на главную страницу

 
 

    Из книги: Мир коллекционера. Алма-Ата, 1967. Изд-во «Казахстан» С.150-191.

РАССКАЗЫВАЮТ БУМАЖНЫЕ ДЕНЬГИ

И. Колташев

 

Бумажные деньги — объективные и беспристрастные документы истории. Текстовые надписи на них точно фиксируют, когда, где и кем они выпущены, степень и фонды их обеспечения, районы обращения и т. д.

Эти сведения дают возможность с помощью исторических летописей восстановить картину политической жизни страны, открытые и скрытые пружины закулисных влияний, а также экономическое благополучие государства и народа.

В художественном отношении денежные знаки часто представляют собой целые собрания образцов графического искусства. Здесь можно встретить национальные рисунки, орнаменты, символические и реалистические изображения, характеризующие степень развития изобразительного искусства в данной стране. Даже техническое исполнение денежного знака многое может рассказать пытливому уму человека, остановив его внимание на качестве бумаги, четкости печати и художественного изображения — всем том, что характеризует уровень развития бумажной, химической и полиграфической промышленности.

Печатаются денежные знаки, как правило, на специальных сортах бумаги, нередко для прочности соединенной сеткой из шелковых нитей.

В Европе бумага появилась в XIXII веках, где до этого многие столетия для письма использовали пергамент, изготовлявшийся из шкурок животных.

Впервые бумажные деньги новой эпохи были выпущены в Северной Америке в штате Массачусетс в 1690 году, а затем в XVIII веке они появились во Франции.

В России первая попытка выпустить бумажные деньги-ассигнации была сделана при царице Елизавете Петровне. Архивные сведения сообщают, что в те времена главное место в денежном обращении на Руси занимали тяжеловесные медные деньги, создававшие большие затруднения для сборщиков подушной подати. Собранная одна тысяча рублей представляла такую кладь, которую можно было разместить только на двух подводах. При более же крупных расчетах нужно было снаряжать целые обозы гужевого транспорта и нести большие расходы по их охране, что создавало огромные и ничем не оправданные трудности при транспортировке на большие расстояния, затрудняло и затягивало расчеты на длительное время.

Учитывая все неудобства, генерал-фельдмаршал Б. X. Миних, игравший при Елизавете важную роль в государственных делах, внес в сенат проект о введении бумажных ассигнаций.

Проект Миниха был рассмотрен. Большинство высказалось против него, поскольку бумажные деньги «есть дело, необычное на Руси». Подчеркивалось, что они вредны: обмен их сопряжен с убытком для казны, так как бумага не представляет цены. Введение их опасно, они могут возбудить неприятные толки.

Этим решением сенат не только отверг проект Миниха, но и похоронил - его на два десятилетия.

Вторая более решительная попытка в этом направлении была предпринята во время царствования Петра III. 25 мая 1762 года Петр III подписал указ об учреждении Государственного банка и возложил на него задачу выпустить в обращение ассигнации на 5 миллионов рублей достоинством в 10, 50, 100, 500 и 1000 рублей. Указ этот, однако, не был выполнен в связи с тем, что подписавший его Петр III вскоре был свергнут и убит сторонниками его жены Екатерины П. Через семь лет Екатерина восстановила указ «в бозе почившего мужа» и учредила «Променный банк» с капиталом в 1 миллион рублей. Лишь в 1769 году первые бумажные денежные знаки-ассигнации были выпущены достоинством в 25, 50, 75 и 100 рублей.

Вновь выпущенные деньги имели полный успех. Они упростили расчеты, облегчили хранение их и без ограничения разменивались банком на медную монету. Однако здесь уместно заметить, что простота рисунка и примитивность печатания ассигнаций привели к тому, что уже на следующий год на русском рынке в массовом количестве появились фальшивые дублеры и главным образом 75-рублевого достоинства, удачно переделанные из 25-рублевой ассигнации.

Фальшивые ассигнации почти невозможно было отличить от настоящих, в связи с чем уже в 1771 году выпуск ассигнаций в 75 рублей был прекращен, а в 1780 был запрещен ввоз и вывоз ассигнаций за границу ввиду того, что оттуда сплошным потоком шли фальшивые, но уже разных номиналов.

В 1786 году Екатерина II учредила вместо промен-го ассигнационный банк и обнародовала манифест, в котором «... самодержавною от бога данною властью» обещала «святостью слова царского за нас и наших преемников Императорского Российского престола, что число банковых ассигнаций, выпущенных в обращение, никогда ни в коем случае не будет превышать 100 миллионов рублей».

Однако же вскоре после этого Екатерина II под предлогом недостатка в ассигнациях выпустила новую эмиссию, увеличившую сумму обращавшихся денежных знаков в два раза.

Ассигнации нового образца имели более сложные водяные знаки и рисунки и более совершенные текстовые надписи. Чтобы пустить их в широкое обращение, в этом выпуске появились ассигнации достоинством 5 и 10 рублей. Таким образом, вся серия новых ассигнаций состояла из пяти номиналов: 5, 10, 15, 50 и 100 рублей.

В дальнейшем свой первый указ Екатерина II подтвердила еще раз, однако «святость царского слова» вскоре же снова была забыта и выпуск ассигнаций был доведен до 157 миллионов рублей. Преемники же Екатерины довели выпуск ассигнования до такого количества, которое потрясло всю денежную систему самодержавной России. Например, Павел I за время своего царствования довел выпуск ассигнаций до 212 миллионов рублей, а Александр I пошел еще дальше, что кончилось банкротством ассигнационной системы вообще.

Систематическое падение курса ассигнаций привело к тому, что цены на промышленные товары и продукты сельского хозяйства стали расти, жизнь вздорожала, а государственный бюджет, который хотели выровнять путем налогового процесса и усиленного выпуска ассигнаций, стал сводиться, как правило, все с большим дефицитом.

Наконец очевидное банкротство заставило Александра I издать в 1810 году манифест, которым находящиеся в обращении ассигнации признавались государственным долгом. Их предлагалось погасить в самое короткое время специально созданной комиссии. Царь обещал прекратить в дальнейшем их выпуск. В этом же манифесте было объявлено обращение к купечеству о присылке своих представителей в директораты ассигнационных банков гг. Санкт-Петербурга, Москвы и Риги.

Этот документ говорил о том, что дворянское правительство, признав свою несостоятельность, готово было отдать свое детище — «Ассигнационный банк» — под контроль торгового капитала, но, так как вскоре после обнародования этого документа русское правительство получило тревожные известия о неизбежности войны с наполеоновской Францией, действие манифеста было приостановлено. Началась подготовка к войне.

В ночь на 12 июня 1812 года французы без объявления войны перешли русскую границу. Имея в первые дни численное превосходство, они 18 июня заняли г. Вильно.

Несмотря на упорные атаки, армия Наполеона не смогла взять Смоленск, и тогда был дан приказ поджечь город. Захватчики вошли в безлюдный, оставленный русскими Смоленск. И, как писал впоследствии адъютант Наполеона граф Сегюр, «...кровавая слава, дым которой окружал нас, была, казалось, единственным нашим приобретением».

Французы продолжали продвигаться к Москве, но в беспримерном по героизму Бородинском сражении силы противника были обескровлены — французы потеряли убитыми и ранеными около 59 500 человек. «Сей день пребудет вечным памятником мужества и отличной храбрости российских воинов, где вся пехота, кавалерия и артиллерия дрались отчаянно,— писал М. И. Кутузов.— Желание всякого было умереть на месте и не уступить неприятелю».

Из тактических соображений русское командование на военном совете в Филях решило временно оставить Москву без сражения во имя спасения армии, во имя спасения России. 2 сентября столица была занята французами. Наполеону не удалось поставить на колени русский народ. Бесславно и трагически закончился для него этот поход.

В дальнейшем, во время военных действий, русские в одном из штабов наполеоновских войск обнаружили ряд документов, красноречиво говоривших о том, что свою подготовку к походу на Россию Наполеон начал задолго до наступления. Один из этих документов свидетельствует, что еще весной 1812 года Наполеон отправил своему варшавскому банкиру фальшивые русские ассигнации на 20 миллионов рублей с' заданием закупить на них продовольствие и фураж для французской армии.

После занятия Москвы фальшивые ассигнации печатались в штабе Наполеона на привезенном туда станке, который при бегстве из Москвы французы бросили в Кремле. Этот станок долгое время хранился в доме на Преображенском кладбище, но дальнейшая его судьба неизвестна.

Выпущенные Наполеоном фальшивки подделывались очень хорошо, и отличить их от подлинных можно было только по подписям. На русских ассигнациях одна или две подписи из трех делались от руки чернилами, а на фальшивках все они были печатные.

