на главную страницу

 Форум, доска объявлений

 

    Русский рубль. Два века истории. XIXXX вв.—М.: Прогресс—Академия, 1994.— 336 с: ил.

  Глава III

ЗОЛОТОЙ РУБЛЬ

Потребности времени.

Личность СЮ. ВИТТЕ.

Цели реформы и сложности ее реализации.

Итоги.

Окончание XIX в. ознаменовалось в России проведением важной экономической реформы, которая качественно изменила положение русского рубля, ставшего одной из стабильнейших денежных единиц мира. Преобразования 1895—1897 гг., являясь составной частью широкой программы экономических

 

Сергей Юльевич Витте,

министр финансов а 18921903 гг.

115

 

нововведений 90-х годов, санировали финансовое обращение внутри страны, ускорили индустриальную модернизацию России и помогли народнохозяйственному организму в последующем выдержать тотальные потрясения русско-японской войны и революции 1905—1907 гг. Сама реформа не была простой и легкой. Она отразила острую потребность государства преодолеть очевидную замкнутость, рыхлость и неэластичность многих основополагающих традиционных финансовых структур, в первую очередь самого рубля, и способствовала интеграции России в систему мирового рынка.

Это был прорыв из прошлого в будущее, неразрывно связанный с именем министра финансов Сергея Юльевича Витте (1849—1915). Однако при всей несомненности заслуг этого крупного государственного деятеля, нельзя не учитывать того, что результативность его реформаторских усилий во многом была следствием двух взаимосвязанных обстоятельств, в первую очередь огромной подготовительной работы его предшественников на посту главы финансового ведомства Бунге и Вышнеградского. Но в еще большей степени успех невиданного в истории России начинания обеспечивала несомненная и однозначная поддержка, которую получали конкретные предложения и проекты Витте на самом верху иерархической пирамиды. Сама идея укрепления положения рубля переходом на универсальный золотой паритет отвечала в первую очередь задачам развития промышленности: надежность валюты стимулировала инвестиции иностранных капиталов. Аграрному сектору она не сулила в обозримом будущем никаких особых выгод и даже наоборот: стабилизация курса отечественной денежной единицы, увеличение ее стоимости неизбежно должны были привести к удорожанию экспорта. Главными же предметами российского вывоза исстари служили продукты сельскохозяйственного производства, поэтому преобразования Витте непосредственно ущемляли интересы крупных дворян-землевладельцев, давно «правивших бал» в высших сферах власти и оказывающих огромное влияние на курс государственной политики.

Именно их противодействие было одним из важнейших факторов, затягивавших давно назревавшую реформу. То, что в итоге она была проведена в оптимальном масштабе, объясняется огромной поддержкой, оказываемой молодому министру финансов его венценосными «патронами»: сначала Александром III, а затем Николаем II. Без покровительства последнего некоторые принципиальные предложения Витте вряд ли вообще могли материализоваться, так как весьма влиятельные силы, в первую очередь из кругов Государственного совета, неоднократно пытались блокировать их, умышленно тормозя обсуждение намечаемых мер и по старой бюрократической традиции стараясь если и не отвергнуть сразу же нежелательное предложение, то похоронить его в бесконечных обсуждениях и согласованиях. Реализация узловых пунктов виттевской программы, превращение идей в законоположения происходили в большинстве случаев вопреки мнению «госсоветовских старцев», прямыми императорскими указами, что и гарантировало успех. Однако при всем этом роль и заслуги самого Витте трудно переоценить. Его карьера одновременно и необычна, и типична для сановной России.

116

 

Родился Сергей Юльевич Витте в 1849 году в Тифлисе в семье чиновника. Окончил математический факультет Новороссийского университета в Одессе и с 1869 г. начал службу в канцелярии одесского генерал-губернатора, где занимался учетом железнодорожного движения, а уже в следующем, 1870 г. был назначен начальником конторы движения Одесской железной дороги. Вскоре эта линия преобразовалась в частное общество, а затем стала частью одной из крупнейших российских железнодорожных компаний — Общества Юго-Восточных железных дорог, где молодой выпускник университета занял пост начальника эксплуатации. В 1883 г. Витте опубликовал книгу «Принципы железнодорожных тарифов по перевозке грузов», неоднократно переиздававшуюся, где сформулировал важнейшие условия рационального хозяйствования на транспорте и этим заявил о себе как о серьезном знатоке бурно развивавшегося железнодорожного строительства и железнодорожного дела. Основная идея книги была по тому времени необычайно новаторской: автор ратовал за установление железнодорожных тарифов не произвольно, а на основе экономического закона спроса и предложения.

Бюрократическая карьера Витте началась в 1888 г. Именно тогда он стал лично известен императору Александру III, отказавшись пустить царский поезд с той скоростью, какая требовалась царской свитой, чем и вызвал неудовольствие влиятельных придворных. Этот эпизод мог бы так и остаться лишь курьезным случаем недопустимого «непослушания», если бы не последовавшие затем события. Два месяца спустя, в октябре, возвращаясь в Петербург, около местечка Борки под Харьковом императорский поезд потерпел страшное крушение, в результате которого погибло несколько десятков человек. Катастрофа потрясла Россию. Хотя сама царская семья отделалась лишь ушибами и испугом, но «инцидент с гнилой шпалой» напомнил Александру III о личности строптивого железнодорожного служащего и о его предостережениях. Предпоследний самодержец всегда питал склонность к людям простым, честным, знающим свое дело и умеющим его делать. В своих решениях он был крут, не терпел интриг и околичностей. Безвестность Витте, отсутствие знатного происхождения, чиновных заслуг и влиятельных связей в сановных «сферах» не стали помехами для взлета его служебной карьеры «по царскому благоволению». Витте был предложен важный пост директора департамента железнодорожных дел министерства финансов. Причем Александр III распорядился резко повысить ему оклад содержания по должности, чтобы тот не испытывал «материальных неудобств» (ответственные служащие в ведущих акционерных компаниях получали значительно больше, чем в госаппарате). В феврале 1892 г. Витте стал министром путей сообщения, а в августе занял один из ключевых постов в высшей администрации, возглавив министерство финансов.

Один из ближайших сподвижников нового министра В.И. Ковалевский вспоминал о нем: «Человек сильного ума, твердой воли, бьющей оригинальности во внешности, образе мыслей и действии. В нем все дышало страстностью, порывом, непосредственностью, нечеловеческой энергией. По натуре бо-

117

 

рец сильный, даже дерзкий, он как бы искал поприще для состязания и, когда встречал противника, вступал с ним в решительный бой... На глазах у всех со сказочной быстротой проявилась могучая натура, которая постепенно всем овладела и всех вольно или невольно подчиняла себе... В работе его интересовала основная мысль и общее направление. К мелочам он никогда не придирался и не требовал условного канцелярского языка. Работать с ним было и приятно, и легко. Усваивал он новый предмет, что называется, на лету»1. На посту министра финансов Витте оставался бессменно одиннадцать лет, и в бюрократических кругах его заглазно стали именовать «непременный министр финансов».

