или иные исследователи, что государственный долг невелик по сравнению с долгом других стран... что не следует вообще бояться займов, если они заключаются на производительные цели, — мы не должны успокаивать себя этими заверениями. Наш долг возрос слишком быстро и вне прямой соразмерности с подъемом нашего благосостояния...»42

154

 

Правда, отказаться совершенно от новых займов он все же не мог. В 1909 г. была проведена очередная такая операция в Париже, где у местных банкиров удалось получить 525 млн. руб., из которых 300 млн. понадобились для погашения краткосрочных обязательств Казначейства, срок которым наступал в 1909 г. Шаг был вынужденный, подчеркивал Коковцов в Думе, ибо, не заключив займа, пришлось бы выплатить 300 млн. руб. золотом, чего «ни один благоразумный министр финансов не мог бы сделать»43. Больше до первой мировой войны государственных займов на международном рынке Россия не заключала, но зато получили развитие гарантированные правительством займы, предназначенные для строительства сети железных дорог. В итоге государственный долг к 1914 г. выражался суммой 8824,5 млн. руб., из них 7153 млн. — займы «на общегосударственные потребности» (в том числе 2688 млн. — внешние) и 1671,5 млн. — долги по облигациям железных дорог, большая часть которых была размещена за границей. Платежи по займам составили в 1909 г. 395 млн. руб., а в 1913 г. — 424 млн. и по-прежнему являлись одной из главных статей расходной части государственного бюджета44. Кроме того, в начале 1914 г., накануне отставки, Коковцовым был заключен гарантированный правительством объединенный железнодорожный заем у французских банкиров на 665 млн. франков (249,4 млн. руб.). По размерам государственного долга Россия в мировой табели о рангах шла на втором месте вслед за Францией и на первом — по масштабам связанных с займами платежей.

С учетом же гарантированных закладных листов государственных Дворянского и Крестьянского ипотечных банков, реализованных за границей, государственный долг России к 1914 г. превышал 12 млрд. руб.45 Средства от займов на так называемые «общегосударственные потребности» и при Витте, и при Коковцове направлялись не на производительные цели, а использовались на покрытие военных расходов, для расчетов по старым займам, для пополнения свободной наличности казначейства и т.п. «Если представить себе семью, — писали по этому поводу дореволюционные экономисты, — которая тратит не только свои заработки, но и еще относительно громадные суммы для оплаты процентов по своим обязательствам... заключая все новые и новые займы, то мы должны признать, что семья эта идет быстро к обеднению. В таком же положении находится и Россия»48. Коковцов попытался вырваться из этого порочного круга, но, как показал опыт займов 1909 и 1914 гг., не смог обойтись без дорогостоящих услуг международного денежного рынка.

Что же представляла собой его политика бюджетного равновесия? В табл. 3 приведены данные об исполнении государственной росписи доходов и расходов на протяжении десятилетия министерства Коковцова.

Бюджет дореволюционной России состоял из двух частей — обыкновенного и чрезвычайного. Последний включал экстраординарные доходы и расходы государства, такие как поступления по внешним и внутренним займам (составлявшие до 90% доходной статьи), выплаты на военные нужды и строительство казенных железных дорог, затраты на которые представляли основную долю

155

 

статьи расходов. По темпам прироста доходов обыкновенного бюджета, заключаемого неизменно с положительным сальдо, Россия шла на одном из первых мест в мире47, зато чрезвычайный бюджет сводился с неизменным дефицитом, съедавшим нередко положительное сальдо бюджета обыкновенного.

Таблица 3

Государственный бюджет

(млн. руб.)

 

Год

Обыкновенный бюджет

Чрезвычайный бюджет

Суммарный бюджет

 

Доходы

Расходы

Баланс

Доходы

Расходы

Баланс

Доходы

Расходы

Баланс

1904

2032,5

1906,8

+125,6

388,1

830,8

-442,7

2420,6

2737,7

-317,1

1905

2043,7

1925,2

+118,5

946,1

1279,6

-333,5

2989,8

3204,8

-215,0

1906

2288,9

2061,1

+227,8

1134,9

1151,6

-16,7

3423,8

3212,7

+211,1

1907

2372,2

2196,0

+176,2

157,6

386,6

-229,0

2529,8

2582,6

-52,8

1908

2442,7

2387,7

+54,9

208,0

268,9

-60,9

2650,7

2656,7

-6,0

1909

2542,3

2451,4

+90,9

170,4

156,1

+14,3

2712,8

2607,6

+105,2

1910

2789,9

2473,2

+316,7

31,7

123,5

-91,8

2821,6

2596,7

+224,9

1911

2974,1

2536,0

+438,1

15,8

309,7

-293,9

2989,9

2845,7

+144,2

1912

3124,3

2721,8

+402,5

7,5

449,3

-441,8

3131,8

3171,1

-39,3

1913

3435,6

3094,2

+341,4

16,9

288,7

-271,8

3452,5

3382,9

+69,6

По итоговым цифрам баланса выделяются два периода: 1904—1908 гг., когда бюджет хронически заключался с дефицитом (кроме 1906 г.), и 1909— 1913 гг., когда его характер круто изменился. Именно это пятилетие цветущего бюджетного состояния ставил себе в заслугу министр финансов, подчеркивавший достоинства введенного им «режима экономии». Нельзя, однако, не заметить, что за десять предвоенных лет лишь половина годовых бюджетов заключена была с положительным сальдо, а остальные пять лет завершены с дефицитом. Ощутимый удар по государственному хозяйству России нанесли события русско-японской войны и революции. Общая сумма дефицита за 19041905 гг. превышала 500 млн. руб., и это при том, что 1905 г. выдался на редкость урожайным. Чтобы уменьшить пассивное сальдо и свести концы с концами в обыкновенном бюджете, пришлось пойти на беспрецедентную меру — изъять средства из Казначейства, а в итоге вместо свободной наличности Казначейства, значившейся к 1904 г. на 381 млн. руб., к 1906 г. образовался дефицит на 158 млн. Внешнее благополучие 1906 г. было обманчивым: восстановления бюджетного равновесия достигли, как официально признавалось, «с помощью совершенного в этом году займа на сумму 843 млн. руб. нарицательных»49. Расходы по ликвидации последствий русско-японской войны, сильный неурожай 1906 г. и низкая в целом экономическая конъюнктура привели к то-

156

 

му, что два последующих года, 1907 и 1908, вновь принесли дефицит. Свободная наличность Казначейства, пополненная за счет внешних займов, снова оказалась утрачена и к 1909 г. числилась в сумме всего лишь 1,9 млн. руб.