После изгнания Наполеона из России русский денежный рынок оказался страшно засоренным фальшивками как наполеоновской работы, так и отечественного происхождения. Это, конечно, подорвало доверие населения к ассигнациям вообще, тем более, что отличить фальшивку от подлинной было не так-то просто. Поэтому, естественно, что люди под всякими предлогами уклонялись брать ассигнации или принимали в крайнем случае, но* неохотно и с большой опаской.

Изгнав французов со своей территории, русские войска, преследуя Наполеона, вступили в Пруссию и другие немецкие земли, где, покупая фураж и продовольствие у немцев, рассчитывались ассигнациями. Однако и здесь в скором времени население узнало о наличии в обращении фальшивых ассигнаций и также стало уклоняться принимать их.

Учитывая сложившуюся обстановку, русское командование издало на немецком языке объявление, в котором было сказано, что за ассигнации будут уплачены наличные деньги в звонкой монете в гг. Вильно, Гродно, Варшаве и Санкт-Петербурге, а также во всех променных кассах при армии. Когда же в этих кассах начался обмен ассигнаций на звонкую монету, то в первые же дни стало ясно, что оплатить такое огромное количество ассигнаций, какое ежедневно поступало в кассы, невозможно. Командование вынуждено было отдать новый приказ «выдавать вместо денег временные квитанции, подлежащие обмену на звонкую монету только на русской территории».

После этого приказа доверие к русским ассигнациям окончательно было подорвано и во избежание дипломатических осложнений в конце 1814 года появился еще один приказ. В нем уже говорилось, что выданные квитанции будут оплачиваться на 1/3 наличными деньгами, на 1/3 векселями сроком на 9 месяцев и на 1/3 векселями сроком на 18 месяцев.

В 1815 году русское правительство разработало план оздоровления финансов и в 1817 году создало еще одну специальную комиссию по погашению государственных долгов. В распоряжение этой комиссии ежегодно стало передаваться 30 миллионов рублей наличными и 30 миллионов рублей облигациями займов.

Работа комиссии, начавшаяся в 1818 году, закончилась в 1822. За это время было выкуплено и уничтожено подлинных и фальшивых ассигнаций на сумму 229,3 миллиона рублей, однако и после этого в обращении все еще оставалось невыкупленных ассигнаций на сумму около 600 миллионов рублей.

В дальнейшем ввиду полного истощения русской казны выкуп ассигнаций старого образца был прекращен и они стали обмениваться на ассигнации нового образца. Но и этот обмен затянулся более чем на двадцать лет, и лишь в 1843 году было отдано распоряжение о замене ассигнаций на денежные знаки новой кредитной системы, но уже по курсу: 1 серебряный рубль равен 3/5 ассигнационного рубля. Срок обмена снова был растянут на несколько лет, и лишь 1 января 1849 года все необменные ассигнации были объявлены анулированными.

Крупная денежная реформа, начавшаяся в 1843 и закончившаяся в 1849 году, проводилась методом открытой девальвации, в результате которой в России был введен серебряный монометаллизм.

Таким образом, ассигнационная система просуществовала в России 80 лет.

В период Крымской войны (1853—1856) Николай'1, а позднее и Александр II снова встали на путь усиленного выпуска ничем не обеспеченных бумажных денег. В связи с этим стоимость русского рубля снова покатилась вниз, как бы подчеркивая своим падением всю несостоятельность существовавшего тогда строя.

Последняя денежная реформа в самодержавной России была подготовлена и проведена в 1897 году министром финансов графом Витте, причем проводилась она формально, путем установления свободного обмена кредитных билетов на золотую монету по соотношению 1:1. Однако одновременно уменьшилось металлическое содержание рубля на 1/3. Таким образом, фактически эта реформа в своей основе носила характер девальвации.

Здесь уместно заметить, что Витте оказался дельцом большого масштаба, но беда в том, что весь секрет его финансового «искусства» и финансовой политики заключался в умении использовать выгодную политическую обстановку в целях широкого привлечения иностранного капитала в промышленность и торговлю, в железнодорожный транспорт и государственных займов из-за рубежа.

В результате этой реформы иностранные капиталы широким потоком хлынули в страну и внешние долги самодержавной России за короткое время колоссально выросли. Поступившее из-за рубежа в виде займов золото составило золотую наличность Государственного банка и создало относительную устойчивость золотой валюты, на самом же деле эти займы поставили Россию в полукабальную зависимость от западноевропейского капитала.

Во время войны с Японией (1904—1905) русский денежный рынок, особенно в пограничной полосе Дальнего Востока, начал наводняться фальшивыми кредитными билетами рублевого и трехрублевого достоинства японского происхождения.

Как сообщалось в 43 номере «Иллюстрированной хроники Русско-Японской войны» за 1904 год, эти образцы, распространяемые Японией в Манчжурии, были доставлены генералом М. Косочевским, который сообщил, что русских фальшивых денег появилось много и японцы продают их китайцам за половинную цену. «Китайцы берут их охотно, так как манчжурское население имеет большое доверие к русским кредитным билетам, привыкнув к ним и убедившись еще в мирное время, что их можно свободно обменивать в русско-китайском банке на серебро и производить с ними всякие другие операции в китайских частных банках и меняльных лавках.

Несомненно, что, распространяя фальшивые билеты, японцы преследуют, кроме непосредственной выгоды, главным образом политические цели — скомпрометировать русский рубль.

Мне известно, что полевые учреждения манчжурской армии уже вывесили на станциях железной дороги и в наиболее крупных населенных пунктах объявления на русском и китайском языках с предупреждениями об обнаруженных подделках и с приложением к этим объявлениям образцов фальшивых билетов».

Здесь же уместно заметить, что Япония к войне с Россией начала готовиться за несколько лет раньше. Это подтверждается фактом печатания фальшивых денег образца 1895 года, которые в период войны на русской территории-уже не обращались, так как были заменены на билеты образца 1898 года. По рисункам и внешнему виду они почти ничем не отличались, ну а дата выпуска для китайцев существенного значения не имела.

В 1910 году русский денежный рынок наводнили кредитные билеты высшего — пятисотрублевого достоинства. Поступление в банки и казначейства этих кредиток было так велико, что все сравнительные данные о выпуске и обратном притоке в банки этих купюр резко расходились.

Министерство финансов, получая тревожные сигналы, в связи с этим отдало такое распоряжение: «Подозревается массовая подделка кредитных билетов достоинством пятьсот рублей. Примите меры осторожности, создайте экспертные комиссии, проверяйте каждую купюру. Оплата допустима после заключения комиссии».

Созданные комиссии работали в течение целого года, однако ни в одном банке фальшивок обнаружено не было. Только через год в Министерство финансов поступила такая телеграмма: «Обнаружена пятисотка, на которой отсутствует точка, завершающая текст надписи о наказании за подделку».

После этого сигнала вся явная и тайная полиция и жандармерия царя Николая была поднята на розыски фальшивомонетчика. Вскоре он был пойман в Красноярске, бывшей Енисейской губернии. Им оказался Пост - квалифицированный гравер, бежавший из Санкт-Петербургского монетного двора.

При обыске на квартире фальшивомонетчика было найдено все оборудование и большое количество завершенных фальшивок и полуфабрикатов, причем качество фальшивок было настолько добротным, что их почти невозможно было отличить от подлинных. Началось следствие, продолжавшееся более года. Было привлечено более 200 участников дела, обвинявшихся в подделке и сбыте фальшивок. Большинство обвиняемых были сельскими торговцами, которым фальшивомонетчик сбывал деньги за половинную цену.

Громкий судебный процесс, проходивший в Красноярске, завершился приговором, определившим каждому обвиняемому длительные сроки каторжных работ.

В 1914 году вспыхнула первая мировая война, главную роль в возникновении и развитии которой сыграли империалистические противоречия между Англией и Германией. Россия, будучи связанной тайными договорами с Англией и Францией и преследуя свои великодержавные цели, ввязалась в эту войну и выступила против Германии.

Огромные масштабы войны с большими потерями в людских резервах и технике потребовали от экономически отсталой России максимального напряжения финансовых ресурсов, и правительство Николая II снова становится на путь усиленного выпуска бумажных денежных эмиссий. Так, в конце 1915 года начали курсировать кредитные билеты военного выпуска достоинством в 1 и 5 рублей, которые печатались по образцу находившихся в обращении, но нумеровали уже не каждый знак в отдельности, как было на довоенных кредитках, а серии по 100 штук. При этом заказы на новые кредитки были настолько огромными, что экспедиция государственных бумаг, работавшая в три смены, не успевала обеспечивать потребности в них.