 

 

Деятельность Витте на различных государственных должностях всегда была в фокусе общественного интереса. Этот яркий, самолюбивый, умный и амбициозный человек прекрасно владел искусством политической интриги, виртуозно умел использовать законы и традиции бюрократической игры для достижения поставленных целей. Но он не был лишь беспринципным карьеристом, хотя многочисленные оппоненты именно это ему вменяли в вину. Известный публицист и общественный деятель П.Б. Струве уже после смерти сановника и «крестного отца» российских политических свобод — Манифеста 17 октября 1905 г. — писал: «Экономический "гений" Витте следует искать не в плохих трактатах по политической экономии, написанных чужими руками, а в государственном творчестве, свободном от пут доктрины и с какой-то державной легкостью разрешавшей трудности, перед которыми останавливались мудрецы и знатоки... Он был по своей натуре беспринципен и безыдеен. В деятельности СЮ. Витте никогда не было идейного центра, к которому он морально тяготел бы. Витте не изменял в этом смысле взглядов и принципов, ибо их у него вовсе не было. Его стихией была область государственного строительства, политически и нравственно безразличного»2.

При всей проницательности Петра Бернгардовича (кстати, на своем веку неоднократно менявшего «взгляды и принципы»), подобная оценка представляется излишне категоричной. Конечно, Витте является продуктом бюрократической среды и карьерное тщеславие его всегда отличало, но все-таки «идейный центр» у него был. Как человека государственного склада ума этого деятеля всегда занимало благо страны, империи. Его законодательные предложения, политические рекомендации и административные решения способствовали не только личному и служебному самоутверждению, но в большинстве своем отвечали потребностям времени, нуждам государства. А если частные интересы Витте и общественные надобности нередко совпадали — заслуга и одновременно удача этой исторической фигуры.

С молодых лет Витте был адептом славянофильских взглядов, ему приходилось их существенно корректировать под воздействием обстоятельств, но

118

 

важнейшему принципу — пиететному отношению к самодержавной монархии — он оставался верен до конца дней. Славянофильская ориентация объясняет и большой интерес, проявленный Витте к учению немецкого экономиста первой половины XIX в. Фридриха Листа, разработавшего, в противовес «космополитической политической экономии», теорию «национальной экономии»3. Взгляды Листа на роль национального хозяйства и его административного регулирования составили основу программы министра финансов.

Будучи сторонником жесткой протекционистской политики, Лист считал (и этот взгляд целиком разделял Витте), что важнейшей задачей государства является поощрение отечественной промышленности, при слабом развитии которой прогресс сельского хозяйства невозможен. Согласно этим представлениям, индустрия должна играть роль локомотива всего народохозяйственного организма. Концепция Листа базировалось на постулате, гласившем, что для бедных стран необходимо достижение равновесия вывоза и ввоза с помощью таможенного покровительства, при условии создания прочной кредитной системы и устойчивого денежного обращения. При этом финансовую независимость страны от заграничных денежных и сырьевых рынков должен обеспечивать стабильный внутренний рынок.

Принимая учение Листа, Витте не считал необходимым распространять таможенную защиту на аграрное производство. «Из всех видов покровительства, — писал он, — таможенная защита земледелия оправдывается наименее. Меры к подъему сельского хозяйства должны быть иные — создание обширного внутреннего рынка путем развития местной промышленности, уменьшения накладных расходов посредством повышения техники и торговли

 

119

 

 

сельскохозяйственными продуктами и подъема сельскохозяйственных знаний для лучшего использования почвенных богатств и уменьшения расходов производства»4.

По инициативе и при деятельном участии Витте в России были проведены серьезные экономические преобразования, реализованы масштабные проекты, способствовавшие укреплению государственных финансов и ускорившие промышленное развитие. В их числе введение казенной винной монополии (1894 г.), строительство Сибирской железнодорожной магистрали, заключение таможенных договоров с Германией (1894 г. и 1904 г.), развитие сети технических и профессиональных училищ. Узловым пунктом экономической программы Витте стало проведение денежной реформы.

В укреплении национальных финансов и создании надежной кредитной системы Витте видел непременные предпосылки для индустриального прорыва России. Их должна была создавать и охранять государственная власть. Уже в первом своем докладе на высочайшее имя в качестве министра финансов он писал: «В нашем отечестве, изобилующем разнообразными естественными богатствами, но еще не достигшем в желаемой степени пользования этими богатствами для возвышения своего благосостояния, финансовая политика не только не должна упускать из внимания нежелательных последствий излишней сдержанности в удовлетворении назревших потребностей, но, напротив, должна своею задачею поставить разумное содействие экономическим успехам и развитию производительных сил страны»5. Разделяя идеи славянофилов о самобытности России, ее уникальном историческом пути, Витте далеко не сразу осознал необходимость преобразования страны по западным меркам. Однако ко времени занятия им министерских должностей он уже не сомневался в целесообразности и необходимости ускоренного промышленного развития страны, в чем видел залог политической стабильности.

Для достижения этой стратегической цели необходимо было решить ряд важнейших задач: увеличить инвестиции в промышленность, создать надежную систему кредита и обеспечить гарантии иностранным вкладчикам. В деле индустриализации России Витте придавал огромное значение зарубежным финансовым центрам, так как внутренние источники финансирования ему представлялись недостаточными. Однако добиться сколько-нибудь благоприятных результатов представлялось невозможным, пока русская денежная единица не была надежно обеспеченной и стабильной. Рубль кредитный, ставший основой денежного обращения еще с середины XIX в., служил объектом беззастенчивых спекулятивных манипуляций за границей; в Берлине даже существовала специальная «рублевая биржа». Здесь в 1888—1890 гг. (благоприятные годы) курс был довольно высоким и составлял 81,8 номинала (за 100 руб. давали 263,2 марки), но уже в 1891 г., вследствие сильного неурожая упал до 59,3 (за 100 руб. давали уже менее 200 марок)6.

Положение бумажных денежных знаков не было прочным и внутри страны. Представление о колебаниях среднего курса рубля можно получить из табл. 1. За эти девятнадцать лет курс составил 64,3 коп. золотом.

120

 

Таблица 1

Курс кредитного рубля в копейках золотом7

 

Годы

Количество копеек аа рубль

Годы

Количество копеек за рубль

1877

67,4

1887

55,7

1878

64,6

1888

59,5

1879

63,1

1889

65,9

1880

64,4

1890

72,6

1881

65,7

1891

66,8

1882

63,1

1892

63,1

1883

61,8

1893

65,3

1884

63,4

1894

67,0

1885

63,3

1895

67,5

1886

60,7

 

 

Для стабилизации финансовой системы требовалось изыскивать надежный металлический эквивалент, которым уже давно служило серебро. Однако начиная с 70-х годов цена «второго благородного металла» в силу ряда причин неуклонно падала, и было мало надежд на изменение этой устойчивой тенденции. Государство стремилось всеми силами поддержать рубль и с этой целью искусственно ограничивало эмиссию бумажных денег: в 1881 г. их количество внутри страны составляло 1 180 млн. руб., а к 1896 г. их масса даже несколько уменьшилась и не превышала 1 175 млн. руб. Между тем за эти пятнадцать лет население увеличилось на 29 млн. человек, производство зерновых поднялось с 248 до 335 млн. пудов, добыча нефти возросла с 40 до 344 млн. пудов, производство чугуна поднялось с 29,9 до 80 млн. пудов, стали — с 14,2 до 38,5 млн. пудов, протяженность железных дорог увеличилась с 21 195 до 34 500 верст и т.д.8 Налицо был несомненный экономический прогресс. Однако количество дензнаков далеко не удовлетворяло потребности населения и государства. Нужны были решительные действия, чтобы изменить подобное аномальное положение.