 


Резкий контраст этому стагнационному периоду составляло предвоенное пятилетие, когда под влиянием ряда урожайных лет (урожай вообще играл значительную роль в экономической жизни страны) и оживления промышленности резко возросла доходная часть бюджета. «Для нарастания первого миллиарда обыкновенных доходов потребовалось 30 лет (1867—1897), — с пафосом писали составители очерка деятельности финансового ведомства, — для второго — 11 лет (1898—1908), тогда как на третий миллиард доходы увеличились всего только за пять лет». Этот третий миллиард составлял предмет гордости Коковцова, видевшего в нем «показатель того развития хозйственной жизни страны, которое дало возможность покрывать столь же быстрое увеличение расходов государства»50. Дали плоды и меры по восстановлению производительных сил страны (аграрная реформа, расширение железнодорожной сети) и «осторожная», как он ее сам называл, финансовая политика, продолжение которой Коковцов считал непременным условием и будущих успехов. «Несомненно, хозяйственные силы русского народа растут весьма интенсивно, быстрее, быть может, чем в других странах Европы, — возвещалось в официальном издании его ведомства, — но полная их устойчивость может быть достигнута лишь при условии проведения и в будущем планомерной экономической политики в связи с необходимою осторожностью в ведении государственного хозяйства»51.

Результаты действительно впечатляли: из пяти предвоенных лет лишь один, 1912-й, был закончен с дефицитом, а остальные, особенно 1909— 1911 гг., дали рекордные цифры положительного сальдо. При этом чрезвычайные доходы, т.е. займы, уже не играли заметной роли, тогда как расходы обыкновенные и чрезвычайные (главным образом в связи с обновлением армии и флота) продолжали расти. Они регулярно покрывались регулярными доходами, благодаря которым свободная наличность Казначейства вновь выросла до 514,2 млн. руб. к 1914 г. (немалая ее часть, впрочем, возникла из отчислений от займа 1909 г.)52.

На чем же строилась финансовое благополучие империи? Честный бюрократ, Коковцов не мог не признать, что «ускорению нарастания государственных доходов на два последних миллиарда, бесспорно, в значительной степени содействовало развитие двух крупных хозяйственных операций — железнодорожной и винной»53. Поступления от эксплуатации обширной сети казенных железных дорог, протяженность которых превышала 40 тыс. км из 70 тыс. общероссийской сети, и доходы от введенной Витте винной монополии приносили львиную долю доходов обыкновенного бюджета. Остальная сумма поступа-

 

157

 

ла от прямых и в особенности косвенных налогов на население (питейный, табачный, сахарный, нефтяной сбор и др.)- Из данных табл. 454, отражающей структуру доходной части обыкновенного бюджета за 1913 г., следует, что более половины абсолютных поступлений казна получала от железных дорог и от потребления вина народом.

Таблица 4

 

Доходная часть

млн. руб.

%

От потребления вина (казенная винная операция и сборы с питей)

953

27,9

От эксплуатации железных дорог

891,6

26,1

Косвенные налоги: таможенный сбор прочие

352,9 1 355,2 J

20,7

Прямые налоги

272,5

8,0

Остальные доходы

592,2

17,3

Итого (без остатков от неиспользованных смет 1912 г.)

3417,3

100,0

Если железнодорожные доходы действительно свидетельствовали о росте экономики страны, то увеличение потребления спиртных напитков никак этому не способствовало и стало в конце концов одной из главных причин падения главы финансового ведомства. Детище Коковцова явно хромало на одну ногу, и недаром в кругах либеральной общественности окрестили его «пьяным бюджетом».

С введением винной монополии казна оказалась в двусмысленном положении. «Усилившееся в годину бедствий потребление водки, — докладывал царю в 1907 г. Шванебах, — являющееся с фискальной точки зрения обстоятельством выигрышным, следует, конечно, отнести к разряду явлений отрицательных»55. Но водочные деньги держали бюджет — и приходилось мириться с моральными неудобствами и обвинениями со стороны думских кругов в спаивании народа. Потребление вина поднялось с 72 в 1904 г. до 105 млн. ведер в 1913 г., а доход от казенной продажи питей — с 626 до 899 млн. руб. Коковцов был склонен объяснять этот прогресс приростом населения и повышением его жизненного уровня, поскольку житель империи теперь «имеет возможность тратить и большие суммы на свой стол и вино»56. Однако в правительственных сферах министра финансов упрекали в связи с «недостаточностью тех мер, которые до сих пор были принимаемы в целях противодействия чрезмерному употреблению крепких напитков...»57 Ситуацию использовал и Витте, не упускавший случая подставить ножку своему бывшему подчиненному. «Русский народ, — с пафосом восклицал создатель винной монополии на заседании Государственного совета в январе 1914 г., — тратит в год на водку 1 миллиард рублей, а государство тратит на Министерство народного просвещения только 160 млн.»58

158

 

Эти настроения обрели законченное выражение в рескрипте Николая II на имя нового министра финансов П.Л.Барка, сменившего Коковцова в конце января 1914 г. В документе, в частности, говорилось: «Нельзя ставить в зависимость благосостояние казны от разорения духовных и хозяйственных сил множества моих верноподданных, и потому необходимо направить финансовую политику к изысканию государственных доходов, добываемых от неисчислимых естественных богатств страны...» Инспирируемый со стороны И.Л.Горемыкина и А.В.Кривошеина, затеявших интригу против Коковцова, царь официально дезавуировал своего министра финансов, хотя ранее, в свойственной последнему самодержцу манере, не высказывал ему претензий по поводу средств достижения «бюджетного равновесия». Впрочем, сентенции о «естественных богатствах» страны носили отвлеченный характер, в действительности же будущие убытки от сокращения продажи спиртного планировалось покрыть за счет увеличения прямого налогообложения. При представлении царю в начале февраля 1914 г. новый министр финансов следующим образом изложил свое кредо: «Нельзя строить благополучие казны на продаже водки, необходимо ввести скорее подоходный налог» (так и не введенный до 1917 г. — Ю.П.), получив высочайшее одобрение на изменение финансовой системы «по моим (Николая II. — Ю.П.) указаниям»59. Разразившаяся вскоре война и связанные с ней меры (введение сухого закона), как мы увидим ниже, отнюдь не принесли России финансового благополучия...

Отличительной чертой российского бюджета при Коковцове являлось гипертрофированное развитие косвенного обложения в противовес явно недостаточному прямому. Действовавшие налоги на недвижимость, промысловый, сбор от денежных капиталов и др., как официально признавалось, давали около 10% обыкновенных доходов бюджета, тогда как во Франции — до 20%, а в Англии — около 30%в0. Данные табл. 5е1 отражают сравнительное распределение доходов в налоговых поступлениях европейских стран за 1911 г.