Хорошей иллюстрацией денежных затруднений военного времени явился проект распоряжения министра финансов, представленный на утверждение сената 28 октября 1915 года. В нем говорилось, что, «ввиду стеснения населения от возрастающей недостачи разменной серебряной и медной монеты и невозможности для монетного двора немедленно изготовить ее в достаточном количестве, мною будет сделано распоряжение выпустить в обращение вместо разменных денег почтовые марки образца юбилейных к трехсотлетию дома Романовых достоинством в 1, 2, 3, 10, 15 и 20 копеек с надписью на обороте: «Имеет хождение, наравне с серебряной или медной монетой».

Проект распоряжения был утвержден сенатом, и вскоре марки-деньги появились в обращении, но ввиду примитивности их изготовления следом за правительственным выпуском появились фальшивые дублеры с другой надписью на обороте: «Имеет хождение наравне с банкротом серебряной монеты».

В том же году были выпущены разменные боны, изготовленные экспедицией государственных бумаг в 1, 2, 3 и 5 копеек, а также были заготовлены, но по неизвестным причинам не попали в обращение боны того же образца достоинством в 10, 15 и 20 копеек.

В феврале 1917 года самодержавное правительство царя Николая II было свергнуто. На смену ему пришло Временное буржуазное правительство, которое, приняв все обязательства, вытекавшие из договоров правительства царя Николая II с западными державами, решило продолжать империалистическую бойню под девизом: «Война до победы!»

Небывалая по масштабам, обескровливающая народ война требовала колоссальных средств на содержание многомиллионной действующей армии и огромных тыловых воинских резервов, готовивших новые маршевые роты.

Русская казна еще с 1915 года пополнялась исключительно за счет внутренних и внешних займов и за счет работы печатного станка, штамповавшего все новые и новые партии бумажных денег. Поэтому после свержения царя к Временному правительству никаких валютных фондов не перешло. Казна оказалась пустой.

27 марта 1917 года Временное правительство приняло решение выпустить государственный «заем свободы». В связи с этим было опубликовано обращение, призывавшее население покупать облигации займа.

Однако это обращение не нашло никакого отклика, так как народ, обремененный тяготами войны и дороговизной, не мог и не хотел поддерживать опостылевшую всем человеческую бойню. Облигации не покупались и лежали в сейфах Государственного банка, как документы банковского учета.

Не видя выхода из создавшегося положения, Временное правительство обратилось за помощью к западным союзникам и сумело от них получить миллиардный заем поставками военных материалов, а для покрытия внутренних расходов решено было выпустить новые денежные знаки образца Временного правительства.

Новые деньги достоинством в 20 и 40 рублей по своему рисунку напоминали обычные наклейки на винных бутылках. В народе они носили название «керенки», а номиналами в 250 и 1000 рублей — «думки», так как на них было изображено здание Государственной думы. Печатались и выпускались эти деньги в огромном количестве. Население принимало их с большим недоверием, покупательская способность их катастрофически катилась вниз, что способствовало процветанию натурального обмена.

Продолжавшаяся война и девиз временного правительства во что бы то ни стало довести ее до победы к осени 1917 года привели к тому, что в стране начался продовольственный голод, недоставало сырья и топлива для заводов и фабрик, транспорт был дезорганизован, усилилась массовая безработица, дороговизна росла. Зависимость буржуазного правительства от иностранных капиталистов неизбежно должна была породить финансовый крах. Революционный кризис нарастал, и в ночь с 24 на 25 октября (с 6 на 7 ноября) в результате вооруженного восстания рабочих и солдат Петрограда, руководимых партией большевиков во главе с В. И. Лениным, Временное правительство, как не оправдавшее надежд трудового народа, было свергнуто, и вечером 25 Октября (7 ноября) в Смольном институте открылся Второй Всероссийский съезд Советов рабочих и солдатских депутатов, который объявил о переходе всей власти в стране в руки Советов.

Советская власть в ноябре 1917 года взяла в свои руки управление Государственным банком, затем провела национализацию частных банков и объявила банковское дело государственной монополией. В эти же дни великих событий и реформ был решен вопрос о денежной системе нового советского государства. Все находившиеся в обращении денежные знаки царских выпусков и Временного правительства сохранили свою денежную значимость и стали служить законными средствами расчетов между государственными учреждениями и частными лицами. Однако в первые месяцы после Октябрьской победы в связи с саботажем чиновников Центрального правления Государственного банка и в связи с разрухой на транспорте в отдельных областях Урала, Поволжья, Сибири и Дальнего Востока стал ощущаться денежный голод, который вынудил местные органы Советской власти встать на путь выпуска местных денежных знаков. Например, в Самаре были выпущены чеки Самарской конторы Государственного банка, в Астрахани — временные кредитные билеты казначейства, в Екатеринбурге — областные кредитные билеты Урала, в Оренбурге — денежные знаки Революционного комитета, в Чите — Сибирский кредитный билет, в Благовещенске — разменные билеты областного Совета, в Хабаровске — денежные знаки Совета Народных Комиссаров и т. д.

Чтобы предотвратить выпуск денежных суррогатов на местах, ВЦИК декретом от 21 января 1918 года допустил к обращению наравне с денежными знаками серии 5-процентных краткосрочных обязательств, билеты Государственного казначейства всех достоинств и облигации займа свободы достоинством в 20, 40, 50 и 100 рублей. Запасы этих бумаг хранились на местах в отделениях банков и казначействах, поэтому надобность в выпуске местных денежных знаков отпадала.

В апреле 1918 года под руководством В. И. Ленина был разработан проект денежной реформы. Проект предусматривал изъятие из обращения всех денежных знаков старых выпусков и замену их кредитными билетами Советского правительства, но развернувшиеся затем события, речь о них пойдет ниже, помешали осуществить эту реформу.

В первой половине 1918 года сложился союз зарубежной реакции и внутренней контрреволюции, ставивший своей целью свержение Советской власти. Интервенты и белогвардейские войска заняли всю Сибирь и Урал, возник фронт гражданской войны на Волге. На Севере англо-американские войска оккупировали Мурманск и Архангельск. В апреле на Дальнем Востоке началась японская интервенция, позже во Владивостоке высадились американские, английские, итальянские отряды. На юге английские оккупанты развили наступательные операции в Средней Азии и Закавказье. Северный Кавказ захватила созданная при помощи империалистов «добровольческая армия». Донскую область заняла белоказачья армия Краснова. Германская армия, удерживая Польшу, Финляндию и Прибалтику, оккупировала Белоруссию, Крым, Украину. Советская власть, оказавшись в огненном кольце фронтов гражданской войны, должна была противостоять и войскам интервентов. Впервые они ступили на нашу землю в северных областях, где 9 марта 1918 года высадилась 40-тысячная армия. Были заняты Мурманск, весь Север и Беломорье, берега Онежского и Ладожского озер и, наконец, 9 августа столица севера — Архангельск.

После падения Архангельска местные контрреволюционеры с согласия интервентов сформировали свое Временное правительство Северной области во главе с агентом стран Антанты «народным социалистом» Чайковским. Политическая его деятельность началась массовыми арестами и уничтожением сторонников Советской власти, а финансовая — приказом, адресованным местному населению, которому предлагалось внести к 15 сентября в кассы Государственных банков и казначейства 20 миллионов рублей по подписке на заем доверия.

Каков был порядок подписки и как вообще проходила реализация займа, сейчас трудно сказать. Никакого освещения в печати это мероприятие тогда не получило, но тем не менее вскоре после публикации приказа правительство Чайковского под фонды, полученные по займу доверия, начало печатать и выпускать в обращение в качестве денежных знаков свои 5-процентные обязательства. В начале эти обязательства выпускались от имени Верховного Управления номиналами от 100 до 10 000 рублей, а позднее от имени Временного правительства — номиналами от 50 до 1000 рублей.

По сведениям, сохранившимся в архивах, выпуск таких обязательств продолжался до февраля 1920 года. В итоге их было выпущено не на 20 миллионов, как предполагалось по лимиту «займа доверия», а на 43 миллиона рублей!

В связи с тем, что 5-процентные обязательства выпускались в крупных номиналах — от 50 рублей и выше, то для удовлетворения рынка в разменных деньгах это же правительство решило выпустить в обращение хранившиеся в сейфах государственных банков и казначействах царские кредитные билеты, расчетные знаки Временного правительства и некоторые старые процентные бумаги, нанеся на них перфорационную пробивку «ГБСО» (Государственный банк Северной области). Но так как находившиеся у населения такие же денежные знаки и процентные бумаги не перфорировались и к обращению не допускались, то следом за выпуском огрифованных пробивками на рынке в массовом количестве появились дублеры с фальшивыми пробивками, нередко сделанными простым проколом шила или иголки, а несколько позднее стали курсировать более квалифицированные фальсификаты, сделанные машинками кустарного изготовления.