Сам Витте не сразу принял идею о введении золотого паритета, хотя к ней серьезно относился его предшественник на посту министра финансов Вышнеградский. Последний после успешного осуществления перехода к золотому обращению в Австро-Венгрии пригласил в Россию одного из ее реализаторов А.Ю. Ротштейна, ставшего затем доверенным лицом Витте. Первоначально он был сторонником укрепления кредитного рубля посредством ряда административно-экономических мер, принципиально не менявших существовавшую

121

 

денежную систему. В январе 1893 г. по его инициативе Особенная канцелярия по кредитной части обратилась с циркуляром-предостережением к учреждениям коммерческого кредита, в котором говорилось: «Некоторые заграничные биржевые центры в широких размерах производят спекулятивные сделки на курс кредитного рубля, с преобладающей тенденцией в сторону понижения, превращая своими операциями кредитный рубль в предмет игры и ажиотажа и поддерживая тем неустойчивость и постоянное колебание нашего курса. В этой спекуляции участвуют, к сожалению, и биржевые сферы в России... Сделки эти усиливают искусственное давление на наш курс, систематически производимое из упомянутых заграничных биржевых центров. Под влиянием этой игры курс кредитного рубля устанавливается вне прямого соотношения как с действительными международными торговыми оборотами, так и с существующими в России условиями денежного обращения, а постоянные колебания курса наносят вред экономическим интересам страны, лишая торгово-промышленную среду возможности правильного коммерческого расчета при всяких предприятиях, так или иначе соприкасающихся с международным рынком». Действительно, среди европейских предпринимателей были широко распространены опасения, что не гарантируемые русским правительством инвестиции могут привести к существенным финансовым потерям за счет удешевления денежной единицы.

Далее в указанном циркуляре объяснялись наиболее распространенные методы манипуляции с рублем: «Количество обращающихся за границей кредитных билетов обусловливается потребностями торговли и русских путешественников. Посему, дабы не держать вне оборота значительного запаса кредитных рублей, на случай необходимости покрытия наличностью обязательств по заключенным на срок сделкам, заграничные спекулянты, занимающиеся игрою на курс рубля, открывают себе специальные и объективные текущие счета в русских банкирских учреждениях, которые в случае надобности и доставляют им требуемое количество кредитных рублей, нередко пользуясь для сего краткосрочными ссудами из Государственного банка, и таким образом питают сказанную игру, заведомо клонящуюся во вред интересам народного и государственного хозяйства России»9. В заключение выражалась надежда, что отечественные кредитные учреждения, замешанные в этой антигосударственной деятельности «лишь косвенно», помогут правительству пресечь подобные операции. Однако одних увещеваний было, несомненно, мало, и министерство финансов намекало на возможность применения «решительных мер», которые и не замедлили дать о себе знать.

Ряд шагов, предпринятых в течение 1893 г., свидетельствовал о решимости финансового ведомства установить контроль за свободным циркулированием денежной наличности: были установлены таможенные пошлины (1 коп. со 100 руб.), запрещены сделки, основанные на курсовой разнице рубля, как и прочих ценностей, записанных на эту валюту, и, наконец, усилен контроль за биржевыми операциями в России и наложен запрет на производство биржевых сделок маклерами-иностранцами. В русле этих же мер административного воз-

122

 

действия находилась и введенная с начала 1893 г. широкая практика Государственного банка по покупке и продаже тратт (переводных векселей). Благодаря этим мерам колебания курса рубля стали уменьшаться. Так, если в 1891 г. в Лондоне они составляли 28,4%, в 1892 г. — 8,8%, в 1893 г. — 5,3%, то в 1894 г. только около 2%10. Однако подобные методы административного контроля могли дать лишь кратковременный положительный результат. Требовались кардинальные преобразования.

Позднее Витте писал, что когда он стал министром финансов, то уже не сомневался, что «денежное обращение, основанное на металле, есть благо; но так как я ранее этим вопросом глубоко не занимался, то поэтому у меня являлись не то чтобы некоторые колебания, а непоследовательные шаги, и в этом нет ничего удивительного»11. Если этот важнейший принцип новым министром финансов был принят сразу, то конкретные пути его претворения в жизнь первые год — полтора его министерства служили предметом оживленных дискуссий и раздумий. Предстояло окончательно решить для себя и доказать другим, в первую очередь монарху, в каком направлении осуществлять реформу: на базе монометаллизма (золото) или биметаллизма (серебро и золото). В пользу второго варианта выступала традиция российского денежного обращения, как и огромные запасы серебра, накопленные в стране. Но привязка кредитного рубля к биметаллическому эквиваленту таила в себе и большую опасность: при высокой конъюнктуре одного из париретов неуклонное снижение стоимости другого могло не только не привести к стабильности денежной единицы, но даже усилить ее неустойчивость. Введение золотого обращения в этом отношении представлялось предпочтительней, но здесь были скрыты неведомые до того финансовые «рифы». Не произойдет ли массовый отток благородного металла из обращения в «кубышки» внутри страны и не уйдёт ли оно за границу? Хватит ли резервов золота для его свободного обмена? Не произойдет ли его обесценивание? Не приведет ли удорожание денежной единицы к падению жизненного уровня? Убедительные ответы на эти вопросы могла дать лишь жизнь. Трезвый расчет и видение исторических возможностей России сделали С.Ю.Витте убежденным сторонником монометаллизма.

Министр финансов разработал принципы реформы и детальный план ее осуществления и получил полную поддержку царя. Подготовка проекта происходила в обстановке строгой секретности, так как рассчитывать на благожелательное отношение со стороны сколько-нибудь широких кругов не приходилось. «Я имел за собою доверие его величества, — вспоминал Витте, — и благодаря его твердости и поддержке мне удалось совершить эту величайшую реформу. Это одна из реформ, которые, несомненно, будут служить украшением царствования императора Николая II»12.

Введение золотого обращения происходило поэтапно. В феврале 1895 г. Витте представил в Комитет финансов проект о разрешении сделок за золотую монету, которая могла служить основой финансовых операций наряду с серебром и кредитными билетами. Анализируя сложившуюся ситуацию на денежном

123

 

5-рублевая купюра образца 1895 г.

 

рынке, он писал: «Пока кредитные билеты свободно обменивались на звонкую монету, узаконенный курс их не был курсом принудительным; но когда размен этих билетов был приостановлен и они утратили часть своей ценности, тогда сохранение за ними значения денежных знаков, обязательных к приему в платежи, имело своим естественным последствием полное вытеснение из внутреннего обращения звонкой монеты. Никому не было расчета платить по своим обязательствам монетой, стоившей дороже кредитных билетов, требовать такой же уплаты никто не имел права ввиду положительного постановления закона»13.

Введению монометаллического паритета рубля, его устойчивой конвертируемости способствовали и общие политические условия в стране и мире, и относительно благоприятное экономическое положение: международная обстановка оставалась спокойной, а успехи торговой политики были очевидными, и уже целый ряд лет Россия имела положительное торговое сальдо (табл.2). Формировались и внушительные золотые авуары. За шесть лет, с 1887 по 1893 г., они возросли более чем вдвое и оценивались в 581,6 млн. руб."