Таблица 5

Структура налогообложения европейских стран за 1911 г.

 

 

Россия

Германия

Австрия

Франция

Англия

Все налоги

1537,6

1250,7

519,6

1297,2

1437,1

в т.ч. прямые

210,9

354,0

146,6

253,6

452,5

В процентах

13,7

28,3

28,2

19,5

31,5

Косвенные и таможенные

1180,9

709,9

301,9

611,1

646,3

В процентах

76,8

56,8

58,1

47,1

45,0

На обращение

145,8

186,8

71,1

432,5

/ 338,3

В процентах

9,5

14,9

13,7

33,4

' 17,6

Таким образом, 3/4 налоговых поступлений в российский бюджет давали налоги косвенные и лишь 1/7 — прямые, тогда как в большинстве стран Евро-

159

 

пы прямое налогообложение давало 20—30% от общей суммы, а косвенное — около половины. Отметим, что в 1906 г. были отменены выкупные платежи крестьян, дававшие в год 80—90 млн. руб., а в виде компенсации повышено косвенное налогообложение.

На какие же цели расходовались бюджетные средства? В табл. 662 приведены сведения о расходной части обыкновенного бюджета за 1913 г.

Таблица 6

 

Расходная часть обыкновенного бюджета

млн. руб.

%

Военное и морское министерство

825,9

26,7

Эксплуатация железных дорог

586,9

19,0

Платежи по займам

424,1

13,7

Расходы по винной монополии

235,0

7,6

Все остальные расходы

1022,0

33,0

Итого

3094,2

100,0

В эмиграции Коковцов с негодованием вспоминал бросавшиеся ему с думской трибуны упреки в том, что правительство «обращает свое преимущественное внимание на увеличение одних расходов на нужды обороны и на расширение административных ведомств, отводя едва ли не последнее место удовлетворению культурных потребностей народа...» Его «осторожной» политике действительно свойственно было отстаивать государственный карман перед натиском всех ведомств, кроме военного. В отношении остальных он вел жесткую политику ограничения ассигнований, в том числе и на проведение столыпинской аграрной реформы, к которой он относился сдержанно и тем нажил себе врага в лице Главноуправляющего земледелием и землеустройством А.В.Кривошеина, приложившего руку к его отставке. В Совете министров у Коковцова не раз происходили столкновения со Столыпиным и его фаворитом Кривошеиным. Их постоянно росшие запросы бережливый министр финансов парировал напоминанием: «Не могу же я делать деньги из петербургского воздуха и из невской воды!» По воспоминаниям сына Столыпина, тот, не вникая в финансовые тонкости и страстно желая обеспечить средствами дело сельскохозяйственного переустройства страны, резко возражал на саркастические эскапады своего министра известным афоризмом: «Деньги — это чеканная свобода». Коковцову он безусловно доверял, поддерживал его линию на бюджетное равновесие и, поостынув, обычно признавал резонность его возражений63.

Содержание огромной сети железных дорог и расходы по всем гражданским и духовным ведомствам империи составляли лишь чуть более половины бюджета (52%). Зато свыше четверти общей его суммы занимали расходы на армию и флот, что официально объяснялось «необходимостью различных улучшений в организации армии и в материальной ее части, а также восстановлением флота»64. Принятые в канун мировой войны программы перевооружения

 

160

 

армии и строительства нового флота финансировались за счет бюджета, причем не только обыкновенного, но и чрезвычайного, где укрывались сотни миллионов, могущие испортить положительное сальдо бюджета обыкновенного. Шестую часть государственных расходов представляли собой платежи по внутренним и внешним займам — тяжелое наследие политики самого Коковцова в 1904—1906 гг. На предложения обеспечить финансирование военных программ за счет новых займов министр справедливо возражал, что выплата процентов по ним ляжет непосильным бременем на бюджет. Выход он пытался найти все в той же винной монополии, рассчитывая погасить затраты на перевооружение за счет очередного повышения цен на водку.

Шаткость «бюджетного равновесия» не была тайной для современников. Думские оппоненты министра финансов не раз указывали, что внешнее его благополучие покоится на чрезмерно обремененном налогами внутреннем рынке, для расширения которого правительство ничего не сделало. Однако Коковцов, как отмечалось, отвергал их предложения совершить новые, «производительные» займы в целях ускоренного роста экономики, способной в будущем дать средства для покрытия возросших платежей. Будучи целиком ответственным за состояние государственного финансового хозяйства, он прежде всего был озабочен выплатой заграничных обязательств и сведением бездефицитного бюджета сейчас, в данный момент, без чего грозило развалиться все строение внешнего кредита.

Бездефицитный бюджет являлся козырной картой в отношениях с европейскими финансовыми партнерами, обеспечивая стабильный курс русских государственных фондов на иностранных биржах. Именно поэтому на проекты новых позаимствований в Европе, предназначенных на военные нужды, министр выдвигал неопровержимый контрдовод: «Заключение займов на покрытие расходов по военному и морскому ведомствам, возбудив сомнения в прочности финансового положения России, может в сильной степени пошатнуть наш государственный кредит»85. Опиравшийся на внутренние источники, «конституционный», т. е. утвержденный Думой, бюджет призван был символизировать незыблемость экономического положения империи, и, наряду со стабильной денежной системой, служить основанием «золотого моста» из Европы в Россию, по которому притекал иностранный капитал.

Но здесь таилась и опасность для системы Коковцова. Необходимым условием для поддержания золотого обращения и привлечения иностранных инвестиций являлось активное сальдо международного расчетного баланса России. Золото не должно было уходить из страны, чтобы не истощился золотой запас Госбанка, а постоянно растущие платежи за границу затрудняли решение этой проблемы. «...Для экономического нашего развития, — говорилось в одном из официальных изданий министерства финансов, — мы, вероятно, еще долго

161

 

вынуждены будем прибегать к помощи иностранного капитала, а следовательно, будем увеличивать нашу заграничную задолженность и текущие по ней платежи»68. Для их покрытия существовал практически единственный источник — внешнеторговый баланс, который постоянно заключался с положительным для России сальдо. В табл. 7е7 приведены данные о торговом балансе страны за 1904—1913 гг. (млн. руб.).