После изгнания интервентов и белогвардейцев из Северных областей в архивах Мурманской милиции был найден документ, в котором рассказывается о том, что на толкучем рынке был задержан кустарь ремесленник Дайлидо, у которого при обыске на квартире была обнаружена перфорационная машинка собственного изготовления. На допросе этот ремесленник рассказал, что вначале он делал такие машинки исключительно по заказам местных торговцев, промышлявших на толкучем рынке, а затем, узнав, что фабрикация фальшивых пробивок — дело доходное, он решил не продавать им машинку, а использовать ее для личных выгод. Старые деньги он скупал у населения за половинную стоимость, а затем, сделав пробивку, пускал их в оборот как чистую монету.

В начале января 1919 года на денежных рынках Северных областей появились еще одни «новые» деньги. По своим рисункам они напоминали царские кредитные билеты, но текст их гласил, что «кредитные билеты обеспечены на полную сумму английской валютой, хранящейся в Архангельском отделении Государственного банка». Первая серия этих знаков имела 8 номиналов, а вторая, выпущенная позднее 7 номиналов.

В северо-западных областях на средства интервентов был создан корпус Северо-Западного фронта под командованием генерала царской службы Родзянко и на средства местной буржуазии — отдельный полк под командованием ротмистра царской охранки Булак-Балаховича, позднее возведенного в чин полковника, а затем и в чин генерала.

Контрреволюционная деятельность этих наемников происходила в пределах Псковской и Новгородской губерний и отличалась жестокостью расправ над трудовым людом. Даже видавшие виды интервенты были шокированы такими зверствами и поэтому в январе 1919 года вынуждены были передать командование войсками Северо-Западного фронта ставленнику Колчака генералу Юденичу, одновременно подчинив ему добровольческие части, созданные в Эстонии и Финляндии.

Известно, что войска Юденича дважды пытались захватить революционный Петроград и в конце концов были разгромлены и изгнаны из пределов Советского государства.

В период своей короткой деятельности Родзянко и Юденич успели выпустить две денежные эмиссии — первую от имени командующего отдельным корпусом генерала Родзянко в виде разменных денежных знаков четырех достоинств и вторую от имени Полевого казначейства Северного фронта с подписью командующего фронтом генерала Юденича десяти достоинств.

Деньги Юденича печатались в Швеции на добротной бумаге. Неплохое художественное оформление придавало им большую реакционную тенденциозность. Например, на купюре в 1000 рублей в рисунке на лицевой стороне слева вверху были вписаны портреты царя Николая и царицы Александры, а на оборотной стороне стояла опередившая события хвастливая надпись: «Подлежат обмену на государственные кредитные билеты, порядком и в сроки, указанные Петроградской конторой Государственного банка». История сделала к этой надписи существенную поправку. Юденич вместо Петрограда оказался за рубежом среди недобитых контрреволюционеров.

Не отстал от своих шефов Булак-Балахович. Он тоже сфабриковал свои деньги, но они являлись уже настоящими фальшивками, так как подделывались под расчетный знак Керенского достоинством в 40 рублей.

Вопрос о существовании денег Булак-Балаховича многие годы являлся предметом досужих разговоров и в печати невозможно было найти сообщений, подтверждающих факт их выпуска. Однако я лично, тогда еще начинающий коллекционер-бонист, услышал о них впервые в 1922 году, то есть вскоре после окончания гражданской войны.

Случилось это в вагоне поезда Петроград — Иркутск. Соседями моими в купе оказались братья — жители Пскова, переселявшиеся в Сибирь.

Когда мы познакомились и разговорились, я показал им свою небольшую еще в то время коллекцию денежных знаков. Братья рассматривали ее с большим интересом.

Особое внимание обратили они на деньги, выпущенные в Пскове.

Старший из братьев спросил:

  А почему же у вас нет денег Булак-Балаховича?

  Что, разве и он выпускал свои деньги? — удивился я.

  А как же! Были и у него свои фальшивки! За кутежи-то ведь надо было чем-то расплачиваться.

  Вот был такой случай,— перебил его другой брат.— Нагрянули как-то в одно веселенькое заведение подвыпившие офицеры-белогвардейцы. Все были из отдельного полка войск Северо-Западного  корпуса. Приехал с ними командир полка. Пожилой такой, выхоленный, солидный. На нем новая голубая кавалерийская венгерка с эполетами полковника.

Компанию уже ждал заранее сервированный банкетный стол на 20 персон. Тут стали появляться и «дамочки сердца» каждого офицера. Пили, танцевали, пели чуть не до трех часов ночи.

Первым поднялся полковник. Он подозвал официанта, бросил небрежно на стол несколько пачек новеньких сороковок: «Плачу за всех!»

Официант, конечно, деньги понес хозяину в конторку. Тот стал проверять выручку, пересчитывать и вдруг заметил, что сороковки эти вроде бы не такие, как надо. И цвет фона не тот, и печати.

Хозяин, конечно, вдогонку за щедрым гостем. Перехватил его на выходе: «Позвольте,— говорит,— как же так?»

Полковник смерил его быстрым взглядом: «Какая чушь, об этом не стоит даже и говорить. Приходите завтра в комендатуру и я заменю вам керенки на николаевские».

В ту же ночь хозяин того увеселительного заведения был арестован и бесследно исчез. Как оказалось, он оскорбил подозрением самого Булак-Балаховича!

По правде сказать, я не очень-то поверил этому «живописному» рассказу своих попутчиков. Хотя хорошо запомнил подробности его. И эпизод этот в поезде нет-нет да и всплывал в моей памяти.

Жизнь шла своим чередом. За эти годы я много перечитал мемуарных произведений, касающихся периода гражданской войны, но нигде не встретил упоминания о деньгах Булак-Балаховича. И только после издания русским эмигрантом Н. Кардаковым в Берлине каталога денежных знаков России (1956) нашел косвенное подтверждение услышанного когда-то в поезде. Каталог Н. Кардакова подтвердил, что Булак-Балахович действительно выпускал свой денежный знак по типу «керенок» достоинством в 40 рублей, а в 1963 году я получил письмо от коллеги по коллекционированию, ленинградского художника Б. Н. Уварова, который, оказывается, специально занимался исследованием эмиссионных дел Булак-Балаховича. Б. Н. Уваров тоже подтвердил факт фабрикации Булак-Балаховичем фальшивых «керенок». В другом же своем письме он сообщил, что располагает сведениями о том, что «керенки» печатались Булак-Балаховичем вначале в номере одной из гостиниц г. Пскова, а позднее в самой комендатуре. Делалось это без широкой огласки, так как деньги предназначались преимущественно для расчетов при кутежах.

Так больше чем через тридцать лет я получил подтверждение того, чему не поверил в поезде в 1922 году.

В областях Поволжья после захвата Самары войсками белочехов образовалось контрреволюционное правительство «Совет управляющих ведомствами Комитета членов учредительного собрания». Это самозванное правительство объявило себя Всероссийской верховной властью. Деятельность его продолжалась не более пяти месяцев, однако и за этот короткий срок оно успело обрушить на рынки Поволжья огромное количество денежных суррогатов. Причем первой крупнейшей эмиссией этого правительства был выпуск в обращение облигаций старых займов, огрифованных каучуковыми штемпелями с надписью: «Имеет хождение наравне с государственными кредитными билетами по номинальной цене, при наличии настоящего штемпеля и особого пробивного знака».

Уместно напомнить, что примитивность оформления путем наложения штемпельной надпечатки вызывала недоверие и создавала возможность для широких подделок.

Второй и тоже крупнейшей эмиссией был выпуск краткосрочных обязательств «Совета управляющих ведомствами Комитета членов учредительного собрания». Эти обязательства печатались в одной из самарских типографий на вексельных бланках царского образца. Серия их составила 6 номиналов — от 50 до 5000 рублей. Кроме того, во всех городах Поволжья курсировали свои местные суррогаты тоже в виде облигаций с надпечатками, но уже со штемпелями местных банков.

В тревожные дни, когда войска белочехов, подкрепленные отрядами сибирских белогвардейцев, подходили к Екатеринбургу (Свердловску), областной исполнительный комитет Советов Урала сделал памятную типографскую надпечатку на пятирублевом кредитном билете Урала, выпущенном с разрешения Советского правительства.