 

Таблица 2

Торговый баланс России

(в млн. кред. руб.)хъ

 

Годы

Экспорт

Импорт

Итог (+ или -)

1885

497,9

379,7

+118,2

1886

436,5

382,8

+53,7

1887

568,5

333,2

+235,3

1888

728,0

332,2

+395,8

1889

687,0

373,6

+313,4

1890

610,4

361,3

+249,1

1891

627,3

326,3

+301,0

1892

399,6

346,5

+53,1

1893

520,4

395,1

+125,3

Решительным шагом к золотому обращению стал закон, одобренный Государственным советом в конце апреля и утвержденный Николаем II 8 мая 1895 г. В нем было два основных положения: 1) всякие дозволенные законом письменные сделки могли заключаться на российскую золотую монету; 2) по таким сделкам уплата могла производиться либо золотой монетой, либо кредитными билетами по курсу на золото в день платежа18. В последующие месяцы правительство предприняло еще ряд мер, направленных на утверждение золотого эквивалента. В их числе: разрешение конторам и отделениям Государственного банка покупать золотую монету по определенному курсу, а столичным — и продавать и производить платежи по тому же курсу; затем были введены правила приема Государственным банком золотой монеты на текущий счет, а вскоре эта же операция была введена и в частных коммерческих банках, объявивших, что они будут принимать золото по текущим счетам и по всем обязательствам. Одновременно Государственное казначейство получило право выдавать по соглашению с покупателями часть следуемых им из казны выплат золотой монетой по курсу, назначаемому для нее при приеме в уплату акцизов.

Тем не менее золотая монета очень медленно утверждалась в качестве приоритетного платежного средства. Это объяснялось и отсутствием привычки к ней у населения, и очевидным неудобством золотой монеты при крупных платежах и пересылке, так как не было соответствия между нарицательной и рыночной ценами. Так, полуимпериалы и империалы с обозначением 5 руб. и 10 руб. циркулировали по 7 руб. 50 коп. и 15 руб., что постоянно вызывало недоумение и многочисленные злоупотребления при расчетах. Спрос на золотую монету сдерживался и опасениями, что Государственный банк понизит курс административным путем, что может привести к финансовым потерям (весной и летом 1895 г. об этом ходили упорные слухи). Стремясь развеять

125

 

подобные страхи, Государственный банк 27 сентября 1895 г. объявил, что будет покупать и принимать золотую монету по цене не ниже 7 руб. 40 коп. за полуимпериал, а на 1896 г. покупной курс был определен в 7 руб. 50 коп. Эти решения привели к стабилизации соотношения между рублем золотым и кредитным в пропорции 1:1,5.

Все эти решения, направленные на упрочение денежной системы, стали переходом к кардинальной реорганизации финансового обращения. Министр финансов уже не сомневался в необходимости и своевременности введения единого золотого обращения. Однако эту идею целиком разделяли лишь он сам и небольшая группа его единомышленников. Многие же другие были категорически против. На протяжении 1895 и 1896 гг. Витте приходилось много раз выступать перед различными аудиториями, подавать записки и обоснования проектов зако-

 

Московская контора

Государственного банка (построена в 1894 г.)

В операционном зале Московской конторы

Государственного банка

126

 

ноположений, снова и снова повторять свои аргументы о важности и неизбежности финансовых нововведений. Главной ареной его борьбы был Государственный совет, где министр регулярно выступал, надеясь просветить этот представительный синклит. Приведем выдержку из одной из самых ярких речей Витте, произнесенных им в заседании Госсовета 28 декабря 1895 г.

«Уже восьмой год наша государственная роспись заключается весьма благоприятно для Государственного казначейства. В развитии производительных сил Россия сделала за минувшее царствование весьма явственные успехи. Экономическая и финансовая жизнь страны обнаруживает серьезные признаки решительного поворота к лучшему. Достигнутые нами успехи свидетельствуют о могучих органических силах страны, широко проявляющих свое действие при малейшей благоприятности внешних условий. Но в прочности и жизнеспособности этих успехов нельзя иметь уверенности до тех пор, пока страна не дошла еще до отправного пункта всякого прочного народнохозяйственного преуспевания, пока страна не обеспечит насущно необходимый базис всяких хозяйственных действий — прочная денежная система. На почве расстроенного денежного обращения ничто твердо стоять не может, ибо сама эта почва — шаткая, зыбкая, то проваливающаяся, то поднимающаяся, приходящая в сотрясение то с большею, то с меньшею силою». Нарисовав эту впечатляющую картину, министр финансов далее делал вывод о том, «что укрепление этой почвы становится для государственного и народного хозяйства коренным требованием самосохранения»17.

Следующий, 1896 г. оказался решающим в деле проведения финансового оздоровления. Для стабилизации рубля было признано целесообразным девальвировать кредитную денежную единицу на основе монометаллизма, т.е. паритет между бумажными денежными знаками и металлическими устанавливался исходя не из их нарицательного обозначения, а в соответствии с реальным курсом обращения. Идеи и предложения Витте в этой связи стали мишенью ожесточенных нападок, особенно в консервативных кругах общества. Сторонники исторической исключительности и национальной самобытности развернули шумную кампанию по дискредитации и самого Витте, и его финансовых начинаний. Наивысшего накала общественные страсти достигли как раз в 1896 г. Русское общество, казалось, совсем еще недавно выказывавшее равнодушие к экономическим проблемам, вдруг с невиданным жаром погрузилось в оживленные дискуссии о путях и методах финансовой реконструкции. Трудно было найти газету или журнал, на страницах которых не дебатировалась бы эта проблема; лекции по этому вопросу собирали полные залы; тема проникла в закрытые клубы и в аристократические салоны. Конкретных и весомых контраргументов у противников золотого рубля было мало, их возражения и нападки имели в большей степени чисто эмоциональный характер, а не трезвый и спокойный расчет. Звучали утверждения о грядущем «разбазаривании национальных богатств», об обнищании страны, о превращении России в колонию — вторую Индию» и т.д. и т.п.

Вот лишь один пример. Сторонник биметаллизма и аграрных интересов на страницах специально написанной брошюры восклицал: «Эта реформа невоз-

 

127

 

можна и несправедлива; она колеблет доверие к правительству и не согласна с его достоинством: она подрывает народное благосостояние и государственный кредит; она опасна, так как угрожает нам потерей наших золотых запасов, чем подкапывается под нашу мощь, в особенности военную; она без надобности подвергает испытанию нашу выносливость и нашу покорность судьбе; она не имеет подготовленной для себя почвы и не несет в себе залога прочности; в случае же ее неуспеха, допускаемого и ее сторонниками при ненормальных обстоятельствах, она усилит биржевую игру и зловредное, спекулятивное увлечение публики; она на руку биржам и нашим недоброжелателям»18. «Истинные» националисты из среды «благородного сословия» пугали себя и других кошмарными видениями скорого нашествия иностранных дельцов, которые «скупят Россию на корню». Хотя было очевидно, что интенсивное, неизбежное и необходимое индустриальное развитие России без иностранных инвестиций невозможно, они со страхом и большими опасениями относились к предпринимателю вообще, а к иностранному предпринимателю в особенности. Идеализируя и фетишизируя умозрительные мировоззренческие «почвеннические» ценности славянофильского — народнического толка и не видя себе достойного места в чужом и незнакомом мире, который мог возникнуть (и уже возникал к концу XIX в.) в результате «торжества капитала», адепты «национальной самобытности» отвергали этот мир. И одна из несомненных заслуг Витте, заставивших заговорить о нем как о личности исторического масштаба, состояла как раз в том, что он нашел в себе мужество и силы идти против мощного общественного течения и действовать в соответствии с собственными представлениями о благе государства, которые соответствовали насущным чаяниям России. В своих «Воспоминаниях» он позднее справедливо писал, что «против этой реформы была почти вся мыслящая Россия: во-первых, по невежеству в этом деле, во-вторых, по привычке, и, в-третьих, по личному, хотя и мнимому, интересу некоторых классов населения»19.