Таблица 7

 

Год

Экспорт

Импорт

Сальдо

1904

1006,4

651,4

+355,0

1905

1077,3

635,1

+442,2

1906

1095,0

800,7

+294,3

1907

1053,0

847,4

+206,6

1908

998,2

912,7

+85,5

1909

1427,7

906,3

+521,4

1910

1449,1

1084,4

+364,7

1911

1591,4

1161,7

+429,7

1912

1518,8

1171,8

+347,0

1913

1520,1

1374,0

+146,1

Лишь недавно вставшая на путь индустриализации, Россия вывозила по преимуществу продукцию сельского хозяйства (причем зерновые культуры — пшеница, рожь, ячмень и овес — давали до 1/3 всего экспорта), а также сырье (лес, лен, нефть), отчасти и изделия легкой промышленности (хлопчатобумажные ткани), а ввозила прежде всего машины, продукты химического производства, хлопок-сырец, каменный уголь, чай и др. Размер положительного сальдо торгового баланса зависел прежде всего от урожая, которым и объясняются выбивающиеся из общего ряда итоги 1905 и 1909—1911 гг. Активное сальдо являлось залогом стабильности золотого денежного обращения в целом. Отмечая резкое снижение этого показателя в 1908 г., чиновники министерства финансов специально оговаривали, что «при этих условиях малейшая неосторожность могла иметь последствием крушение с таким трудом достигнутого улучшения денежного обращения». Напротив, в период 1909—1911 гг. «международные расчеты России слагались столь благоприятно, что не приходилось опасаться отлива золота»68. Проблема заключалась в том, что торговый баланс зависел во многом от случайных обстоятельств (урожай — неурожай), тогда как платежный баланс России для обеспечения стабильности финансов должен был бы в идеале всегда складываться в ее пользу.

Внешнеторговому активному сальдо в нем противостояли выплаты по внешнему государственному долгу, по частным заграничным займам русских городов, торгово-промышленных фирм и банков, переводимые за рубеж прибыли от уча-

162

 

стая иностранного капитала в российской промышленности, расходы русских путешественников за границей и др. Официальных данных по расчетному балансу, в отличие от торгового, не публиковалось, и точные цифровые сведения в статистике отсутствуют. Такой авторитетный специалист в области дореволюционных финансов России, как И.Х.Озеров, подчеркивал, что «торговый баланс можно подвести довольно точно, по отношению расчетного нужно отказаться от попытки дать точный цифровой учет: здесь можно наметить лишь тенденцию»89. Внутриведомственные подсчеты все же, видимо, велись, но до сведения публики не доводились. Так, в докладе Николаю II о бюджете на 1914 г. Коковцов отмечал, что торговый баланс России в 1912 г. в сумме 347 млн. руб. «не смог покрыть всех заграничных платежей, и платежный баланс в 1912 и 1913гг. был не в нашу пользу»70. Долгое время в литературе существовали лишь экспертные цифры «невидимых статей» русского расчетного баланса, которые для 1909— 1913 гг. определялись в 440 млн. руб. ежегодных платежей за границу71. Проведенный американским экономистом П.Грегори перерасчет основных статей международного платежного баланса России (млн. руб.) дал следующую картину (табл. 8)72.

Таблица 8

 

Год

Платежи по госзаймам

Переводимые за границу прибыли

Платежи по частным займам

Расходы русских путешественников

Всего

Сальдо с торговым балансом

1904

165

53

12

117

347

+8,0

1905

177

54

12

130

373

+69,2

1906

163

56

13

175

409

-114,7

1907

213

63

14

155

445

-238,4

1908

227

66

16

137

446

-360,5

1909

225

78

19

147

469

+52,4

1910

229

93

23

195

540

-175,3

1911

226

114

27

220 \

587

^=157,3

1912

221

139

31

257

648

-301,0

1913

221

150

34

292

697

-550,9

Данные П.Грегори, полученные отчасти методом экстраполяции, не являются абсолютно точными (некоторые сомнения вызывает слишком большая доля расходов русских путешественников), но все же отражают динамику процесса. Таким образом, общее сальдо платежного баланса с 1906 г. стабильно становится отрицательным за исключением 1909 г. Оценивая влияние международных платежей на денежное обращение России, русские финансисты подчеркивали, что «при постоянном отливе громадных сумм золота по расчетным балансам, металлический фонд держался на высоком уровне только потому,

 

163

 

что мы его восполняли заключением внешних займов, которые привлекали в страну золото извне, чем и поддерживалась цена рубля»73. России, позже других вставшей на путь индустриализации, приходилось дорого расплачиваться за право войти в число развитых экономических держав.

Значительная часть вырученного в связи с займовыми внешнеторговыми операциями золота не попадала в страну, а оставалась на счетах Казначейства и Госбанка у заграничных банкиров. Чтобы обеспечить международные расчеты, иметь возможность воздействовать на мировой денежный рынок для сохранения курса рубля и русских фондов, предотвратить вывоз золота из страны, правительство постоянно держало на хранении у европейских корреспондентов солидный запас золотых авуаров. Наличность казны за границей со 102 млн. руб. в 1908 г. возросла до 428 млн. к 1913 г. Вместе же с иностранными активами Госбанка российское правительство к 1913 г. держало на счетах у иностранных финансистов около 650 млн. руб.74

Заграничное золото использовалось в основном для платежей по займам и в целях сокращения дефицита расчетного баланса. Но тем самым ставилось под сомнение золотое обеспечение рубля, поскольку, оставаясь юридически его собственником, Госбанк и казна не могли в любой момент вернуть его в Россию, ибо это имело бы следствием потрясение международного денежного рынка. Накануне мировой войны вопрос о русском золотом запасе за границей стал предметом обсуждения в прессе и думских кругах. «Близость решительной борьбы (имеется в виду скорая война. — Ю.П.), — заявлялось в опубликованной по этому поводу брошюре, — в которой Россия ни в коем случае не может остаться посторонним зрителем, заставляет многих из русских граждан не без некоторого чувства тревоги вспомнить, что значительная часть нашего золотого запаса хранится в заграничных, преимущественно германских, частных банках». Автор памфлета, в котором приведены были отзывы ведущих российских финансистов, приходил к выводу о том, что казна отдает «на воспособление» иностранным банкирам сотни миллионов рублей, которые могли бы быть производительно использованы в России, и призывал вернуть большую часть запаса, оставив минимум для текущих платежей по займам.

Однако опрошенные им эксперты подчеркивали, что количество переданного за границу золота определяется объективными обстоятельствами: необходимостью покрывать «отрицательные итоги расчетного баланса и расходы путешественников» (управляющий Госбанком А.В.Коншин), размерами заграничной задолженности, которая диктует и объем авуаров (управляющий Кредитной канцелярией Л.В.Давыдов). А главное, подчеркивал директор правления Петербургского Международного банка А.И.Вышнеградский, сын министра финансов при Александре III, «прогресс России требует дальнейших производительных займов и притока иностранных капиталов», а посему империя, как

 

164

 

и другие бедные капиталами страны, «должна держать крупные суммы за границей, покуда заключаемые ею займы находятся в руках иностранцев и покуда она должна заключать новые займы»75.