Надпечатка гласила: «В память первого года гражданской борьбы Российской Социалистической Федеративной республики немецкому пролетариату и его вождю Карлу Либкнехту от пламенного боевого пролетариата Урала».

Кредитные билеты с этой надпечаткой были розданы как сувениры членам совета и военнопленным немцам, добровольно вступившим в ряды советских войск.

В мае — июне 1918 года чехословацкий корпус, состоявший из военнопленных, поднял мятеж против Советской власти. Поддержанные белогвардейцами, чехи захватили Челябинск, а 25 июня—Екатеринбург. В июне — июле укрепилась власть казачьей верхушки в Оренбургской и Уральской губерниях. Таким образом, на Урале и в Приуралье буржуазия торжествовала свою, хотя и временную, победу. В этот период на Урале почти одновременно возникло три самостоятельно действовавших контрреволюционных правительства.

В Екатеринбурге это был областной комиссариат, в Оренбурге — правительство войскового круга во главе с атаманом Дутовым, в Уральске тоже правительство войскового круга во главе с Фомичевым.

Во время гражданской войны на денежных рынках Урала сначала обращались кредитные билеты царского образца и расчетные знаки Временного правительства Керенского, затем их дополнили суррогаты учредиловцев, позднее — знаки Сибирского правительства и, наконец, обязательства Колчака. Наряду с ними в Оренбурге курсировали дутовские денежные знаки, выпускавшиеся от имени правительства войскового круга, в Уральске имели хождение 6-процентные краткосрочные обязательства Уральского казачьего войска, а некоторые другие города и населенные пункты Урала широким потоком выпускали местные боны, квитанции, ордера и прочие суррогаты. Например, в Белорецке появились чеки Белорецкого завода, в Надеждинске — боны Богословского горного округа, в Екатеринбурге — чеки различных частных банков и т. д.

В феврале 1919 года после захвата колчаковскими войсками Перми ставленник Колчака уполномоченный Прикамского района Евсеев в связи с недостатком в казне государственных денежных знаков сфабриковал свои, использовав для этой надобности также облигации старых займов, найденных в запасах Боткинского и Ижевского казначейств. На эти облигации Евсеев поставил штемпель: «Имеет хождение наравне с государственными кредитными билетами по номинальной цене».

Деньги Евсеева обращались в течение пяти месяцев в нескольких уездах Пермской губернии, а затем были изъяты и заменены на колчаковские обязательства.

В Сибири и на Дальнем Востоке грозные события гражданской войны начались при следующих обстоятельствах. В июне 1918 года на всех крупных станциях Сибирской железнодорожной магистрали стояли эшелоны с частями чехословацкого корпуса, возвращавшегося на родину. Реакционные круги русской и зарубежной буржуазии договорились с командованием корпуса и спровоцировали солдат чехословаков поднять мятеж против Советов, Мятежников поддержали местные контрреволюционеры.

Советская власть на территории Сибири и Дальнего Востока в июне — июле была свергнута. На первых порах к власти пришла буржуазная Сибирская областная дума, находившаяся в Томске, но через короткое время появился еще ряд правительств. В Омске, например, образовался Западно-Сибирский комиссариат, во Владивостоке на сцену выступило вывезенное японскими интервентами из Харбина «Сибирское областное правительство» во главе с эсером Дербером. Несколько позднее, после падения Советов в Забайкалье, при штабе атамана забайкальских казаков Семенова сформировался комитет войскового круга, а в полосе отчуждения КВЖД управляющий дорогой генерал Хорват объявил себя правителем этой полосы.

Лишь в сентябре все эти стихийно возникшие правительства подчинились созданному в Омске Сибирскому временному правительству, а в начале ноября на совещании в Уфе «учредиловцы» — члены распущенного Советским правительством учредительного собрания— создали Директорию и объявили ее Верховной властью России. Это эфемерное правительство просуществовало считанные дни. Уже в конце ноября 1918 года военный министр этого правительства адмирал Колчак с помощью штыков русской реакционной военщины и войск интервентов совершил переворот и, захватив власть, провозгласил себя Верховным правителем всей Руси.

В начале гражданской войны на территории Сибири и Дальнего Востока обращались царские кредитные билеты и расчетные знаки Временного правительства, затем их стали дополнять всевозможные суррогаты в виде надпечаток на облигациях займов. Выпускали их местные казначейства и учредиловцы в Самаре.

В сентябре появились разменные денежные знаки и 5-процентные обязательства Сибирского временного правительства, первые из них имели три номинала (1,5 и 10 рублей) и вторые тоже три номинала (500, 1000 и 5000 рублей).

С приходом Колчака начали курсировать колчаковские казначейские знаки и краткосрочные обязательства, которые печатались в Омске в Экспедиции изготовления государственных бумаг. Первые имели два номинала (3 и 300 рублей) и вторые — семь номиналов.

В начале 1919 года житель села Большой Улуй Ачинского уезда Абрам Шпилькин образовал на своей пасеке, находившейся в таежной глухомани, собственный «монетный двор» и начал печатать краткосрочные обязательства достоинством в 250 рублей.

Шрифты, нумератор, печатный станок и резак Шпилькину изготовил состоявший в доле опытный фальшивомонетчик военнопленный мадьяр Ингоф. Бумагу и краски Шпилькин заготавливал в Харбине. Эти фальшивомонетчики успели отпечатать и распространить на несколько миллионов своей продукции, надо сказать, сработанной добротно, так как даже Государственные банки принимали ее за чистую монету. Тем не менее они были разоблачены и пойманы только из-за того, что пустили в работу низкосортную бумагу, приобретенную на местном рынке.

Судебное следствие тянулось долго. К делу было привлечено более 20 человек. Громкий судебный процесс начался в Красноярске в последних числах декабря 1919 года, то есть в те дни, когда к городу стали подходить войска Красной Армии, гнавшие Колчака на Восток. Начавшийся артиллерийский обстрел помешал закончить судебный процесс, а через день жизнь в городе потекла по другому политическому руслу.

Во времена учредиловцев, а позднее и колчаковщины в Забайкалье юридически признавалось центральное правительство, фактически же областью бесцеремонно правил ставленник японских интервентов атаман Семенов. Этот правитель без всякого на то согласия Колчака выпустил свои читинские деньги, известные под названием «голубки». Так они назывались, очевидно, потому, что на одной из купюр преобладал голубой цвет. В качестве разменной мелочи Семенов приспособил гербовые и почтовые марки, они были наклеены на листки белой бумаги с типографской надписью: «Имеет хождение в пределах Забайкальской области».

После ликвидации колчаковщины и изгнания из Прибайкалья войск атамана Семенова на освобожденной территории с согласия Советского правительства была создана Коалиционная временная земская власть Прибайкалья, выполнявшая функции организационного бюро по подготовке выборов в учредительное собрание Дальнего Востока. Этот временный орган выпустил свою денежную эмиссию, использовав для этого обнаруженные в вагонах кредитные билеты, напечатанные в Америке по заказу правительства Керенского и следовавшие в распоряжение правительства Колчака. Билеты были огрифованы литографской надпечаткой «Временная земская власть Прибайкалья» и выпущены в обращение в двух купюрах — 25 и 100 рублей.

Позднее, когда была образована буферная Дальневосточная буржуазно-демократическая республика, правительство ее выпустило свои денежные знаки, серия которых составила восемь номиналов достоинством от 1 до 1000 рублей.

На территории Приморской области, остававшейся под властью белогвардейцев и интервентов до 1922 года, существовала своя денежная система. В это время здесь обращались денежные знаки временного (белогвардейского) правительства Дальнего Востока, имевшие девять номиналов. Наряду с ними курсировали оккупационные японские иены и деньги управляющего КВЖД генерала Хорвата.

На территории Якутской области после разгрома армии Колчака была образована Якутская Автономная Советская Социалистическая Республика, правительство которой в связи с большой отдаленностью от центра РСФСР часто испытывало денежный голод. Поэтому в 1920 году оно прибегло к выпуску бон местного обращения. Теперь история их выпуска широко известна. В ноябрьском номере журнала «Новый мир» за 1966 год были опубликованы воспоминания Горького о его друге аборигене Якутии Алексее Семенове, который после образования Якутской республики был там наркомом финансов.

В своих воспоминаниях Алексей Максимович рассказал много интересного об этом самородке, прекрасном человеке и пламенном революционере, упомянув также, что из всех бумажных денег, которые находились в обороте на безграничных просторах Советского Союза, самые оригинальные выпустил его друг Алексей Семенов. Он взял различные по рисункам и расцветкам этикетки от винных бутылок и своей рукой на лицевой стороне написал номиналы: на «Мадере» — 1 рубль, на «Кагоре» — 3 рубля, на «Портвейне» — 10 рублей. На обороте была приложена печать Наркомфина и стояла подпись Семенова.