Удивительную неосведомленность и тенденциозность взглядов и суждений демонстрировали даже люди, имевшие специальную подготовку. Вот, например, рассуждения одного из известнейших отечественных экономистов, профессора финансового права Петербургского университета Л.В.Ходского. Выступая на весьма многолюдном заседании Императорского Вольного экономического общества 16 марта 1896 г. (через день после представления в Государственный совет проекта Витте о введении золотого обращения), он заявил, что «едва ли можно сомневаться в том, что как только золото появится у нас в достаточном количестве в обращении при одинаковой номинальной цене с бумажными деньгами, то все сбережения, которые теперь хранятся в кредитных рублях, будут обменены на золото, которое исчезнет из обращения». И далее докладчик предположил, что «с открытием золотого обращения золото, хранимое теперь в подвалах Государственного банка, сделается для других государств свободным товаром, и как скоро по состоянию денежного рынка усилится спрос на него, золото быстро может уйти из России в обмен на ее же фонды, размещенные за границей». Заключая свое выступление, Л.В.Ходский

128

 

пожелал, чтобы подобные проекты никогда бы «не переходили в действительную жизнь», что вызвало бурные рукоплескания публики20.

Подобного рода опасения и аргументы, конечно же, хорошо были известны министру финансов и его «монометаллической команде». Однако, во-первых, согласно министерской программе, введение золотого паритета не предполагало установления тождества бумажных и металлических денежных знаков (мысль об этом была признана опасной и в планах не фигурировала); в основу реформы, как уже говорилось, был положен принцип существенной девальвации. Во-вторых, весьма расхожие страхи об утечке золота за границу базировались на плохом знании экономического потенциала страны. Как неоднократно подчеркивал Витте, если часть золота действительно уйдет за границу (с такой возможностью министр был согласен), то оно уйдет туда «не просто так», а как плата за кредиты, товары и услуги, способствовавшие промышленному развитию.

Читая наследнику престола великому князю Михаилу Александровичу курс лекций по экономике, Витте сформулировал свое понимание роли иностранных инвестиций. «Не о завоевании думают, конечно, иностранцы, когда идут в Россию или помещают в русские ценности свои капиталы, а о предложении временно услуг за известную, разумеется, оплату их. Ничто в мире не дается даром, и, чтобы создать свою промышленность, страна должна нести известные жертвы; но эти жертвы временные и во всяком случае ниже тех выгод, какие достигаются широким применением народного труда и разработкою естественных богатств страны за счет иностранных капиталов»21. Предположения Сергея Юльевича оправдались в полной мере: за годы его министерства в Россию было привлечено около 3 млрд. руб. из-за границы, способствовавшие превращению России из страны аграрной в аграрно-индустриальную.

В достижении намеченных целей министр финансов был всегда настойчив и последователен. Эти качества он продемонстрировал при реализации денежной реформы. Имея поддержку императора, Витте не довольствовался только этим. Будучи умным и широкомыслящим государственным деятелем, он обладал и прекрасной чиновной интуицией, позволявшей ему умело ориентироваться в сложных хитросплетениях сановного мира и вербовать нужных сторонников не только словом, но и, что называется, делом. Он великолепно знал правила бюрократической игры и умело ими пользовался. Информированная хозяйка влиятельного петербургского салона генеральша А.В.Богданович в 1896 г. записала в дневнике: «А.Р.Никольский (управляющий сберегательными кассами Государственного банка. — А.Б.) говорил насчет золотой валюты, что Витте подкупает своих противников в этом деле. Так, уже теперь Верховский (Владимир Михайлович, член совета министерства путей сообщения, редактор журнала «Железнодорожное дело». — А.Б.) не против валюты и объясняет, что на нее нападал раньше только с целью выяснить всем непонимающим, что это за мера. Маркуса (Владимир Михайлович, сенатор, член Государственного совета. — А.Б.) Витте купил, дав ему добавочных 6 тыс. руб. содержания»22. Подобные методы «вербовки» сторонников, несомненно, имели место. Таким путем глава финансового ведомства сумел «увлечь идеей» не

129

 

 

только высокопоставленных лиц, но и завоевать расположение части прессы. Так, «мирволение» его к хозяину газеты «Биржевые ведомости» С.М.Пропперу превратило это влиятельное столичное издание в рупор сторонников экономического переустройства на базе монометаллизма, что и поощрялось министром28.

Вся реформа денежного обращения была рассчитана на будущее индустриальное развитие России и ему служила. Но неизбежно вставал вопрос о том, как девальвация и свободный размен рубля на золото отразятся на внутрихозяйственной деятельности и в первую очередь на положении основной части подданных российской короны в ближайшем времени. Витте считал (и его предположения оправдались полностью), что ни к каким заметным общественно-экономическим пертурбациям реорганизация финансового обращения не приведет. Система конвертируемости валюты затрагивала главным образом внешнеэкономическую деятельность, а вводимое соотношение металлических и бумажных денежных знаков лишь закрепляло реально сложившееся положение. Уклад жизни основной массы населения, его повседневное материальное и продовольственное обеспечение фактически не зависели ни от самого золотого паритета, ни от характера мировых денежных расчетов. Русский крестьянин оставался вне системы мирового денежного рынка, а «ценовая погода» внутри империи поддавалась контролю со стороны государства.

Введение размена рубля на драгоценный металл устанавливалось, исходя из реально сложившегося и достаточно стабильного курсового соотношения: рубль кредитный = 66 2/з копейки золотом. В своем представлении в Государственный совет от 14 марта 1896 г. «Об исправлении денежного обращения» Витте следующим образом определил главные условия проведения и цели реформы: «Закрепить достигнутые успехи в области финансового и народного хозяйства посредством подведения под них прочного фундамента металлического денежного обращения», причем реформа «должна быть осуществлена так, чтобы не произвести ни малейшего потрясения и каких бы то ни было искусственных изменений существующих условий, ибо на денежной системе покоятся все оценки, все имущественные и трудовые интересы населения... Проектируемая реформа, не нарушая народных привычек, не колебля цен, не внося беспорядка во все расчеты, поведет за собой переход нашей родины от неопределенного с юридической стороны, вредного в экономическом и опасного в политическом отношениях бумажноденежного обращения к обращению золотой монеты и разменных на нее знаков»24.