Министерство финансов выпустило в ответ официальное разъяснение, подчеркнув, что золото Госбанка и казны за границей служит целям «правильного хода международных расчетов России и усиления независимости русского денежного рынка и кредита», принося к тому же небольшой, но верный доход в виде получаемых с иностранных банкиров процентов78. В качестве примера регулирующей функции золотого запаса приводились события, связанные с «марокканским кризисом» 1911 г., когда в Европе повысился учетный процент и капиталы начали отливать на родину. Русским частным банкам были закрыты иностранные кредиты, но Госбанк предоставил им часть своего заграничного актива и тем самым предотвратил перевод капиталов из России. По существу же признавалось, что заграничные ценности есть следствие политики привлечения иностранных инвестиций и дефицита расчетного баланса. Финансовая политика Витте — Коковцова, по наблюдению историка Б.В.Ананьича, представала на страницах издания в виде какого-то рокового, самой судьбой заданного процесса. Ради экономического развития страны правительство вынуждено было заключать займы и привлекать иностранные капиталы. Выплата по ним процентов и дивидендов вела к нарастанию пассива расчетного баланса. Для обеспечения международных расчетов приходилось держать крупные суммы за грани-пей, а серьезным источником пополнения этого запаса опять-таки становились займы77. Проводимая политика «воздержания» от новых займов не отрицала их принципиальной для России необходимости, а предусматривала лишь передышку, чтобы привести в порядок бюджет государства и дать отдохнуть международному денежному рынку, уже насыщенному русскими фондами.

Золотой русский рубль в итоге оказался заложником этой политики. В упомянутой брошюре приведено характерное заключение, принятое Комитетом финансов в 1909 г., когда на его заседании под председательством Витте рассматривались проблемы денежного обращения: «...Необходимо иметь в виду те исключительные особенности, в которых находится наше отечество, а именно весьма значительную его заграничную задолженность. При таких условиях устойчивость нашего денежного обращения зависит как от беспрепятственного размена внутри империи, так, и даже в большей степени, от доверия к прочности нашей золотой валюты за границей...» А чтобы завоевать это доверие, «Министерство финансов необходимо должно было держать за границей более или менее крупные суммы для платежей по нашим обязательствам и поддержания в случае необходимости устойчивости курса и доверия к нашему кредиту»78.

Чиновники министерства доказывали, что с точки зрения обеспечения эмиссионного права Госбанка не имеет значения, находится ли его золото в подвалах на Садовой улице в Петербурге, где размещалось центральное управление, или у иностранных банкиров. Но Балканские войны 1912—1913 гг. явственно поставили вопрос о судьбе заграничного золота России в случае общеевропейского военного конфликта. Осенью 1913 г. начался постепенный перевод золотого запа-

165

 

са в пределы империи, хотя до начала мировой войны он сократился незначительно, и лишь ценности от германских банкиров в самый канун войны успели перевести во Францию и Англию (около % русского заграничного золота концентрировалось во Франции, а остальная сумма — в Англии, Голландии и других странах Европы). Стягивание «желтого металла» внутрь страны должно было укрепить золотую валюту, которая, по словам Витте, «составляет наиглавнейшее основание нашей финансово-боевой готовности»78.

В каком же состоянии находилась система денежного обращения России в предвоенные годы? Основой ее был золотой запас Госбанка, данные о наличности которого приведены в табл. 980.

Таблица 9

 

Дата

Всего, млн. руб

За границей, млн. руб.

%

1 января 1908 г.

1168,3

216,5

18,5

1909 г.

1220,0

140,4

11,5

1910 г.

1414,5

239,9

17,0

1911 г.

1450,3

216,6

14,9

1912 г.

1436,2

176,9

12,3

1913 г.

1555,4

227,6

14,6

1914 г.

1695,2

167,5

9,9

Общая сумма золотой наличности Госбанка, таким образом, выросла за шесть лет на 519,9 млн. руб. или почти на 45%. Полные золотые кладовые Госбанка представлялись незыблемой основой финансового благополучия империи. Руководители главного банка России по случаю его юбилея в 1910 г. с гордостью подсчитывали, что «для перевозки их (золотых запасов. — Ю.П.) потребовалось бы 1486 подвод, считая по 50 пуд. на каждую, причем обоз с золотом занял бы около 9 верст. Для перевозки по железной дороге потребовалось бы 100 вагонов, считая по 750 пуд. в каждом»81. Действительно, такого золотого запаса не имел ни один из центральных эмиссионных банков Европы. 10—18% его от общего количества, правда, находилось у заграничных банкиров, но за счет динамики накопления золота внутри страны это соотношение постоянно снижалось.

Можно ли было засчитывать иностранные авуары Госбанка в покрытие выпускаемых кредитных билетов? В официальных кругах по этому вопросу не было единства, хотя сам Коковцов настаивал на суммировании, что и находило отражение в статистике министерства финансов. В среде же ученых-экономистов преобладала точка зрения, что для определения реального эмиссионного права Госбанка следует из общей цифры золотой наличности вычесть находящуюся за границей82. В таком случае соотношение золотого запаса внутри страны и бумажных денежных знаков выразится следующим образом (см. табл. 10)83.

166

 

Таблица 10

Дата

Золото Госбанка, млн. руб.

Кредитные билеты в обращении, млн. руб.

Золотое покрытие,

%

Остаток эмиссионного права Госбанка, млн. руб.

1 января 1908 г.

941,8

1154,7

81,6

87,1

1909 г.

1079,6

1087,1

99,3

292,5

1910 г.

1174,6

1173,8

100,1

300,8

1911 г.

1233,7

1234,5

99,9

299,2

1912 г.

1259,3

1326,5

94,9

232,8

1913 г.

1327,8

1494,8

88,8

133,0

1914 г.

1527,7

1664,7

91,8

163,0

Из данных таблицы можно сделать вывод, что Госбанк, учитывая золото только внутри страны, все же не использовал полностью своего эмиссионного права. Золотое покрытие рубля и запас эмиссионного права с 1909 г. возрастали, находясь на рубеже золотого паритета, и лишь в канун войны несколько снизились за счет большой эмиссии кредитных билетов. Осторожная эмиссионная политика Госбанка, с одной стороны, была призвана обезопасить золотой размен на случай политических потрясений. Сравнивая положение банка с ситуацией конца 1905 г., его руководители в 1910 г. с удовлетворением констатировали, что «...в настоящее время можно с уверенностью сказать, что Государственный банк, на который возложено упрочение денежной системы, может спокойно относиться к событиям политической жизни...»84 С другой стороны, сдерживание эмиссии бумажных денежных знаков диктовалось стремлением произвести впечатление на европейские финансовые круги, так как политика Госбанка, отмечали исследователи истории денежного обращения в России, «несомненно способствовала упрочению доверия к русскому кредитному рублю со стороны международного денежного рынка и благоприятствовала развитию кредитования России за границей»85.