Эти своеобразные деньги были присланы самим Семеновым в 1920 году на добрую память А. М. Горькому, с которым он был в хороших отношениях.

В настоящее время серия этих уникальных денег хранится в музее имени Горького в Москве.

В июне—июле 1918 года контрреволюция временно победила в Акмолинской, Тургайской, Оренбургской и Уральской губерниях. В Ашхабаде было создано контрреволюционное Закаспийское правительство. Туркестан оказался в огненном кольце фронтов гражданской войны. Но две обширные области — Семиреченская и Сыр-Дарьинская — прочно оставались под управлением Советской власти. В правящей верхушке сибирских контрреволюционеров эта территория называлась «се-миреченской пробкой».

Летом 1919 года правительство Колчака создало армию специального назначения под командованием белогвардейского атамана Анненкова и, снабдив ее первоклассным зарубежным оружием, двинуло в бой против большевистского Семиречья. Развивая наступление, армия Анненкова вторглась в пределы Лепсинского уезда.

Для отпора белогвардейскому нашествию Семиреченский областной комитет партии большевиков создал в селе Черкасском революционный штаб обороны и поднял на борьбу с врагом все трудовое население области.

Ожесточенная борьба с Анненковым продолжалась несколько месяцев, и защита рубежей Семиречья, возглавленная революционным штабом в селе Черкасском, вписана героическими страницами в летопись гражданской войны.

В этот тяжелый для страны период на окруженной врагом и оторванной от Советской России территории органы народной власти вынуждены были прибегнуть к выпуску местных денежных эмиссий. Так, в июне 1918 года Семиреченский областной Совет в городе Верном выпустил серию кредитных билетов Семиреченской области. Серию этих билетов составили девять основных номиналов достоинством от 50 копеек до 500 рублей.

Вскоре после этого уездное казначейство Лепсинска выпустило свои разменные знаки, использовав для этой надобности гербовые и почтовые марки, но увеличив их номинальную стоимость в сто раз. Марки были наклеены на квадратные листки чистой или линованной белой, или цветной бумаги и заверены печатью казначейства и штемпелем «Лепсинское».

Во время ожесточенной борьбы с войсками Анненкова штаб Черкасской обороны выпустил серии своих денежных знаков, предназначенных для расчетов с населением за поставляемые продукты питания и фураж для войск обороны. Готовили эти знаки сотрудники сберегательной кассы села Черкасского на листках вексельных бланков. Серия знаков составила шесть номиналов достоинством в 3, 5, 25, 35, 45, 70 рублей.

В настоящее время исторические деньги Черкасской обороны являются уникальными, и единственный сохранившийся комплект их находится в фондах Казахского республиканского музея в Алма-Ате.

Общеобязательными денежными знаками, повсеместно обращавшимися на советской территории Туркестана, являлись разменные денежные знаки и временные кредитные билеты Совета народных комиссаров Туркестанского края, выпущенные в 1918 году Ташкентским отделением банка. Эти знаки имели двенадцать номиналов достоинством от 50 копеек до 10 000 рублей.

Самыми оригинальными эмиссиями периода гражданской войны в Средней Азии были деньги хана Хывинского, выпущенные в 1919 году, и Хорезмской республики 1920—1921 годов.

Печатались они на шелковом полотне и по своему виду напоминали в миниатюре ковры с рисунками национальных орнаментов. Валютой первых была тинга, а вторых — русский рубль.

В Закаспийском крае после захвата власти там белогвардейцами курсировали поначалу денежные знаки «Асхабадского отделения народного банка», выпущенные советскими властями, но огрифованные белогвардейцами печатью Государственного банка. Затем, когда на помощь отечественной контрреволюции прибыли английские интервенты, были пущены в оборот обязательства генерала Маллесона, командовавшего экспедиционным корпусом войск интервентов.

В Закавказье после Октябрьской революции создалась сложная политическая обстановка. Там продолжалась упорная ожесточенная борьба трудящихся с местной контрреволюцией, с войсками оккупантов и интервентов.

В Тифлисе (Тбилиси), например, был создан контрреволюционный Закавказский комиссариат, возглавлявшийся грузинскими эсерами и меньшевиками. В конце мая члены этого комиссариата объявили Грузию независимой республикой. Было образовано буржуазно-националистическое правительство, взявшее под защиту интересы буржуазии. Началось преследование сторонников Советской власти, в связи с чем большевики ушли в подполье и развернули политическую работу среди населения.

В Азербайджане после победы Октябрьской революции утверждение Советской власти протекало в условиях упорной политической борьбы против контрреволюционных партий и интервентов. В сентябре 1918 года, когда английские войска оставили Баку, город при пособничестве мусаватистов захватили турки.

Положение Азербайджана еще более усложнилось.

В Армении в этот период большинство в Советах принадлежало дашнакам, мусаватистам, эсерам и меньшевикам. Они не признали Октябрьской революции и, захватив в свои руки власть, образовали буржуазно-националистическое правительство.

Политическая обстановка того времени и смена властей в некоторой степени нашли отражение и в денежных эмиссиях, получивших обращение на территории Закавказья в период гражданской войны. 19 января 1918 года Бакинская городская управа приступает к выпуску так называемых бакинских денег. Это можно было бы считать не таким уж значительным эпизодом, если бы вскоре не наступил первый решительный поворот в денежном обращении Закавказья. Уже 5 февраля того же года денежная система Закавказья была оторвана от всероссийской и стала самостоятельной в связи с тем, что Закавказский комиссариат выпустил боны местного обращения. Распределялись они на договорных началах между тремя республиками: Грузией, Азербайджаном и Арменией. При этом Азербайджан, помимо своей доли в закавказских бонах, сохранил и сепаратную эмиссию — бакинские деньги.

В середине июня 1918 года после революционного переворота эмиссия Бакинской городской управы была заменена эмиссией Бакинского Совета народного хозяйства, но 14 сентября произошел новый политический переворот, прекративший обращение эмиссии Бакинского Совета народного хозяйства.

В сентябре 1919 года с прекращением эмиссии закавказских бон заканчивается существование единого закавказского денежного знака. Но еще за два месяца до этого, в июле, появились в обращении грузинские деньги. Выпустила свои деньги и Армения. Распавшая* ся на три самостоятельные части денежная система Закавказья в дальнейшем в результате новых революционных переворотов советизируется в следующей последовательности: 20 апреля 1920 года знамя Советов взвивается над Азербайджаном, спустя восемь месяцев, в конце 1920 года,— над Арменией, а 29 февраля 1921 года становится советской Грузия.

Нельзя, однако, не упомянуть, что в феврале 1921 года дашнаки, подняв контрреволюционное восстание в Армении, снова временно захватили там власть и на денежном рынке. Появились так называемые лондонские деньги, напечатанные по заказу дашнаков в Англии.

После установления Советской власти в трех Закавказских республиках в каждой из них стали выпускаться советские денежные знаки. Останавливаться подробно на описании этих республиканских эмиссий нет надобности, так как в 1922 году была учреждена Закавказская Федерация, объединившая Азербайджан, Армению и Грузию. В связи с этим денежная система там претерпела еще одно изменение. Республиканские денежные знаки были унифицированы, и вместо них стали обращаться знаки Закавказской Федерации. Эти новые знаки, начав свой путь в купюрах от одной тысячи рублей, по мере падения в цене докатились до миллионов и, наконец, до миллиардов. Среди них непревзойденной во всем денежном потоке периода гражданской войны в России оказалась купюра достоинством в 10 миллиардов рублей.

После Октябрьской революции бежавшие из Петрограда приверженцы свергнутого буржуазного правительства генералы Каледин, Алексеев, Корнилов, Краснов и другие собрали вокруг себя на Дону контрреволюционные силы и, создав так называемую Добровольческую армию, начали гражданскую войну под лозунгом «единой, неделимой России».

Фронт на Дону возник в период, когда в Советской России проходила демобилизация старой армии, а формирование частей Красной гвардии только началось. Эти части, весьма малочисленные и необученные, не имели никакого боевого опыта, тогда как Донская контрреволюционная армия была сформирована преимущественно из офицерского состава распущенной старой армии и из верхушки опытного донского казачества. Естественно, что в этих неравных условиях части Красной гвардии терпели поражение и отступали, теряя территории и в Донской области и в некоторых районах Северного Кавказа.

Ожесточенная борьба с Донской контрреволюцией в дальнейшем приняла широкие масштабы и продолжалась более двух лет, ввергнув народ в неисчислимые бедствия и требуя все новых жертв. Белогвардейские правительства Дона и Северного Кавказа выпустили в это время на денежный рынок колоссальное количество различных денежных суррогатов.