К первому января 1896 г. в наличии имелось 1121,3 млн. кредитных рублей, а золотой запас оценивался в 659,5 млн. руб., на которых в разменном фонде числилось 75 млн. руб. В течение 1896 г. разменный фонд был доведен до 500 млн. руб.25 Это был рубеж, представлявшийся достаточным для развертывания обменной операции и введения золотой монеты в широкое обращение, хотя бумажные дензнаки некоторое время и сохраняли свое преобладающее влияние на денежном рынке. Представление о достоинствах кредитных рублей и об их эмиссии за 10 лет (с 1888 по 1897 г.) можно получить из табл. 3.

130

 

Таблица 3

Кредитные билеты по достоинствам

(в млн. руб.)

 

 

1руб.

3 руб.

5 рув.

10 руб.

25 руб.

50 руб.

100 руб.

Всего

1888

98,8

132,8

150,8

182,5

64,8

0,2

416,4

1046,3

1890

96,6

125,7

160,0

195,7

27,2

0,1

441,0

1046,3

1891

92,4

121,4

159,8

206,4

7,2

0,1

459,0

1046,3

1892

101,9

138,0

183,0

242,7

3,9

0,1

451,7

1121,3

1893

99,4

133,7

180,9

238,1

32,8

0,1

511,3

1196,3

1894

101,5

133,1

181,7

230,2

56,5

0,1

493,2

1196,3

1895

101,4

128,7

175,8

214,2

57,4

0,1

443,7

1121,3

1896

104,1

129,4

185,8

204,3

67,8

0,1

429,8

1121,3

1897

91,2

120,5

193,5

219,8

75,0

0,1

421,2

1121,3

Накопление золотого запаса государства и формирование обменного фонда происходили различными путями, но главными было два: добыча и покупка. По размерам добычи Россия в конце XIX в. прочно занимала одно из лидирующих мест в мире. В 1893 г. всего было добыто 236,662 кг, из них в России — 41,842 кг, или 17,7% (на первом месте находились США — 54 тыс. кг, затем шли Австралия — 53,698 кг и Африка — 43,55 кг). В следующем, 1894 г. положение было следующим: всего 271,768 кг, в том числе: Россия — 36,313 кг, или 13,4% (США — 59,434 кг, Австралия — 62,836, Африка — 60,592 кг). В 1895 г. Россия продолжала сохранять четвертое место — 43,436 кг, или 14,4% (США — 70,132 кг, Австралия — 67,406 кг и Африка — 67,040 кг)27. В конце 1897 г. золотой запас России (авуары Государственного банка) оценивался в 1 315 млн. руб., а в обращении его находилось 155 млн. руб., а еще через год, в конце 1898 г., соответственно 1146 и 445 млн. руб.28

В 1896 г. возникла необходимость приступить к изготовлению золотой монеты нового образца. К тому времени она уже несколько лет не производилась ввиду намечаемой финансовой реорганизации. Министерство финансов считало, что выпускать монеты пяти- и десятирублевого номинала при том, что они стоили на 50 дороже, неэффективно. Подобное несоответствие обозначенного достоинства и реальной стоимости было одним из важнейших препятствий в распространении обращения. Было решено чеканить новую монету с надписью на империале «15 рублей» и на полуимпериале «7 рублей 50 копеек» (первые золотые империальные монеты достоинством 10 руб. и полуимпериальные — 5 руб., появились в России еще в 1755 г.). Стоимость кредитного рубля была определена в 1/15 империала, и закон обязывал обменивать бумажные деньги на золото без ограничения.

131

 

Решающий этап реформы денежного обращения наступил в 1897 г., когда серией именных высочайших указов законодательно были закреплены важнейшие элементы новой финансовой системы. 3 января последовал указ о выпуске в обращение золотой империальной монеты в 15 руб. и полуимпериальной в 7 руб. 50 коп.; 29 августа — об установлении твердого основания для эмиссии кредитных билетов. Государственный банк обязывался выпускать денежные знаки в соответствии с потребностями денежного обращения, но непременно под обеспечение золотом: не менее чем в половине суммы, пока общий размер эмиссии не достигнет 600 млн. руб., а сверх этой нормы кредитные билеты должны обеспечиваться в пропорции рубль за рубль (один империал = пятнадцати кредитным рублям). Затем последовало распоряжение (14 ноября) о чеканке и выпуске в обращение пятирублевой золотой монеты, равной одной трети империала. В тот же день появился и еще один указ, касавшийся надписи на кредитных билетах: на них теперь обозначалось обязательство государства и Государственного банка непременно разменивать кредитные билеты на золото, и было установлено определение новой монетной единицы (1 руб. = Vie империала, содержащего 17,424 доли чистого золота)29.

Преобразование денежной системы на основе золотого монометаллизма потребовало изменить и монетный устав, новая редакция которого была утверждена Николаем II 7 июня 1899 г. Основные положения его сводились к следующему. Государственной денежной единицей России являлся рубль, содержавший 17,424 долей чистого золота. Золотая монета могла чеканиться как из золота, принадлежавшего казне, так и из металла, представляемого частными лицами.

 

132

 

Полноценная золотая монета обязательна к приему во всех платежах на неограниченную сумму. Серебряная и медная монеты изготовлялись только из металла казны и являлись вспомогательными в обращении, обязательными к приему в платежах до 25 руб. Серебряная монета в 1 руб., 50 коп. и 25 коп. содержала в себе 900 частей чистого серебра и 100 частей меди, а серебряная монета в 20, 15, 10 и 5 коп. — 500 частей серебра и 500 частей меди. Кроме золотой монеты в 15 руб. (империал) и в 10 руб., 7 руб. 50 коп. и 5 руб., обращались монеты прежнего чекана. Из них империалы (10 руб.) и полуимпериалы (5 руб.), произведенные по закону 17 декабря 1885 г., принимались в правительственные кассы: империалы по 15 руб. и полуимпериалы по 7 руб. 50 коп., если вес первых был не менее трех золотников и одной доли, а вторых — не менее одного золотника и 48 долей. Монеты меньшего веса, а также чекана более ранних лет принимались по стоимости чистого металла.

Золото довольно быстро утверждалось в качестве главного платежного средства, что способствовало прекращению колебания курса. В конце 1898 г. Витте констатировал, что «денежное обращение России приведено в порядок и поставлено столь же твердо, как в тех государствах, где эта отрасль народного хозяйства издавна находится в образцовом состоянии». По его расчетам, к началу 1899 г. уже 33% обращения приходилось на золотую и 10% — на серебряную монету, в то время как к началу 1896 г. в обороте находилось свыше 98% бумажных денег и менее 2% металлических. Министр финансов свидетельствовал, что через три года после начала реформы золотое обеспечение рубля составляло 168%30.

Представление о структуре денежного обращения в России в конце XIX начале XX в. можно получить из табл. 4.