Российская эмиссионная система была одной из наиболее «жестких» в Европе. В табл. II86 приведены сведения о соотношении золотого запаса (в общей сумме) и выпущенных банкнот четырех ведущих эмиссионных банков континента на 1 января 1913 г.

Таблица 11

 

Банк

Золотой запас млн. руб.

% к Госбанку

Банкноты в обращении млн. руб.

% золота к банкнотам

Государственный банк России

1555

100

1494,8

104

Banque de France

1193

77,3

2196

54,3

Reichsbank, Berlin

411

26,5

930

44,2

Bank of England

331

21,3

263

125,8

167

 

Обладая, таким образом, самым значительным золотым запасом, Госбанк России выпустил в обращение бумажных денег примерно на ту же сумму, тогда как Франция и Германия эмитировали банкнот в 2 раза более своих золотых фондов. Особняком стоит Англия, где уже в то время широкое распространение получили безвалютные формы расчетов. Кроме того, по закону Английский банк мог выпускать банкнот без обеспечения золотом на сумму до 16,2 млн. ф. ст. (около 160 млн. руб.), а сверх этого эмиссия допускалась при полном золотом обеспечении. В Германии действовала более «мягкая» система, предусматривавшая, что выпущенные в обращение банкноты покрывались металлической наличностью в пропорции 3:1. Французский банк вообще был свободен в своих действиях, ибо определенной нормы металлического фонда для подкрепления его эмиссии не существовало. Специалистами признавалось, что «в смысле прочности размена бумажно денежных знаков на звонкий металл следует признать наилучшей русскую систему»87. Соответственно, валютный курс рубля перед мировой войной держался с незначительными колебаниями на уровне паритета: 1 руб. равнялся 2,16 германским маркам, 2,67 французским франкам, 2,54 австрийским кронам, 0,51 доллара США и 0,105 английского фунта стерлингов88.

Вместе с тем жесткая связь золота Госбанка и эмиссии бумажных знаков лишала систему эластичности, поскольку при сокращении золотого фонда выпуск билетов тоже должен был бы сокращаться. Эмиссия оказывалась обусловленной не экономическими потребностями, а в первую очередь состоянием золотого запаса. Поддержание золотого обеспечения рубля на высоком уровне вело к удорожанию денежного обращения, поскольку Госбанк держал непроизводительно более чем миллиардный запас золота для обеспечения сравнительно небольшого количества кредитных билетов89. Выпуск кредитных билетов обычно расширялся осенью, во время реализации урожая. Чтобы избежать дефицита денежных знаков, государство использовало развитие вексельной операции Казначейства, ввело с 1906 г. почтовые переводы на любую сумму, при отделениях Госбанка стали организовываться расчетные отделы, где взаимные денежные претензии торгово-промышленных фирм погашались простой бухгалтерской проводкой по счетам. Количество кредитных билетов в обращении после 1908 г., когда закончилось изъятие эмитированных в конце 1905 г. билетов, непрерывно возрастало, но все же отставало от потребностей интенсивно растущей экономики: на одного жителя империи к 1904 г. приходилось денежных знаков на сумму 10,44 руб., а к 1910 г. — всего лишь 11,98 руб. Их нехватка отчасти восполнялась распространением в области товарообмена частных долговых обязательств — векселей, торговых обязательств и др. Так, к 1914 г. вексельная операция Государственного банка (учет векселей и выдача ссуд под их обеспечение) равнялась 521,9 млн. руб.,

168

 

47 акционерных коммерческих банков осуществили таких операций на сумму 1833,5 млн. руб., 1108 обществ взаимного кредита — на 604,1 млн. руб.90

Наряду с кредитными билетами в обращении оставалась серебряная и золотая высокопробная монета, а также низкопробная серебряная и медная. О соотношении различных видов платежных средств в рамках денежной системы дает представление табл. 12в|.

Таблица 12

 

Дата

Кредитные билеты

Золотая монета

Банковое серебро

Итого, млн.

руб.

 

млн. руб.

% к итогу

млн. руб.

% к итогу

млн.

руб.

% к итогу

 

1 января 1909 г.

1087,1

61,8

561,1

31,9

110,5

6,3

1758,7

1910 г.

1173,8

62,9

580,9

31,1

112,5

6,0

1867,2

1911 г.

1234,5

62,0

641,7

32,2

115,9

5,8

1992,1

1912 г.

1326,5

60,0

655,0

29,6

117,6

5,3

2099,9

1913 г.

1494,8

63,4

628,7

26,6

120,5

5,1

2244,0

1914 г.

1664,7

69,3

494,2

20,6

122,7

5,1

2281,6

Главной денежной единицей системы являлись кредитные билеты, доля которых за пять лет поднялась с 61% почти до 70%. По достоинству купюр бумажные деньги России к 1914 г. представляли следующую картину (сведения о кредитных билетах в обращении и в кассах Госбанка)92:

Таблица 13

 

Купюра

МЛН. руб.

% к итогу

1 руб.

3,3

0,2

3 руб.

244,3

13,8

5 руб.

288,6

16,3

10 руб.

317,9

17,9

25 руб.

310,9

17,5

50 руб.

14,8

0,8

100 руб.

507,3

28,6

500 руб.

87,3

4,9

Итого

1775

100

Наиболее популярными купюрами, таким образом, являлись ассигнации в 3, 5, 10, 25 и 100 руб. Золотая монета, в свое время энергично внедренная Витте в денежный оборот, проигрывала более удобным в обращении кредитным билетам, и удельный вес ее в общей сумме денежных знаков снизился

169

 

с 32% до 20%. Следуя призывам Витте об укреплении денежной системы путем «накачивания» обращения звонкой монетой, Коковцов в 1909 г. попытался усилить приток золота за счет сокращения 5 и 10-рублевых купюр, не эта политика не дала заметных результатов: увеличившись в абсолютных размерах в 1910—1912 гг., золотая монета затем упала до рекордно низкого уровня в 494,2 млн. руб. к 1914 г. «Меры Государственного банка, — отмечалось в официальном издании министерства финансов, — к усилению расхода золотой монеты, особенно настойчиво проводившиеся в 1910—1912 гг.. не возымели действия ввиду предпочтения, оказываемого населением кредитным билетам»93.