Ведущими эмиссиями этих правительств были денежные знаки, выпущенные Ростовской конторой государственного банка, 5-процентные краткосрочные обязательства «Всевеликого войска Донского» и серия билетов Государственного казначейства главного командования вооруженными силами на юге России. Вообще же в районах деятельности донской контрреволюции кроме вышеупомянутых общегосударственных денег обращались различные суррогаты, выпускавшиеся на местах. Например, в Кисловодске курсировали деньги полковника Шкуро, в Моздоке — полковника Бичерахова, на Тереке — Терско-Дагестанского, в Крыму — Крымского, на Кубани — Кубанского правительств. Имели хождение различные талоны, квитанции, боны и т. п., выпущенные кооперативными организациями, заводами, частными торговыми предприятиями, парикмахерскими, столовыми и т. д. Однако и этот перечень будет неполным, если не рассказать об эмиссии красного партизана Гикало, действовавшего в тылу у белых на территории нынешней Чечено-Ингушской АССР.

В период гражданской войны войска донской контрреволюции захватили часть территории Чечни, но горные районы не были захвачены и находившаяся там партизанская армия, созданная в Грозном под руководством Гикало, продолжала оказывать деникинцам упорное сопротивление. Армия эта была малочисленной и плохо вооруженной, поэтому ей иногда приходилось отступать под натиском белогвардейцев. Чеченцы симпатизировали красному командиру и укрывали его армию в горах, всегда предупреждая, откуда идет опасность.

Для содержания армии требовались деньги, которых у Гикало не было. Тогда перед ним и стал вопрос о выпуске своих партизанских денег. Но как осуществить их печатание в горах без каких бы то ни было приспособлений? Решить этот вопрос было не просто. Однако Гикало нашел выход. Он послал свою делегацию к большевикам Владикавказа, и оттуда ему переслали некоторую сумму денежных знаков Терской республики в сторублевых купюрах. Этими деньгами партизаны стали рассчитываться с чеченцами за поставляемые продукты. Брали они эти сторублевки неохотно, и при каждом расчете возникали неприятности.

Посоветовавшись со своим помощником Николаем Лукьяновым, Гикало, чтобы придать этим деньгам больше «внушительности», авторитета, решил поставить на них свою партизанскую печать, которую взялся изготовить Лукьянов, благо в прошлом он был техником и хорошо знал работу по дереву.

Подобрав подходящий кусок крепкого дерева, Лукьянов перочинным ножом вырезал в центре печати пятиконечную звезду, а по кругу слова: «Ком. Крас. Армии Терской области». С этой печатью чеченцы стали охотно брать те же деньги и уступали за них не только продукты питания, но и боевые припасы. За заслуги в борьбе с контрреволюцией Гикало и Лукьянов были награждены Советским государством орденами.

На Украине в марте 1917 года националисты в Киеве организовали Центральную раду во главе с украинскими кадетами (национал-федералистами), лидерами которых были Ефремов, Никовский и Дорошенко. Важнейшие посты в Раде и ее секретариате заняли представители украинских меньшевиков и эсеров Винниченко, Петлюра, Порш и другие.

В своей дооктябрьской деятельности Центральная рада поддерживала политику Временного правительства, но втайне вынашивала планы о провозглашении национальной «самостийности». Октябрьскую революцию Центральная рада не признала. Поэтому Советская власть на Украине утвердилась только в некоторых городах Донбасса, вся же остальная часть Украины оставалась под властью Рады.

В связи с происшедшими политическими изменениями Украина оторвалась от российской денежной системы и 19 декабря 1917 года Украинская центральная рада опубликовала закон о выпуске «Державных кредитных билетов» Украинской республики. По этому закону денежной единицей стали не рубли, а карбованцы с нарицательной стоимостью 17,424 доли золота, то есть золотое содержание карбованцев было таким же, как и в русском серебряном рубле царского чекана. В этом же законе имелась статья, сохранявшая за российскими билетами право обращения на Украине и право безвозмездного обмена на карбованцы и наоборот.

Первая эмиссия карбованцев ознаменовалась купюрой достоинством в 100 карбованцев на общую сумму 500 миллионов рублей, а 10 марта 1918 года Центральной радой были выпущены знаки Державной скарбницы достоинством в 25 и 50 карбованцев на общую сумму 100 миллионов рублей.

В феврале 1918 года Германия, продолжавшая войну с Россией, и вопреки начавшимся переговорам о мире, перешла в наступление и, используя превосходство своей армии, оккупировала всю Украину. Захватив Киев, оккупанты не признали власти националистов в лице Центральной рады и 8 апреля 1918 года передали власть своему ставленнику ярому монархисту генералу царской армии Скоропадскому, провозгласив его гетманом Украины.

Гетманское правительство, восстановившее монархические порядки и власть помещиков, было ненавистно трудовому народу. В этот период на Украине вспыхнуло несколько восстаний и крупнейших забастовок. Несмотря на это, непрочно державшееся правительство Скоропадского за короткий срок сумело наводнить денежные рынки Украины массовыми выпусками гетмановских денег.

Интересно, что одна из подпольных политических организаций, действовавшая на Украине, выпустила в этот период деньги-пародии произвольного рисунка.

На лицевой стороне этих денег-пародий были написаны три следующие агитационные надписи: «Сто карбованцiв ходять по св1ту HapiBHi с мягеньким папиром», «За фалынуванне — всiм тюрьма, а чернii сотни самостiiность», «Размiн цих карбованцiв забеспечуеться усим добром Державнуi Скоропадii пана гетьмана, брехнёю, немецьким штиком, та гайдамацьким нагаем».

На оборотной стороне была еще одна надпись: «За сто карбованцiв у Державноi Скарбницi видаеться одна або двi дули».

В связи с тем, что эти деньги-пародии, напечатанные подпольщиками, получили широкое распространение и стали выполнять роль политической пропаганды, гетманское правительство 27 сентября 1918 года отдало приказ изъять из обращения купюру в 100 карбованцев, послужившую, номинальным прототипом для денег-пародий.

Перед уходом немецких войск с Украины 18 ноября 1918 года в Киеве состоялось совещание украинских самостийников, на котором было создано правительство новой ориентации, названное «Директорией». Возглавил его агент стран Антанты Симон Петлюра. Сразу же было провозглашено так называемое восстание против гетмана, хотя, по сути дела, никакого восстания не было. Лучшим доказательством этой мистификации является то, что вся армия, полиция и охранка гетмана перешли на службу к Петлюре, а сам гетман с согласия Петлюры под видом раненого немецкого офицера выехал в Берлин. Правительство Петлюры тоже выпустило на украинский рынок серию своих денежных знаков.

Частая смена властей на Украине порождала все новые эмиссии. Сегодня здесь еще ходили царские кредитные билеты и денежные знаки Временного всероссийского правительства, а завтра уже обращались деньги Центральной рады, затем их сменили оккупационные немецкие марки и деньги гетмана, после них появились петлюровские. Затем, после захвата Украины войсками донской контрреволюции, стали обращаться донские деньги Краснова и «добровольческие» — Деникина, еще позднее — советские, а в 1921 году, когда Украину оккупировали белополяки, стали курсировать польские злотые.

В этот же период стремительным потоком сыпались выпуски частных банков, казначейств, разных паевых и кредитных товариществ. Кроме того, активно работали фальшивомонетчики, выпускались даже деньги с нахальной подписью: «Чем наши хуже ваших?» Словом, всякие денежные суррогаты печатались всеми, кто имел доступ к печатному станку или охоту фабриковать их. Например, в Киеве деньги выпустили частный магазин Комарова, аптека Марцинкевича, казино Дотт; в Харькове — аптека Трауберга, «Собрание приказчиков», Драматический театр Синельникова, пекарня Демурджи, кафе «Чашка чаю» и т. д. и т. п.

В общей сложности в период гражданской войны на украинские рынки было обрушено более 1500 разновидностей денежных суррогатов, однако этот «комплект» будет неполным, если не вспомнить рассказов о легендарных деньгах «батьки» Махно.

В пятитомнике «Революция и гражданская война в России», изданном в СССР в 1928 году, опубликованы воспоминания сподвижника Махно, в прошлом учителя К. В. Герасименко. Этот махновец, повествуя о всяких причудах «батьки», упоминает, что Махно через своего помощника Волина осуществлял все, что бы ему ни вздумалось, вплоть до выпуска своих денег.