Таблица 4

Денежные знаки в обращении

(млн. руб.)31

 

Годы

Кредитные билеты

Золото

Серебро

1897

1067,9

36,0

29,9

1898

901,0

147,8

78,9

1899

661,8

451,4

121,5

1900

491,2

641,3

145,3

1901

555,0

682,1

145,7

1902

452,4

694,2

140,3

1903

553,5

731,9

137,5

1904

578,4

774,8

133,2

Укрепление российской денежной единицы совпало с улучшением мировой хозяйственной конъюнктуры, что, вместе взятое, привело к значительному

133

 

почему производительных сил страны, индустриальная модернизация которой заметно ускорилась. За десять лет, с 1890 по 1899 г., протяженность железнодорожного полотна увеличилась почти вдвое и приблизилась к 60 тыс. верст, количество веретен в текстильной промышленности возросло с 3 457 до 6 091 тыс. (+76,2%), добыча каменного угля поднялась с 367 до 849 млн. пудов (+131%), производство чугуна — с 56,5 до 163,2 млн. пудов (+188,8%), добыча нефти — с 226 до 525 млн. пудов (+132%) и т.д.83 По темпам среднегодового прироста промышленного производства Россия в конце XIX в. обгоняла все прочие страны Европы.

Заметно активизировался процесс акционирования. Образование новых компаний происходило в невиданных ранее масштабах. Если на 1 января 1889 г. в России действовало 504 общества, обязанные публичной отчетностью, то только с 1894 по 1899 г. их было учреждено 927. За эти годы их капиталы возросли более чем в два раза: с 1 114 969 до 2 328 773 тыс. руб.88 В этот период в России стала действовать 151 иностранная фирма. Общий размер их капитала подсчитать невозможно, но известно, например, что только бельгийские деловые круги инвестировали за указанный промежуток времени 730 млн. франков, или 275 млн. руб.34 В последние годы прошлого века показатель ежегодного прироста промышленного производства в ведущих отраслях индустрии был очень высоким и колебался в пределах 12—15. Россия стала привлекательной сферой для иностранных инвесторов, в значительной степени благодаря стабильности рубля.

Однако вскоре ситуация ухудшилась. Изменение мировой экономической конъюнктуры привело сначала к спаду деловой активности в России, а затем, с 1900 г., к кризису в тех отраслях хозяйства, бурное развитие которых наблюдалось ранее: металлургия, тяжелое машиностроение, нефте- и угледобыча, электроиндустрия. Иностранные фирмы одна за одной терпели банкротство. В российских финансовых кругах царили уныние и растерянность, усугублявшиеся крахами нескольких ведущих отечественных промышленных и финансовых групп: П.П. фон Дервиза, С.И.Мамонтова, А.К.Алчевского. В отличие от иностранных компаний, многие из которых скоропалительно учреждались европейскими биржевыми спекулянтами на волне грюндерской горячки 90-х годов, российские промышленные конгломераты имели значительно более здоровую основу. Но и они стали жертвами неблагоприятных условий: резкого снижения спроса, падения производства и удорожания кредита. Государственный банк России, подчиненный министерству финансов, стремясь сократить собственные обязательства, резко ограничил количество и размер промышленных ссуд. От этого решения пострадали фирмы, находившиеся в стадии реорганизации и расширения, требовавшей больших капиталовложений. Некоторые из них (например, Общество Московско-Ярославско-Архангельской железной дороги С.И.Мамонтова) оказались неплатежеспособными.

Указанные факты активизировали противников Витте, во весь голос заговоривших о том, что политика министра финансов — авантюра. Крушение же е 1899 г. Саввы Ивановича Мамонтова, известнейшего «железнодорожного коро-

134

 

Бухарское отделение Государственного банка (построено в 1896 г.)

 

ля» и мецената, с которым Витте был на дружеской ноге, беспощадная молва приписывала не экономическим факторам, а исключительное злой воле министра финансов и якобы стоявших за ним «еврейских банкиров». Истинная же причина крылась, конечно же, в другом. Кризис начала XX в. наглядно продемонстрировал, что государственный патернализм, интервенционное раскручивание экономики сверху имеют свои логические пределы. Государственная власть при самых благих намерениях ее носителей и проводников построить ограниченную капиталистическую систему не может. Казенный карман, казенная субсидия, государственное воспомоществование могут быть важными, но не могут оставаться долго единственными опорами частновладельческого хозяйства. Здоровая и продуктивная хозяйственная среда формируется и функционирует на основе саморегуляции, при сохранении за государственными институтами лишь основных законотворческих и контрольных функций. В результате кризиса Витте осознал эту истину, и ему пришлось пересмотреть некоторые из представлений, сформировавшихся под влиянием учения Листа. Экономический кризис привел к тому, что под обстрел критики попали все аспекты политики министерства финансов и его главы. Важнейшую причину хозяйственного застоя оппоненты Витте увидели в золотой валюте, которая якобы «дала все» иностранным миллионерам, а «русскому народу — ничего».

Особенно резкую антивиттевскую позицию занял его давний противник, известный публицист-славянофил С.Ф.Шарапов. Он и кружок его единомышленников, рьяно отстаивавших традиционное аграрное устройство и интересы •простого и честного труженика-крестьянина», объявили настоящую войну и самому министру, и идее введения золотого паритета рубля еще в тот период, когда реформа только начинала осуществляться. В конце 90-х годов эта борьба возобновилась. В своих многочисленных публичных выступлениях в перио-

135

 

дической печати (Шарапов был редактором газеты «Русский труд»), на различных собраниях и съездах, на страницах специальных брошюр глава финансового ведомства обвинялся во всевозможных грехах и даже в уголовных преступлениях (за подобные инсинуации «Русский труд» был закрыт). Приводились все те же аргументы из арсенала «национальной партии», направленные на доказательство несомненной опасности для государства проведенных финансовых преобразований. Смакуя некоторые эпизоды (в частности, крах С.И.Мамонтова), Шарапов обращался с прямыми доносами на министра и к Николаю II, и к ряду высокопоставленных лиц.

В записке на имя государственного контролера Т.И.Филиппова, например, говорилось: «Нашей родине приходится переживать поистине критическое положение в экономическом и финансовом отношении вследствие заведомо ошибочной политики министра финансов, которая, приведя нас к самому опасному для всякой страны явлению — «денежному голоду», не только бессильна закончить это бедствие, подрывающее все народные силы, но и усугубляет его упорством в нежелании изменить принятое направление и явно лживыми успокоениями в своих официальных сообщениях. В действительности мы находимся перед перспективой полного государственного банкротства»35.

Для подтверждения этого категорического вывода публиковались тенденциозно подобранные статистические данные и особенно часто сведения о неблагоприятном расчетном балансе. Действительно, финансовых обязательств и расходов у государства часто было больше, чем собственных финансовых ресурсов, о чем свидетельствуют данные табл. 5.

Таблица 5

Государственные доходы и расходы России

млн. руб.)3*

 

Годы

Сумма всех доходов

Сумма всех расходов

Превышение (+) или перерасход (-)

1894

1247,3

1155,1

+92,2

1895

1143,5

1220,8

-77,3

1896

1474,3

1484,3

-10,0

1897

1472,5

1494,6

-22,1

1898

1689,6

1772,2

-82,6

1899

1869,2

1787,1

+82,1

1900

1800,7

1889,2

-88,5

1901

2019,1

1874,2

+144,9

1902

2138,0

2167,2

-29,2

1903

2235,3

2107,8

+127,5

 

Действительно, за указанное десятилетие положительное сальдо было лишь четыре раза, однако Россия погашала разницу (весьма несущественную) за счет иностранных займов, значительная часть которых шла на производственные нужды, в первую очередь на железнодорожное строительство. Конечно, подобная практика не была наилучшей, но она не только обеспечивала текущую стабильность финансовой системы, в том числе и денежной единицы, но и способствовала развитию важнейших элементов индустриальной инфраструктуры. Министр финансов считал, что нельзя ждать, когда внутри страны возникнут необходимые накопления, и предпочитал занять золото за границей под невысокий процент, чтобы обеспечить динамизм в экономике. Потенциальные возможности России были столь велики, что изыскать требуемые средства было нетрудно. Залогом кредита обязательно являлась надежность вложений. Заграничные финансовые круги огромная империя привлекала не только колоссальными потенциальными ресурсами, но и устойчивостью русского рубля, ставшего полноценной мировой расчетной единицей.