Впрочем, как показали события, казне это оказалось на руку, ибо с прекращением золотого размена после начала войны с Германией, золотая монета на вернулась в кассы Госбанка, а осталась у владельцев. Из общей суммы -золотых денег в обращении в 1914 г. находилось монет 5—рублевого достоинства на 222,5 млн. руб., 10-рублевого — 235,8 млн., 7,5 руб. — 9,3 млн. и 15-рублевого — 21,4 млн. руб. Оставалась в обороте также старая, «чекана 1885 г.» монета на сумму 1,2 млн. руб. Стабильно невысокой оставалась в обращении доля банковской серебряной монеты, использовавшейся в качестве вспомогательного платежного средства. Госбанк в 1914 г. выпустил серебряной монеты 1-рублевого достоинства на сумму 84,3 млн. руб., 50 коп. — 38 млн. и 25 коп. — 0,3 млн. руб. Серебряная и медная разменная, или билонная монета содержала серебра вдвое меньше, чем банковская. Она выпускалась Казначейством и являлась неполноценными деньгами, так как номинальная их стоимость была выше стоимости содержащегося в ней металла. 1 рубль казначейского серебра стоил реально 33-34 коп., а рубль медной монеты содержал меди на 20 копеек. Билонной монеты к 1914 г. было выпущено на 121,2 млн. руб., в том числе 103,1 — серебряной и 18,1 млн. — медной. В обращении находились монеты достоинством 5, 3, 2, 1 коп., 1/4 копейки — грош и 1/2 копейки — полушка94.

Подводя итог истории русского рубля в предвоенный период, необходимо отметить, что золотая денежная система, ставшая основой экономической жизни довоенной Европы, в момент острого политического кризиса лета 1914 г. потерпела крах. В течении первых дней объявления войны державы одна за другой прекратили размен бумажных денег на золото. Монометаллическая система, служившая символом процветания европейской нации, оказалась хрупким финансовым инструментом, жизнеспособным лишь в условиях мирного экономического соперничества. Военная конфронтация оборвала экономические связи, и «золотой мост», соединявший Россию с европейским денежным рынком, рухнул. 27 июля 1914 г. Государственный банк России объявил о приостановке размена кредитных билетов на золото. В истории русского рубля наступила новая эпоха.

170

 

Примечания

1.     Граф Коковцов В, Н. Из моего прошлого. Воспоминания. 1903—1919 гг. Т. 1. Париж,1933. С. 26 (далее: Коковцов В.Н. Воспоминания).

2.    Записка председателя правления Государственного банка СИ. Тимашева о денежном обращении в России в 1904—1907 гг. // Исторический архив. 1956. № 3. С. 96-97 (публикация А.Л. Сидорова). Далее: Записка СИ. Тимашева.

3.   Цит. по: Ананьин В. В. Россия и международный капитал. 1897—1914. Очерки истории финансовых отношений. Л., 1970. С. 103.

4.   Коковцов Я Я. Воспоминания. Т. 1. С. 27.

5.   Дементьев Г. Д. Во что обошлась нашему государственному казначейству война с Японией. Пг., 1917. С. 8.

6.   Записка СИ. Тимашева. С. 99.

7.   Всеподданнейший отчет государственного контролера за 1905 г. СПб., 1906. С. 11.

8.   Всеподданнейший доклад министра финансов о государственной росписи доходов и расходов на 1906 г.// Ежегодник Министерства финансов. Вып. 1905 г. СПб., 1906. С. 77.

9.   Цит. по: Сидоров A JL Финансовое положение России в годы первой мировой войны (1914—1917). М„ 1960. С 20.

 

10.  Дементьев Г. Д. Указ. соч. С. 30, 33.

11.      Государственный банк. 1860—1910. СПб., 1910. С. 13.

12.  Там же. С. 14.

13.  Всеподданнейший доклад министра финансов о государственной росписи доходов и расходов на 1906 г.// Ежегодник Министерства финансов. Вып. 1906/7 г. СПб., 1908. С. 56.

14.      Записка СИ. Тимашева. С. 106.

15.      Министерство финансов. 1904—1913. Обзор деятельности. СПб., 1914. С 38-39. Петров Ю.А. Московские банкиры и самодержавие в 1905—1906 гг.// Материалы и исследования по истории России периода капитализма. М., 1988.

16.      Исторический архив, 1955. № 2. С. 27 (публикация А.Л.Сидорова). Записка Коковцова, выступавшего в тот момент в роли свободного эксперта, была обсуждена в Комитете финансов, а затем утверждена царем.

17.      Коковцов В. Н. Воспоминания. Т. 1. С. 111-112.

18.   Высший подъем революции 1905—1907 гг. Вооруженные восстания. Ноябрь—декабрь 1905 г. Ч. 1. М., 1955. С. 25-26.

19.   Исторический архив. 1955. № 2. С. 125.

20.   Коковцов В. Н. Воспоминания. Т. 1. С. 113.

21.   Исторический архив. 1955. № 2. С. 130-131.

22.   Ежегодник Министерства финансов. Вып. 1906/7 г. СПб., 1908. С. 56.

23.   Записка С. Я. Тимашева. С 114.

24.   Ананьич Б. В. Финансовый кризис царизма в 1905—1906 гг.// Внутренняя политика царизма. Л., 1967. С. 308.

 

171

 

25.   Исторический архив. 1955. № 2. С. 129.

26.   Там же. С. 133.

27.   Ананьин Б. Я Россия и международный капитал... С. 163.

28.   Исторический архив. 1955. № 2. С. 144, 146-148. Экстренный 100-миллионный заем во Франции спас положение. «Справедливость побуждает оговорить, — признавалось в составленном по заданию Коковцова очерке деятельности министерства финансов за десятилетие его правления, — что восстановление правильной эмиссионной деятельности Государственного банка было достигнуто в начале 1906 г. заключением на Парижском рынке займа в 100 млн. руб., погашенного затем выручкою из займа, совершенного в апреле того же года» (Министерство финансов. 1904—1913. С. 39).

29.   Коковцов Я Я. Воспоминания. Т. I. С. 162.

30.   Там же. Т. 1. С. 191; Т. 2. С. 370.

31.   Записка С. И. Тимашева. С. 123.

32.   Отчет Государственного банка за 1910 г. СПб., 1911. С. 8-11.

33.   Государственный банк. 1860—1910. С. 14.

34.   Всеподданнейший отчет государственного контролера за 1907 г. СПб., 1908. С. 85.

35.   Коковцов Я Я. Воспоминания. Т. 2. С. 365.

36.   Милюков П. Я. Воспоминания. М, 1990. С. 250.