Это сообщение как бы подтверждает факт выпуска махновцами своих денег. К сожалению, проверить это не представляется пока возможным, ибо у нас в СССР денег собственной эмиссии Махно не обнаружено, если не считать встречающиеся надпечатки, сделанные штемпелем ручной работы на денежных знаках Ростовской конторы Государственного банка, выпущенных деникинцами.

Текст этих надпечаток гласит:

«I рев. арм. пов. Украины

    руб.

Гуляй Поле Н. Махно (факсимиле)».

Полный текст надпечатки, по-видимому, обозначает «Первая Революционная армия повстанцев Украины».

Встречаются надпечатки на украинских денежных знаках с такими, например, надписями: «Гопъ, куме, не журысь, у Махна гроши завелись» или «На ци гроши не купишь и воши»! Иногда эти надписи иллюстрированы рисунками пикантного или слишком натуралистического содержания. Про эти надпечатки очевидцы рассказывают, что делались они без ведома Махно отдельными лицами из командного состава и только ради курьеза.

Территория, составляющая в настоящее время Белорусскую ССР, в период первой мировой войны была ареной военных действий, и значительная часть ее еще в 1915 году была оккупирована германо-австрийскими войсками.

После Февральской революции на неоккупированной территории возникли органы Временного буржуазного правительства и одновременно Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов. Таким образом, здесь создалось двоевластие.

Социалистическая революция в Белоруссии победила почти в те же дни, как и в Петрограде, так как 7 ноября (нового стиля) 1917 года в Минске и некоторых других городах Белоруссии власть полностью перешла в руки большевиков, и в декабре началась подготовка к образованию Белорусской Советской республики. Провозгласить ее, однако, не удалось, ибо независимо от продолжавшихся еще переговоров о мире в феврале 1918 года германские войска перешли в наступление и захватили всю Белоруссию, включая и ее столицу Минск.

С приходом немцев власть для видимости была вручена представителям буржуазных партий. За время господства оккупантов и местной контрреволюции единой денежной системы в Белоруссии создано не было. Сначала здесь обращались царские кредитные билеты и расчетные знаки Временного правительства. Затем стали курсировать оккупационные марки, печатавшиеся немцами в Ковно, а несколько позднее почти в каждом городе появились свои местные боны. Например, в полосе Полесской железной дороги ходили боны, выпущенные управлением этой дороги. В Бобруйске курсировали чеки разных частных банков. В Гомеле — боны городского самоуправления. В Игумене (ныне Червень) — боны городского общественного банка и т. д.

Перечисленные боны являлись узаконенными денежными знаками обязательного обращения, так как выпуски их были согласованы с властями, но наряду с ними в некоторых городах курсировали денежные суррогаты, выпущенные кооперативными организациями. Например, в Бобруйске ходили квитанции кооператива «Гражданин», в Минске — центрального бюро кооперативов, в Могилеве — боны «Общества потребителей-ремесленников» и т. д.

В суровые годы гражданской войны, когда все деньги быстро падали в цене и стоимость их катастрофически катилась вниз, Советское правительство тоже вынуждено было прибегать к выпуску денежных знаков и обязательств военного времени.

Первые советские деньги с гербом РСФСР были выпущены в начале 1919 года. Серия этих расчетных знаков имела двенадцать номиналов от 1 рубля до 10 000 рублей. На лицевой их стороне было написано: «Расчетный знак Российской Социалистической Федеративной Советской Республики». Ниже был указан номинал и значилось: «Обеспечивается всем достоянием республики». В конце следовали подписи главного комиссара Народного банка и кассира. На оборотной стороне — герб РСФСР, а под ним лозунг «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!»

В 1921 году были выпущены обязательства РСФСР, ходившие как денежные знаки. Они имели три номинала: 1, 5 и 10 миллионов рублей. Обязательство гарантировало, что «Предъявителю сего уплачивается  рублей существующими расчетными знаками во всех Приходо-Расходных Кассах Народного Комиссариата Финансов, Губфинотделов и Уфинотделов Р.С.Ф.С.Р»

Дальше следовали подписи Народного Комиссара финансов, Заведующего отделом денежных и расчетных знаков и Главного бухгалтера.

В обязательствах указывалось, что оно подлежит обмену на расчетные знаки вне всякой очереди и то, что оно «имеет хождение в течение 1921 и 1922 гг. наравне с существующими расчетными знаками республики.

После 1 января 1923 года обмен обязательств на расчетные знаки производится лишь в течение шести льготных месяцев, т. е. до 1июля 1923 года. После 1 июля 1923 года обязательства считаются не подлежащими оплате».

В 1922 году Советским правительством была проведена денежная реформа, по условиям которой все ранее выпущенные денежные знаки подлежали обмену на новые, образца 1922 года, из расчета один рубль 1922 года равен 10 000 рублям всех ранее выпущенных. Новые знаки имели тринадцать номиналов от 1 до 10 000 рублей.

В том же 1922 году был повторен выпуск обязательств РСФСР на аналогичных условиях обращения и обмена как и в 1921 году, но эти обязательства имели два номинала — 5000 и 10 000 рублей.

В 1923 году была проведена вторая денежная реформа с деноминацией. 1 рубль 1923 года приравнивался к 1 миллиону рублей ранее выпущенных денежных знаков, изъятых из обращения, или к 100 рублям образца 1922 года.

В 1923 году состоялась последняя эмиссия знаков военного времени, но уже от имени Союза Советских Социалистических Республик. На них впервые было дано изображение крестьянина-сеятеля, красноармейца и панорамы Кремля. Серия этих знаков имела три номинала: 10, 15, 25 тысяч рублей.

Только после окончания гражданской войны и разгрома интервенции Советское государство получило возможность перейти к новой экономической политике (НЭПу), называемой «новой» в противоположность экономической политике, проводимой в период военного коммунизма. Продразверстка заменялась продналогом, а основой нэпа стал экономический союз рабочего класса и крестьянства. В условиях существовавшего в те времена мелкого разрозненного крестьянского хозяйства экономическая связь города с деревней, то есть сельского хозяйства с промышленностью, могла осуществляться путем обмена товаров на продукты только через куплю и продажу. Поэтому нэп предусматривал развитие торговли, обращение твердой валюты, хозяйственный расчет и другие экономические мероприятия.

Постепенный переход к нэпу вызвал необходимость выпустить в обращение новые денежные знаки в твердой валюте. И в 1924 году в обращение поступили банковские билеты достоинством в 1, 3, 5, 10 и 25 червонцев. Эти билеты были полностью обеспечены золотым фондом государства. Золотое содержание одного червонца приравнивалось к десятирублевой золотой монете царского чекана.

При нэпе восстанавливалась разрушенная в период двух войн — империалистической и гражданской — государственная промышленность, возросло производство продуктов сельского хозяйства. За короткий срок старая промышленность была полностью восстановлена и значительно выросли экономические возможности государства.

В 1925 году XIV съезд ВКП(б) провозгласил курс на индустриализацию страны. Развернувшиеся по всей стране великие стройки вызвали необходимость в новых денежных знаках. Сыгравшие свою роль червонцы первого выпуска стали заменяться на билеты Государственного банка, тоже обеспеченные золотыми фондами. Так, в 1926 году была выпущена купюра в 1 червонец, а в 1928 году в 2 и 5 червонцев. Эти деньги имели хождение вплоть до 1937 года, когда все ранее выпущенные билеты Государственного банка были заменены на билеты нового образца, имевшие четыре номинала: 1, 3, 5 и 10 червонцев. На этих деньгах был напечатан портрет В. И. Ленина — основателя первого в мире социалистического государства. Надо сказать, что курс рубля при этой замене не изменился и обмен не носил характера девальвации.

В период Отечественной войны на советский денежный рынок стали проникать немецкие фальшивки, ибо гитлеровцы ставили своей целью подорвать финансовое могущество нашего государства. Кроме того, на территории Украины и Белоруссии, захваченной вражескими войсками в первый же год войны, начали курсировать оккупационные деньги в немецкой валюте, имевшие семь номиналов.

В 1947 году Советское правительство вынуждено было объявить реформу и заменить старые деньги на новые по курсу 10:1»

На новых билетах в государственном гербе СССР было изображено 16 флагов союзных республик, а в 1957 году в связи с упразднением Карело-Финской ССР новые партии билетов образца 1947 года стали печататься с изображением 15 флагов союзных республик.

В 1961 году в связи с изменением масштаба цен в Советском Союзе была проведена еще одна денежная реформа и билеты образца 1947 года по курсу 10:1 были заменены на билеты образца 1961 года.

 

©   При использовании этих материалов ссылка на сайт "Бонистика" www.bonistikaweb.ru обязательна

 


; Цены на деньги России