В общих чертах денежная система России в начале XX в. выглядела следующим образом. Монетной основой служил рубль, содержавший 0,7742 г (17,424 доли) чистого золота, разделенный на 100 коп. Главной монетой являлась золотая, выпуск которой и обращение были не ограничены и владелец золотого слитка мог свободно представить его для чеканки. Она изготовлялась обязательно 900-й пробы, а достоинство определялось в 15 руб., в 10 руб., в 7 руб. 50 коп. и в 5 руб. Вспомогательную роль в платежах сыграли серебряная и медная монеты; первая изготовлялась двоякой пробы: 900-й — достоинством в 1 руб., 50 коп. и 25 коп. и 500-й — в 20, 15, и 5 коп. Медная же монета чеканилась достоинством в 5, 3, 2 и 1 коп. и в Уг коп. и Уз коп. Чеканка серебряной монеты за счет частных лиц не допускалась, и выпуск ее был ограничен: количество ее в обращении не должно было превышать суммы в 3 руб. на каждого жителя империи. Закон требовал производить все расчеты на золотую монету и счетную единицу (рубль) и устанавливал обязательный прием полновесной золотой монеты во всех платежах на неограниченную сумму. Монетное дело в империи находилось в ведении министерства финансов, а сама монета чеканилась на Монетном дворе в Петербурге.

Государственные кредитные билеты выпускались Государственным банком в размере, ограниченном потребностями денежного обращения, но непременно под обеспечение золотом. Металлическое обеспечение устанавливалось в следующем соотношении: до 600 млн. руб. билеты обеспечивались золотом наполовину, а сверх этого предела — в соответствии рубль за рубль. Государственный банк разменивал кредитные билеты на золотую монету без ограничения суммы. Размен билетов, как государственных денежных знаков, обеспечивался независимо от металлического покрытия выпусков, всем достоянием государства, а кредитные билеты обращались на тех же основаниях, что и золотая монета, символами которой они служили. Достоинства кредитных билетов установлены были в 500, 100, 25, 10, 5, 3 и 1 руб.

137

 

Экспансия золота на русском денежном рынке в этот период была весьма ощутимой, и к 1904 г. на него приходилось почти две трети денежной массы. Однако затем положение стало меняться: русско-японская война и финансовые потрясения революции 1905—1907 гг. внесли существенные коррективы в эту тенденцию, и с 1905 г. эмиссия кредитных рублей опять резко возросла, но России удалось сохранить важнейший принцип реформы Витте: размен бумажных денег на золотые рубли, существовавший вплоть до начала первой мировой войны.

 

 

Примечания

1.      Российский государственный архив литературы и искусства (РГАЛИ). Ф. 1208. Оп. Д. 24.Л. 1-4.

2.   Струве П. Граф СЮ. Витте. Опыт характеристики. М.-Пг., 1915. С. 4.

3.   Витте первым познакомил отечественную публику с взглядами немецкого экономиста, издав в 1889 г. книгу «Национальная экономия и Фридрих Лист» (Киев). Работа была переиздана в 1912 г.

4.   Лутохин Д. А Граф СЮ. Витте как министр финансов. Пг., 1915. С. 5.

5.   Всеподданнейший доклад министра финансов о государственной росписи доходов и расходов на 1893 г. СПб., 1893. С. 7.

6.   Материалы по денежной реформе 1895—1897 гг. М.-Пг., 1922. С. 5.

7.   Мигу лип П. П. Реформа денежного обращения в России и промышленный кризис (1893—1902). Харьков, 1902. С. 95-96.

8.      Там же. С. 134-135.

9.   Вессель Н. X Наша государственная финансовая деятельность (1892—1894). СПб.,1894. С. 248-149.

10.       Гурьев А Денежное обращение в России в XIX столетии. СПб., 1903. С. 216.

11.       Витте С. Ю. Воспоминания. Т. 2. М„ 1960. С. 87.

12.  Там же. С. 93.

13.  Материалы по денежной реформе... С. 1.

14.  Шванебах П. X Денежное преобразование и народное хозяйство. СПб., 1901. С. 26.

15.  Материалы по денежной реформе... С. 20.

16.  Министерство финансов. 1802—1902. Ч. 2. СПб., 1902. С. 410.

17.  Материалы по денежной реформе... С. 130-131.

18.  Борткевич И. О денежной реформе, проектированной Министерством финансов. СПб..

1896. С. 31.

19.  Витте С. Ю. Указ. соч. Т. 2. С. 93.

20.  Мигулин П. П. Указ. соч. С 126-127.

138

 

21.  Конспект лекций о народном и государственном хозяйстве, читанных Его Императорскому

Высочеству великому князю Михаилу Александровичу в 1900—1902 гг. СПб., 1912. С. 142.

22.   Богданович А.В. Три последних самодержца. М., 1990. С. 216.

23.   Боханов А Н. Буржуазная пресса России и крупный капитал. М., 1984. С. 40.

24.   Цит. по: Шепелев Л. Е. Царизм и буржуазия во второй половине XIX века. Л., 1981.С. 225-226.

25.   Министерство финансов. 1802—1902. Ч. 2. СПб., 1902. С. 415. Расчет сделан на кредитные рубли.

26.   Кашкаров М. Денежное обращение в России. Т. 1. СПб., 1898. С. 147.

27.   Там же. С. 149.

28.   Всеподданнейший доклад министра финансов о государственной росписи доходов и расходов на 1899 г. СПб., 1898. С. 6.

29.   Ежегодник Министерства финансов на 1898 год. СПб., 1899. С. 9-10.

30.   Всеподданнейший доклад министра финансов о государственной росписи доходов и расходов на 1899 г. С. 6-7.

31.   Бернацкий М. В. Русский Государственный банк как учреждение эмиссионное. СПб.,1912. С. 46.

32.   Брандт Б. Ф. Торгово-промышленный кризис в Западной Европе и в России (1900—1902). Ч. 2. СПб., 1904. С. 18-21.

33.   Ежегодник Министерства финансов на 1901 год. СПб., 1902. С. 590.

34.   Брандт Б. Ф. Указ. соч. С. 26-29.

35.   Две записки Сергея Шарапова о русских финансах. Берлин, 1901. С. 5.

36.   Мигулин П. П. Русский государственный кредит (1769—1906). Т. 3. Харьков, 1907.С. 1036.

 

 

 

©   При использовании этих материалов ссылка на сайт "Бонистика" www.bonistikaweb.ru обязательна

 


; Цены на деньги России