37.   Витте С. Ю. Воспоминания. Т. HI. M., 1961. С. 571. Учтем, впрочем, что в этой оценке

отразились как неприязнь Витте к Столыпину, так и желание польстить новому премьер-министру, при ком Витте надеялся на возвращение к политической деятельности.

38.   Коковцов Я Я. Воспоминания. Т. 2. С. 334.

39.   Ежегодник Министерства финансов. Вып. 1915 г. Пг., 1915. С. 77-81.

40.   Коковцов Я Я. Воспоминания. Т. 2. С. 364.

41.   Речи министра финансов статс-секретаря В.Н. Коковцова по бюджетным вопросам в заседаниях Государственной Думы 16, 20 и 28 февраля 1909 г. СПб., 1909. С. 66.

42.   Цит. по: Ананьич Б. В. Россия и международный капитал... С. 265-266.

43.   Речи министра финансов статс-секретаря В.Н. Коковцова. С. 46.

44.   Ежегодник Министерства финансов. Вып. 1911 г. СПб., 1911. С. 51, 229; Вып. 1915 г.Пг., 1915. С. 38, 77-81.

45.   Сидоров А Л. Финансовое положение России в годы первой мировой войны. М., 1960.С. 91.

46.   Хрулев С. С. Финансы России и ее промышленность. Пг., 1916. С. 15.

47.   Шебалдин Ю. Н. Государственный бюджет царской России в начале XX в. (до начала первой мировой войны)// Ист. зап. Т. 65. М., 1959.

48.   Ежегодник Министерства финансов. Вып. 1905—1915 гг. СПб.-Пг., 1905—1915.

49.   Министерство финансов. 1904—1913. С. 3.

50.   Там же. С. 4. Коковцов В. Я. Воспоминания. Т. 2. С. 374.

51.   Министерство финансов. 1904—1913. С. XY.

52.   Ежегодник Министерства финансов. Вып. 1915 г. С. 47. Буковецкий А И. «Свободная на личность» и золотой запас царского правительства в конце XIX — начале XX вв.// Монополии и иностранный капитал в России. М.-Л., 1962. С. 361.

53.   Министерство финансов. 1904—1913. С. 4.

172

 

54.  Ежегодник Министерства финансов. Вып. 1915. Пг., 1915. С. 33-39; Сидоров А. Л. Финансовое положение России в годы первой мировой войны... С. 41.

55.  Всеподданнейший отчет государственного контролера за 1906 г. СПб., 1907. С. 37.

56.  Министерство финансов. 1904—1913. С. 121.

57.  Всеподданнейший отчет государственного контролера за 1913 г. Пг., 1914. С. 93.

58.  Цит. по: Ананьин Б. В. Россия и международный капитал... С. 285.

59.  Воспоминания П.Л. Барка, министра финансов российского императорского правительства// Возрождение. Париж, 1965. № 147. С. 61.

60.  Всеподданнейший отчет государственного контролера за 1912 г. СПб., 1913. С. 12.

61.  Кун Е. Опыт сравнительного исследования налогового бремени в России и других главнейших странах Европы. СПб., 1913. С. 54. Налог на обращение включает в себя гербовый сбор с переходящих имуществ, с пассажиров и грузов, перевозимых по железным дорогам, с застрахованных от огня имуществ и др.

62.  Сидоров А Л Финансовое положение России в годы первой мировой войны... С. 43.

63.  Коковцов В. Н. Воспоминания. Т. 2. С. 375; Аркадий Столыпин. Слово об отце// Столыпин П.А. Нам нужна великая Россия. М., 1991. С. 19.

64.  Министерство финансов. 1904—1913. С. 16.

65.  Цит. по: Сидоров А Л. Финансовое положение России в годы первой мировой войны... С. 34.

66.  К вопросу о «русском золотом запасе за границей». СПб., 1914. С. 12.

67.  Ежегодник Министерства финансов. Вып. 1915., Пг., 1915. С. 550-551.

68.  Министерство финансов. 1904—1913. С. XII, 39.

69.  Озеров И. X Основы финансовой науки. Т. 2. СПб., 1914., С. 287-288.

70.  Объяснительная записка министра финансов к росписи государственных доходов и расходов на 1914 г. Ч. 2. СПб., 1914. С. 85.

71.  Позвольский Л., МаулыпонГ. Русские долги и восстановление России. Перев. с англ. М.,

1925. С. 35, 176.

72.   Gregory P. Russian National Income. 1885—1913. Cambridge, 1982, Appendix M: Net Foreign investment. P. 313-337 (итоговые подсчеты, в том числе сальдо с торговым балансом наши.— Ю.П.).

ТЗ. Зфумв С. С. Указ. соч. С. 17.

74.  Русский денежный рынок. 1908—1912. СПб., 1913. Диаграммы 6,7.

75.  Гофштетпер Я. А Русский золотой запас за границей. СПб., 1913. С. 1-2, 18, 27, 49.

76.  К вопросу о «русском золотом запасе за границей»... С. 35.

77.  Ананьин Б. В. Россия и международный капитал... С. 270.

78.  К вопросу о «русском золотом запасе за границей»... С. 45.

79.  Сидоров А Л. Финансовое положение России в годы первой мировой войны... С. 103-105.

80.  Отчет Госбанка за 1910, 1914 гг. СПБ, Пг., 1911, 1915. Наше денежное обращение: Сб. материалов по истории денежного обращения в 1914—1925 гг. М., 1926. Табл. 1-2.

81.       Государственный банк. 1860—1910. С. 14.

 

82.   Бернацкий М. В. Русский Государственный банк как учреждение эмиссионное. СПб., 1912. С. 42-43.

83.   Отчет Государственного банка за 1914 г. Пг., 1915. С. 7.

173

 

84.   Государственный банк. 1860—1910. С. 15.

85.   Наше денежное обращение... С. 3.

86.   Русский денежный рынок. 1908—1912. СПб., 1912.

87.   Тайное И. Г. Золотое обращение и центральные банки главнейших государств. СПб., 1910. С. 141-143.

88.   Русские биржевые ценности. 1914—1915. Пг., 1916.

89.   Гусаков А Д. Очерки по денежному обращению России. М., 1946. С. 7-8.

90.   Государственный банк. 1860—1910. С. 17-18; Ежегодник Министерства финансов. Вып. 1914 г. СПб., 1914. С. 158. 204-205, 260-261.

91.   Отчет Государственного банка за 1914 г. Пг., 1915. С. 7.

92.   Там же.

93.   Министерство финансов. 1904—1913. С. 41.

94.   Наше денежное обращение... С. 3-4.

 

 

 

©   При использовании этих материалов ссылка на сайт "Бонистика" www.bonistikaweb.ru обязательна

 


; Цены на деньги России